Я вашу моду

Практика ведения дневника никогда ей не нравилась. Когда чернила рассказывали твою историю, а бумага могла раскрыть душу, не очень велико было желание начинать. Но её останавливал приказ, ибо в последнее время она начала забывать чересчур много. Как в далеком прошлом, когда единственное, что было принято на рассмотрение от психолога, это пересказ своего дня бумаге. Ведь разум давал слишком мало времени на сохранение этих крох. И никогда в своей жизни она не могла запомнить мелочей. Даже лиц знакомых, ориентируясь лишь на записи и голос. В этом плане бумага надежнее её сознания. Сай ежится от холода, не желая вообще начинать. Это, конечно, сыграет с ней злую шутку, когда кто-то заинтересуется её историей. Неважно даже, что хотят узнать: прошлое ребенка или его интересы. Просто дети должны хвататься за прошлое, а не сидеть с ошарашенным видом и просьбой пропустить этот этап допроса. Она ничего не знает о себе, да и, собственно, ничего и не хочет знать. Только забиться в уголке и уснуть спокойным, но вечным сном. Имя ей даруют случайно, кидают, словно кличку. Отчасти это хорошо, лишнее внимание никого не спасало. Только вот от такого отношения было обидно в глубине души. Зачем она здесь, раз уж всем плевать? Да и знает ли правительство, что проходит отбор в эту организацию? Шанс на спасение, который вряд ли повторится, но почему в этом всем чувствуется подвох? Просто скажите, зачем они находились здесь. В конце концов, от детей мало пользы в любом деле. Они, по обыкновению своему, лишь мешают. Война на территории их страны завершилась еще далеких шесть лет тому назад, но видя чужие лица, ребенок мог лишь кивнуть. Война окончена только на словах. Это было на поверхности, главное — знать, куда смотреть, и она, к своему сожалению, прекрасно помнила, на что стоит обращать внимание и как себя вести. Разве это плохо, перегрызть чужую глотку, дабы выжить? Пускай она не признавала в себе таких порывов, но хватало скользкого, даже мерзкого, омерзительного взгляда, что останавливался на её фигуре. А старшие учили улыбаться, учили, взращивая надежду на побег. На окончание данного кошмара. Только вот кому они нужны? Раз уж даже Хокаге предпочитал не замечать их тени? А взбунтоваться было слишком глупо. Запрещено о подобном говорить, но не думать и намекать своим коллегам. В конце концов, они сами воспитывали себе товарищей, не боясь использовать откровенно бесчеловечные методы, дабы воспитанник выжил. Когда её нагло впихивают в лабораторию, откровенно говоря, обычного ученого, девочка бледнеет, несмотря на то, что белеть ей уже некуда. И единственное, что она может, это улыбнуться и добиться хотя бы нейтралитета к своей тушке. И кажется, улыбаться ей придется до конца своих дней.

***

Наруто слишком внимательно осматривал нового товарища, который должен заменить Саске. И в общем, она, конечно, понимала такой интерес к своей персоне, но все же такой порыв был слишком неожидан. По сути, в Корне это можно было принять за знак неуважения и пренебрежения. Она имела полное право оскорбиться, ибо подобное нарушало все правила этики. Только в случае Узумаки эти правила не действовали, и оставалось лишь изображать манекен, мысленно молясь об окончании этой миссии. Она хочет назад, туда, где до нее нет никакого дела, а не находиться под враждебными взглядами седьмой команды. Ками, было изначально понятно, что прижиться она не сможет, все равно придется идти в одиночки, но можно же было быть с ней хоть немного дружелюбней? Неужели она так много просит? Тензо, беря пример явно со своего кумира, просит их представиться, а она тактично отступает за чужую спину. Это не побег, вовсе нет, а здравая оценка своих сил и возможностей. И вообще, чтобы выполнить возложенные на свои плечи ожидания, не грех притвориться слабой, дабы притупить чужое внимание. Насколько бы сильно здешние люди не любили её, по сути, владельца, как-то негативно отозваться о нем она не могла. Ибо не с чем было сравнивать, слишком живы были воспоминания о первых годах жизни, и слишком страшно было от осознания, насколько же близка к сиротам была смерть. Мало бы кто из Корня мог выбиться в люди, и так слишком многие попадали под ножи, и только единицы выживали. С учетом их особенностей, конечно. Поэтому было странно понимать, что осталось подождать еще полгода, и все, никому, кроме Хокаге, их жизни не будут нужны. Ибо кто действительно знал, что скрывают в себе подземелья, — их организации. — Меня зовут Сай, — после этого она с улыбкой замолкает. Ей было позволено поведать о себе любую информацию, конечно, с ограничениями, но кроме имени она могла назвать: свой рост, вес, группу крови — в общем, много еще чего. Но смотря на тех, кому ей теперь доверять спину, особо и не хотелось даже просто открывать рот. Кажется, Семпай полностью разделял её позицию, особо не питая к своим новым ученикам интереса. Нужно было просто пережить это задание и все, дальше они могут просто забить. Наруто ожидаемо заводится, что-то говоря о взаимопонимании и дружбе, а у нее на языке лишь вопрос: «А как это остановило вашего Учиху?». Он ожидаемо не слетает с уст — то ли благодаря печати молчания, то ли она просто не хочет поднимать тему идиотизма их товарища. Хотелось бы крикнуть, закатить глаза, гордо заявить, что ей нет дела ни до их команды, ни до предателей в целом. Но увы, пока нельзя портить с ними отношения, хотя именно в этом заключался её талант. Новые товарищи даже не заметили, что она девушка, и да, так не принято, но что поделать, раз так решило руководство. Идиоты. К сожалению, минимальный промежуток времени, после которого она имела бы право уйти в штаб, еще не истек. Нервов уже не хватало, как и успокоения себя, что перед ней подростки, явно злые и обиженные. А еще уставшие, по-хорошему, они еще не отошли от спасения Казекаге, как их впихивают на другую миссию. Да, тут все немного иначе, но даже в Корне отдых был обязателен, хотя бы физический. Данзо же не совсем тиран, чтобы портить людей, которых так дорого и долго взращивал. Сакура что-то объясняет Семпаю, с прикрываемой неприязнью смотря на нее. И вот тут возникает логичный вопрос, что она сделала не так? Вроде никого не оскорбила, даже старалась быть милой, а они не ценят того, что у нее добро на любые действия ради выполнения миссии. Единственное, что ей запретили, это убийство Наруто, но вынести ему нервы — нет. И к сожалению, никто не успевает её остановить, даже коллеги, которые стали голубями. - Прошу прощения за мою отстранённость, - девушка слегка склоняется, просто чтобы скрыть совсем не добрую улыбку, - Просто совсем недавно у меня...- её максимально наглым образом перебивают, говоря, что она только с миссии и не смогла прийти в себя. Конечно, данное оправдание сразу же вызывает понимание в чужих глазах, ибо хозяйку одной кошки не любит вся Коноха, и надо после сказать спасибо, но она хотела отыграться на чужой совести, а не предоставить им нормальное оправдание. Кажется, Тензо просто решил без её согласия найти ей друзей, которые совершенно не нужны, - Умер брат. Шин бы за такое её закопал. Но ошарашенные лица того стоили, а смятение у Узумаки надо бы запомнить и зарисовать. И ей под неодобряющий вздох Семпая вовсе не было стыдно за такие слова. Она не любит идиотов, а не любит она их еще с прошлой жизни.