Где играют рок-н-ролл

- На дворе семидесятые, а парень поёт об ирландских иммигрантах. Все четверо сидели в гриффиндорской гостиной, сдвинув кресла. За решёткой камина огонь пожирал поленья. Сириус прихлёбывал паршивый хогсмидский огневиски из фляжки. На Рождество почти все разъехались по домам, так что кроме них этим вечером в общем зале никого не было. Блэк всё меньше желал попадаться на глаза родителям. Джеймс не хотел оставлять Римуса одного, а Питер прибился за компанию. Петтигрю развозило от алкоголя быстрее всех, и теперь он дремал вполглаза, пытаясь уследить за разговором. Римус кутался в шарф. В этот раз полнолуние выпадало на конец декабря. Кости всегда начинало ломить заранее, словно на погоду, - было бы легко перепутать, если бы он не знал, что его ждёт в очередную лунную ночь; фляжка кочевала из рук в руки, согретая сотнями касаний. Люпин надеялся, что пары плохого спирта отобьют кислый запах его страха. Хотя, пожалуй, из всех четверых только у него был настоящий звериный нюх. У Сириуса на коленях лежала блестящая чёрная гитара. Он спустил на неё подарочные деньги своего дяди, который в письме предупреждал Блэка тратить средства с умом. У Бродяги были на этот счёт свои планы. Так что первым делом они с Сохатым вломились в небольшой музыкальный магазин, неудобно ютящийся между Косым и Лютным. Сириус долго, с видом придирчивого ценителя, бродил стеллажей, хотя, разумеется, ни черта не смыслил в инструментах. Пока не нашёл хищно изогнутый хофнер. Домой бы с этим зверем его не пустили, так что Сириус даже рад был остаться в Хогвартсе на каникулы. Теперь он целыми днями учил аккорды и сбивал пальцы, не приученные к струнам. - А что не так с ирландскими иммигрантами? - спросил Поттер, закладывая руки за голову и вытягиваясь в кресле. - Вполне актуальная тема. Сириус фыркнул. Британская аристократия была невысокого мнения не только о маглорожденных волшебниках, но и обо всех, кто хоть сколько-нибудь от неё отличался. Дикие лица милезийцев, их повадки, чужеродный акцент, буйство и безрассудство - всё это было чуждо чистопородным англичанам. - Была актуальной, остаётся и будет актуальной ещё века, - сказал Блэк, зажимая струны на ладах. Гитара, не подключённая к комбику, глухо тренькнула. - Вот именно. Музыка должна говорить новое слово, а всё, что делает твой Клоггер, это отбивает реверансы традициям. К тому же, - Сириус хмыкнул, не отрывая глаз от хофнера. - К тому же я не верю в магические группы. Питер сонно встрепенулся. В свете камина его волосы отливали чуть ли не рыжиной, в то время как всё остальное время он казался невзрачным и серым. Сириус передал фляжку по новому кругу, Петтигрю допил остатки огневиски и вытер рот рукавом. "Плебейские замашки", - называл это Блэк. По-доброму, конечно, но всё равно Хвостику было обидно. - Почему не веришь? - спросил Питер. Сириус скосил глаза на Петтигрю, и взгляд у него был такой, словно Пит сморозил глупость. - Магический мир гораздо позже усваивает все тенденции, старина, - начал он. - Я думал, нудеть - это по части Лунатика. Римус только фыркнул, не вмешиваясь. Блэк распалялся, когда речь заходила о том, что казалось ему важным, и совершенно терял интерес, когда разговор уходил в сторону. Блэк барабанил пальцами по подлокотнику. Несмотря на стотысячное заявление о презрении к своим родственникам, фамильные кольца он снимать не торопился. Помесь лондонского денди и рок-н-ролльщика; в нем безошибочно угадывался потомок чистокровного рода. Самого себя не спрячешь. - Вам только кажется, что маглы тащатся за нами. Их культура родила Элвиса, мать его, Пресли. Которого будут слушать миллионы по всему миру. А у нас что? "Ведуны"? "Гаргульи"? Да у наших фантазии не хватит придумать хотя бы одно приличное название бойзбенду. О музыке я вообще молчу. Вы можете назвать хоть одного нашего джазового музыканта? Питер задумчиво поскреб подбородок. - Нильсен, - не задумываясь, ответил Римус. - Это старьё, - Блэк дёрнул плечом, пытаясь удобнее устроиться на кресле. Гитара поползла с колен, но он успел перехватить её за гриф, - и в обращении с инструментом Сириус был нежнее, чем с одной из последних своих девчонок. - Керриган? - Грязный пэдди. - Хочу кое-кому напомнить, - вмешался Поттер, жестом прося передать ему пустую флягу. - Хочу напомнить, что Марлен МакКинон, с которой ты, Бродяга, в последнее время внезапно нашел общий язык, тоже ирландка. - Ага. - Сириус фыркнул. - Знаешь, чем занимается её папаша? - И знать не хочу. - Зря. - Блэк разочарованно цокнул языком о клык. - Их дом в Паучьем тупике. Недалеко от Нюниуса, кстати. Я даже не исключаю, что они с его отцом - бывшие собутыльники. Вы же в курсе, как живут иммигранты в нашей стране? Тридцать недель в году жрут картофель низшего сорта и живут в ночлежках. - Это