Очевидные чувства

— Аль-Хайтам меня достал! — кружка с резким стуком опускается на стол, и Кавех слегка покачиваясь откидывается на спинку стула. — Вечно ходит с недовольным лицом, постоянно ворчит, хочешь с ним просто поговорить, а он закроется в своём кабинете и сидит там весь вечер! Вот и пусть там плесенью покроется! Даже у статуи эмоций больше, чем у этого! Тигнари печально вздыхает и качает головой. Как же он устал постоянно выслушивать нытьё Кавеха о секретаре академии. Ни одна их встреча не обходится без обсуждения небезызвестной личности. Стоит светочу Кшахревара выпить, так весь ресторан будет знать, какой Аль-Хайтам бесчувственный эгоист и как он не ценит старания архитектора. Подавив очередной тяжёлый вздох, лесной страж смотрит на своего друга. Он уже давно понял истинные чувства архитектора, в отличие от него самого, и просто является молчаливым слушателем. Этакая груша для битья, но без лица Хайтама, тот всегда очень удачно сбегает раньше, чем Кавех начинает возмущаться. — Так съезжай от него, — Тигнари предпринимает очередную бессмысленную попытку. — Финансы позволяют, да тебе будет сложнее, но ты можешь пока пожить у меня. — Не могу я тебя стеснять — надувшись, как ребёнок отвечает архитектор — Да и как оставить этого бытового инвалида! Он же ничего без меня не может! Эмоциональный всплеск и Кавех тянется за очередной бутылкой. Это уже третья по счёту. До пятой будет бодрствовать, а там уснёт и Аль-Хайтам его заберёт. Каждый раз фенек наблюдает этот сценарий. Интересно этот пьяница догадывается, что каждый раз его не Тигнари отводит домой? Наверное, нет, если до сих пор считает секретаря бытовым инвалидом. Лесной страж усмехается про себя, вспоминая, как одна из помощниц восхищалась познаниями Аль-Хайтама в кулинарии. Откуда они у него Тигнари догадывается, ведь Кавех совершенно не умеет готовить. Слушая очередную шпильку в сторону учёного, фенек считает минуты до прихода выше упомянутого. Он любит своего друга, но порой он такой слепой. Как можно не понять истинных чувств секретаря? Это очевидно! Светоч Кшахревара единственный во всём Сумеру чьих прикосновений Аль-Хайтам не избегает. Он единственный, кого учёный не затыкает, а молча терпит, когда тому надо выговориться. И пусть архитектор, думает, что его не слушают, но по едва видной ухмылке секретаря, можно понять обратное. Конечно, тот факт, что последнему недоброжелательному заказчику Кавеха неожиданно отказали в поддержке его бизнеса, тоже весомый. Фенек почти подскакивает, когда архитектор с резким стуком падает на стол. Ну вот и последняя стадия, осталось дождаться Аль-Хайтама, оплатить свою часть заказа и спокойно идти домой. Первое время Тигнари действительно волновался оставлять Кавеха на попечение секретаря академии. Тогда он ещё верил, что тот ужасный сосед и неприятная личность. Нет, определённо Аль-Хайтам не душа компании и хороший собеседник. Но его отношение к архитектору позволяет лесному стражу доверить пьяного друга учёному без тревоги за его благополучие. Ведь у Кавеха безлимит на терпение Аль-Хайтама, пусть тот и ворчит, но никогда по-настоящему не злится на архитектора. И вот в очередной раз он подходит к их столику с недовольным лицом, молча кладёт деньги на стол, закидывает спящего Кавеха на плечо и уходит всё так же не сказав и слова. Тигнари хитро смотрит им вслед, он знает, что когда-нибудь эти дураки признаются друг-другу. И тогда он будет выслушивать недовольство Кавеха совсем по другому поводу, но всё также связанного с Аль-Хайтамом. А пока он просто пойдёт домой, прихватив с собой бутылочку вина.

