Печаль

      - Дурак, зачем спешил. Подумал бы немного и смог бы миновать реку, - произнёс спокойный голос. Одежда говорящего была из шкур и кожи. Даже нитки были сплетены им собственноручно. И выглядел он посреди этого леса, как часть его, как неотъемлемая единица. Местный, что сказать. Его глаза не выражали ничего, кроме равнодушия. Ни осуждения, ни печали по поводу погибшего не встрепенулось в его сердце.       - Жаль его, - произнёс второй, глядя на мертвеца. Холодное течение било тело об лед, куда мороз крепкой коркой прикрепил его, на давая водам скрыть неудачливого бедолагу. В синтетической куртке и обуви, говорящий казался здесь лишним. И фраза его, с неким осуждением, разрезала тишину леса. Вдалеке взлетела испуганная стайка птиц.       - Посмотри туда, - местный указал на другой берег. Там, уже лежавший тут давно, обглоданный скелет оленя так же застрявший во льдах, ждал весны, чтобы обрести покой. - Это самка оленя, погибла этой же зимой. Жаль ли тебе её?       - Это же естественные процессы природы. Отчего мне должно быть её жаль? - пробурчал чужак, сведя кустистые брови на переносице.       - Существо ошиблось, было недостаточно сильно и поплатилось жизнью. Посмотри, разве это не естественный процесс? - местный перевёл взгляд на погибшего.       - Нет, - возмутился приезжий. - Тут совсем другое. Он же не животное! Мы совсем другие.       - Совсем другие? Эта самка так же испытывала боль и страх, кричала, звала по-своему на помощь, и боролась до последнего. Разве твой товарищ вёл себя иначе? Приезжий махнул на него рукой.       - Ничего вы, местные, не понимаете. Науке не обучены, вот и мелите ерунду. Человек - высшее творение природы! - он многозначительно поднял палец вверх. - Думает иначе, чувствует иначе, действует иначе. А у животного даже сознания нет. Разделит ли ваш олень с вами грусть или радость? Да как вообще вы можете такое сравнивать!       - И почему же ты такого мнения?       - Ясно почему - наукой давно доказано, в учебниках написано, да и все это и без того знают, - нравоучительным и снисходительным тоном произнёс чужак. Местный коротко рассмеялся.       - Мой дед говорил мне, - начал он. - Что когда-то к нам в деревню заходил один из вашего рода. Всё кичился тем, что он из развитого мира, а мы дикари. Умные речи говорил, а сути не понимал и не видел. Всё ругался, что мы до сих пор травами лечимся, а как уезжал, так наши отвары с собой прихватил. И ты такой же. Всё словами своими хвастаешься, а сути твоё сердце не видит и глаза твои мира не видали. Может, люди умнее меня и знают больше. Но я видел столько глаз животных, в которых было и страдание, и радость, и печаль, что ни один мудрец мира меня не переубедит.       - Ндааа, запущенный случай. Вам в деревню точно школу надо. Ладно, хватит ерунду говорить. Лучше помоги мне вытащить его.       Местный кивнул, но прежде чем помогать, он кинул взгляд на тот берег. Ему вспомнилось как неделю назад он шел этой тропой, как услышал разрывающий сердце крик оленя, как кинулся помогать, но было слишком поздно. О том, что чтобы облегчить страдание он вонзил свой клинок оленю в шею. Вспомнилась и благодарность в глазах умирающей. Печаль коснулась его сердца.