проблема нашего государства. - негромко произнес Петтигрю. Разговор его тревожил, в груди царапалось. В отличие от Блэка или Поттера, остальные мародёры не могли похвастаться знатным родом или состоянием. Сохатый и Бродяга всегда будут мальчиками из благополучных семей, как бы они ни пытались пропитаться уличным бунтарским духом и сколько бы ни строили из себя либералов. Вырастая, такие прячут наколки под длинными рукавами офисных рубашек и строят приличную карьеру, оставляя бывших друзей за бортом. У Питера горели кончики ушей - от стыда за свое происхождение. Как будто он был обязан мародёрам уже тем, что они взяли его в свою компанию. - Это проблема уклада. - спокойно сказал Поттер. - Полукровкам и маглорожденным тяжело пробиться в обществе без связей и статуса. Что говорить об иностранцах. - А не надо о них говорить, - раздраженно откликнулся Сириус, перебирая струны. - Пусть валят туда, откуда приехали. - Говоришь, как твоя матушка. - лениво поддел его Джеймс. - Тебя вроде сильно заботила судьба магического общества и несправедливость социальной изоляции. - Британского общества, - поправил его Блэк, не поднимая головы. - Это другое. - Сириус, мой лицемерный друг, - со смешком добавил Люпин, перегибаясь через кресло Поттера и пытаясь потрепать Бродягу по волосам. Тот наученно увернулся от чужой руки, вызвав у Римуса добрую усмешку. Питер завидовал тому, как спокойно себя чувствовал Лунатик в такой неловкой беседе. - У тебя это "другое", когда тебе удобно. - Это "другое" - когда какие-то хуесосы отнимают наши рабочие места. - Сириус хлопочет о судьбе британского пролетариата, - Джеймс насмешливо сощурился и придвинул очки теснее к переносице. - Вы посмотрите на него. А как же мисс МакКиннон? - Мисс МакКинон может остаться на территории Соединенного Королевства, - с развязной усмешкой ответил Сириус, бряцая аккорд мимо нот. - Если ей так угодно. - Кому что угодно, - невнятно хмыкнул Лунатик, почему-то отводя глаза. Джеймс присвистнул и толкнул Блэка коленом. Бродяга сидел, забросив ногу на ногу, и покачивал каблуком своих новеньких челси с Оскфорд-стрит, пытаясь поудобнее пристроить гитару. - Вообще-то речь шла о музыке, - Питер пристыженно втянул голову в плечи, будто речь шла не о каких-то абстрактных людях, а о том, что касалось его лично. - Давайте лучше о музыке. - Давайте, - Сохатый усмехнулся и откинул затылком на подголовник, поворачивая лицо к Бродяге. Свет, отбрасываемый от камина, лизал острую скулу, тени заостряли его лицо. - Знаете, что общего у всех бойзбендов, которые так обожает наш высокомерный друг? - Удиви меня. - Сириус азартно оскалился в ответ. Поттер поболтал пустую флягу в руке, слизал последнюю каплю, не замечая, как темнеет взгляд Блэка, и затолкал её в карман строгих форменных брюк. - Они все распадаются. - Кроме нашего, - встрял Питер, пытаясь разрядить атмосферу. Римус впервые за весь разговор посмотрел на Петтигрю чуть ли не с благодарностью. - Наш тоже распадётся. - философски ответил Блэк, запрокидывая голову. Ладонь скользнула по грифу гитары. Когда-нибудь она будет продолжением его руки. Может, он даже прибьётся к какой-нибудь группе и станет первой звездой магического рок-н-ролла, чёрт его знает. Жизнь непредсказуемая штука. - Вот женится Поттер на Эванс... - Да иди ты. - Сохатый оттянул лямку чужих подтяжек, и та щёлкнула Бродягу по плечу, высекая у того зубастую усмешку. - Она меня ненавидит. Джеймс поймал себя на мысли, что иногда Сириус похож на волка куда больше, чем Римус, с этими жуткими шрамами и чёрным полуночным зрачком. Оборотень - то, кем Блэк хотел быть. Пёс - тот, кем Люпин никогда не станет. Желаемое и действительное, забавно ведь вышло. От проклятия крови это не спасало, но Римус ценил их попытку создать нечто вроде стаи. - Заведёт детишек, - тем временем не унимался Бродяга. - И вот тогда-а... Петтигрю устало застонал, бросаясь спиной на спинку кресла, и закатил глаза под тонкие веки. - Господи, да когда же это кончится? - Никогда, - Джеймс, Римус и Сириус ответили одновременно, и каждый рассмеялся. Бродяга - хрипло и зубасто, Сохатый - со сдержанной насмешкой, а Римус - просто и искренне, как умел только с ними и ни с кем больше. - Налейте мне ещё, - попросил Петтигрю, когда кто-то из них троих потянулся за новой бутылкой. - И попросите менестреля что-нибудь сбацать уже, - хрипло хохотнул Поттер, заметив, как Блэк снова оббегает пальцами гриф. Огонь в камине горел всю ночь, фляжка ходила из рук в руки, голоса накатывали вверх и вниз, словно морские волны, пока всех четверых мародёров не сморило крепким здоровым сном под тихое перешёптывание призраков в портретных рамах. В тот год жизнь казалась незыблемой, как шпили Нотр-Дама и старый добрый рок-н-ролл. Даже жаль, что люди, как музыка, не способны жить вечно.