***

Аль-Хайтам снова забирает пьяного Кавеха, снова приносит его домой и кидает на кровать. Он сам себе не может объяснить, почему до сих пор терпит это недоразумение. Его постоянные крики, разбросанные повсюду чертежи и бессонные ночи, потому что у кого-то вдохновение проснулось. — Мфр — архитектор ворочается и сжимается в комочек, сегодня и правда холодно. — Недоразумение — недовольный тон и всё же секретарь тянется за одеялом. В чём и была его ошибка, в пьяном бреду архитектор хватается за единственный источник тепла в комнате. От неожиданности Аль-Хайтам падает на кровать и замирает. Кавех прижимается к нему, практически полностью залезая сверху. Щёки секретаря краснеют, а сердце ускоряет ритм. Всё его тело цепенеет, близость другого человека так приятна, но так необычно, он уже и забыл, когда в последний раз лежал с кем-то в одной постели. Аль-Хайтам попытался встать, но архитектор завозился и начал что-то бурчать, только сильнее прижимаясь к тёплому телу. Учёный устало вздохнул, стараясь не двигаться, чтобы не разбудить спящего. Осторожно приподнимаясь, он накрывает обоих одеялом, не удержавшись от соблазна погладить волны светлых спутанных волос. Но очнувшись, быстро одергивает руку, обречённо глядя в потолок. О, да. Он влюбился в это недоразумение окончательно и безвозвратно. Пора признаться хотя бы себе, что без вечно недовольного по утрам, неряшливого и такого громкого Кавеха его жизнь уже не имеет смысл. Горько усмехнувшись, Аль-Хайтам неловко приобнимает свою головную боль. В тяжёлых размышлениях он засыпает, не замечая довольную ухмылку Кавеха. Любое утро после хорошей пьянки будет недобрым. Вот и у Кавеха оно не задалось, даже гениев похмелье не обходит стороной. Страдальчески хмурясь, он старается лечь поудобнее, носом утыкаясь во что-то твёрдое и тёплое. Секундное замешательство и глаза архитектора неверующее распахиваются. Очертание знакомой одежды и факт рядом спящего соседа, заставляют дрожь пробежать по позвоночнику. Да не может этого быть! Судорожно прокручивая вчерашний вечер в голове, Кавех не находит никаких воспоминаний с Аль-Хайтамом. Кроме того, бредового сна, где секретарь академии Сумеру нежно обнимает его, пока сам архитектор прижимается к его боку, спокойно засыпая. Волна ужаса накатывает на Кавеха, когда он понимает, что это был вовсе не сон. Боясь столкнуться с пронзительным взглядом соседа, он всё же поднимает голову, тут же облегчённо выдыхая. Но снова вздрагивая, ведь любой шорох может разбудить этого засранца с его чутким слухом. Кавеху в пору вскакивать и бежать из комнаты, а потом делать вид, что ничего не было. Подумаешь проснулся в одной кровати с объектом своих мокрых снов. Но он не может не воспользоваться случаем ещё немного вот так полежать рядом с ним. Такой шанс выпадает раз в десятилетия. Аль-Хайтам сейчас такой милый, вечно хмурое лицо разгладилось, добавляя мягкости суровому образу учёного. Кавех мечтательно вздыхает, с лёгкой грустью смотря на такое родное, но далёкое лицо. Сердце бьётся где-то в горле, отчаянно прижимаясь к чужой груди, архитектор чувствует руку на своей спине. Резко отстраниться не даёт всё та же рука, что сильнее прижимает к себе. — Тихо, я сплю. — голос Аль-Хайтама хриплый и всё такой же недовольный, но касание его рук бережное и осторожное. — Зараза. — Кавех на секунду замолкает, острая боль пронзает его горло. Сразу вспоминается и похмелье, и острый сушняк. — Принеси мне воды. Капризно заявляет архитектор, не особо рассчитывая на такую щедрость. Как же расширяются его глаза, когда с тяжёлым вздохом Хайтам поднимается и уходит. Это всё? Он просто ушёл проигнорировав Кавеха и его просьбу! Если не хотел вставать мог бы просто сказать нет. Зачем уходить не сказав и слово? Окончательно проснулся и вспомнил какой на самом деле засранец?! А до этого так нежно к себе прижимал. Злость поднимается из глубин души архитектора. Он вскакивает, наплевав на головокружение и боль, собираясь