Я вашу моду

Орочимару никогда не был её другом. Но и врагом он тоже не был. Когда Данзо отдал её ему, это было не актом милосердия и не жестом доверия. Это было испытанием. Как далеко она сможет зайти, прежде чем сломается? Сколько ей потребуется времени, чтобы осознать свою заменимость? Когда она начнёт видеть в Орочимару не только хозяина, но и учителя? Он взял её, не задавая вопросов, не пытаясь понять, кем она была прежде. Его не волновало её прошлое. Его волновало будущее. — Ты боишься меня? — он улыбнулся, когда она в первый раз оказалась перед ним, слишком маленькая, слишком лёгкая, слишком… не его. — Нет. Он склонил голову, словно обдумывая её слова. — Правильным ответом было бы «да». Она не ответила. Потому что знала – он уже решил, что делать с ней. И он оказался терпеливее, чем она ожидала. Орочимару не спешил ломать её, не пытался сразу вытянуть из неё все знания, не делал ничего, что делали в Корне. Он наблюдал. Оценивал. Ждал. Как змей, который знал, что его добыча сама придёт к нему. Когда она впервые провалила задание, он не ударил её. Он не заставил её голодать, не наказал так, как наказывали в Корне. Он просто посмотрел на неё и сказал: «Ты можешь лучше». Она не знала, почему это резануло её сильнее, чем кунай в кожу. Она была оружием, созданным для приказов, а не для похвалы. Но он никогда не хвалил. Он просто ждал. — Ты любишь рисовать? — он однажды спросил её, когда увидел, как она работает с тушью. — Мне это нужно. — Но ты ведь не должна была учиться этому. Она промолчала. Но он уже знал ответ. — Ты хочешь оставить после себя что-то большее, чем просто тело. Она не ответила. Потому что боялась, что он прав. С Орочимару всё было просто. Он не требовал от неё верности. Не ждал, что она станет его учеником. Не пытался сделать её частью своей семьи. Он просто дал ей пространство, в котором она могла существовать. И этого оказалось достаточно, чтобы она осталась. Когда он ушёл, оставив её одну, она не удивилась. Она просто поняла, что в этом мире никто не остаётся. Сай знала, что её можно заменить. Данзо не раз показывал ей это, переставляя, как пешку, перебрасывая из одного отдела в другой, тестируя, проверяя, играя. Она не питала иллюзий – если однажды её сочтут бесполезной, её просто уничтожат или отправят в тень. Но почему-то она не ожидала, что Орочимару сделает то же самое. Он мог взять её. Мог забрать её с собой. Она думала, что он увидел в ней потенциал, что она была чем-то большим, чем просто инструмент в его руках. Она думала… Но он выбрал не её. Он выбрал Саске. Этот Учиха, высокомерный, гордый, вечно отстранённый, который и не скрывал, что считает всех вокруг ниже себя. Этот испорченный ребёнок, который получил всё, но всё же захотел большего. Она не знала, что почувствовала в тот момент, когда Орочимару увёл его. Но внутри что-то глухо сжалось, как будто её выбросили, даже не попрощавшись. Она была почти капитаном Корня. Она должна была быть выше этого. Но почему-то ей было больно. Почему не она? Почему он выбрал его? Орочимару не попрощался, он просто ушёл, как всегда. Как когда-то ушли все, кто был ей дорог. Как когда-то ушёл Тензо. Сай не знала, что её сильнее убивало: то, что её оставили, или то, что даже Орочимару нашёл ей замену. И впервые она подумала, что Данзо был прав. Если тебя не выбирают – устрани других. Докажи, что ты единственная, кто достойна этого места. Саске. Она запомнит это имя. И, если когда-нибудь она встретит его снова, она докажет, что он был ошибкой. В пещере было тихо. Тишина плотно ложилась на плечи, обволакивала, казалась живой, как змеи, свернувшиеся в кольца вокруг её разума. Огонь тихо потрескивал, отбрасывая мерцающие тени на стены, и его свет плясал в глазах Орочимару. Он был рядом. Слишком рядом. Смотрел только на неё. Сай не знала, что её больше пугало – его внимание или то, что она не хотела отводить взгляд. Она должна была встать, отвернуться, прервать эту тишину, в которой было что-то неправильное, что-то, что сбивало дыхание. Но она осталась на месте. Она не думала, не решала, не осознавала, что делает. Просто потянулась вперёд, едва касаясь его губ. Как будто это было не её решение, а что-то инстинктивное, что-то древнее, что-то, что не поддаётся логике. Короткое прикосновение, осторожное, тёплое, почти невесомое. Она почти ждала, что он отстранится, что усмехнётся, что произнесёт что-то, разрушающее момент. Но он не сделал ничего. Орочимару ответил. Его губы были тёплыми, но в этом тепле не было нежности. Было терпение, изучение, интерес, будто он позволял ей это, просто чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Его пальцы скользнули по её щеке, холодные, как сама ночь, и от этого прикосновения пробежал ток. И тогда боль. Резкий укол в запястье, в шею, жгучий, обжигающий, разливающийся по телу тягучей волной. Она вздрагивает, открывает глаза, но видит только его – всё ещё близко, всё ещё рядом, всё ещё реального. Но вокруг уже тьма. Она просыпается. Пещера пуста. Тени больше не танцуют на стенах, больше не отбрасывают на пол знакомый силуэт. Орочимару нет. Она подносит руку к губам – но кожа пульсирует, опухшая, тёплая, будто поцелуй был не сном. Была ли это реальность? Был ли он здесь? Или это просто яд, оставленный змеёй? Сай не знает. Но на её коже до сих пор дрожит привкус чего-то чужого, чего-то неизведанного, чего-то… опасного. Орочимару смотрел только на неё. И она это запомнит.