всё высказать этому бесчувственному камню. Но не успевает сделать и шага, как бесчувственный камень возвращается. Всовывает ему в руки стакан воды и как ни в чём не бывало ложится обратно. Гнев тут же смывает волной шока, Кавех слегка улыбается, залпом выпивая содержимое стакана. Благодарно смотрит на спину соседа и неуверенно присаживается рядом. — Не похоже на тебя. — говорить становится легче — С чего такая доброта? — … — Аль-Хайтам недовольно вздыхает, не находя слов, чтобы ответить. В конце концов он поворачивается к архитектору. — Паршиво выглядишь. — И это всё, что ты можешь сказать! — Кавех резко вскакивает, но, недовольно шипя, опускается обратно, хмуро смотря на собеседника. — Это всё из-за тебя. — Конечно. — учёный усмехается, глядя на страдания соседа, поднимается и укладывает его голову себе на колени, нежно массируя его затылок. — Может, кому-то надо меньше пить? — Из-за тебя же пью, эгоист. — блаженно прикрыв глаза, Кавех наслаждается нежными поглаживаниями, постепенно расслабляясь. — Хоть так ты обращаешь внимание на меня. — Что? — обычно непроницаемый взгляд учёного сейчас наполняется удивлением. Кавех осознаёт, что сболтнул лишнего и резко подскакивает с места, желая убраться отсюда поскорее. Но крепкая хватка тянет назад, заставляя упасть на широкую грудь. И когда только успевает качаться, всё время за книжками сидит, качок чёртов. Архитектор нервно выдыхает и непонимающе смотрит на учёного. Строить из себя дурачка Кавех умеет, может и на этот раз прокатит. Но Аль-Хайтам строго смотрит сверху вниз, сильнее сжимая хватку. Не больно, но ощутимо. — Ну что ты хочешь услышать? — Кавех взрывается, несмотря на все протесты, он подскакивает с кровати и начинает метаться из угла в угол подобно фурии. — То, что я каждый раз дожидаюсь, когда ты придёшь за мной? Что я каждый раз замираю, когда ты целуешь меня в лоб, прежде чем уйти? Что я ненавижу всех студенток, что крутятся возле тебя? — Кавех… — Это ты хочешь услышать! — лучший архитектор Сумеру, сейчас больше похож на потерянного ребёнка. Взгляд мечется из угла в угол, боясь встретиться с глазами учёного, руки судорожно цепляются в волосы, а голос надрывается до хрипа. — Да люблю я тебя, чёртов булыжник! Люблю сам не знаю за что, но люблю. — Кавех… — Аль-Хайтам не знает куда себя деть. Он впервые в своей жизни растерян, откровения архитектора настолько ошеломляют его. — Да что?! Кавех замолкает, когда секретарь внезапно оказывается очень близко. Они стоят нос к носу, не моргая и не отводя взгляд. Дыхание архитектора тяжёлое, волосы растрёпаны и теперь больше напоминают птичье гнездо, а в глазах вселенская печаль. Сердце учёного сжимается, когда он видит такого Кавеха, всё ещё вспыльчивого, но такого растерянного, не знающего куда себя деть. Будто все его секреты нагло разболтали всему миру и теперь он полностью раскрыт, без возможности что-то сделать. Руки сами тянутся к архитектору, без команды хозяина, прижимая расстроенного соседа к себе. Осторожно поглаживая по голове, пальцами распутывая непослушные пряди, учёный слушает прерывистые вздохи. Кавех застыл в объятьях испуганным зверьком. Ему не верится, что это Аль-Хайтам, тот самый учёный без крупицы эмоций, вечно холодный и отстранённый секретарь, сейчас так нежно прижимает его к себе. Осторожные поглаживания успокаивают, даря чувство комфорта, и архитектор постепенно расслабляется, опуская голову на подставленное плечо. Глаза закрываются сами собой, дыхание с судорожным вздохом приходит в норму и Кавех обнимает в ответ, прижимаясь ближе. — Если это шутка, я убью тебя. — полностью успокоившись, говорит архитектор слегка шутливом тоном. — Я тоже люблю тебя. — расслабленно заявляет Аль-Хайтам. Будто говорит о погоде или пересказывает очередную древнюю книгу, что недавно прочитал. — Что ты сказал? — отстраняясь от соседа и шокировано смотря ему в глаза, словно учёный сказал, что небо зелёное. — Я сказал, что тоже тебя люблю. Глаза Кавеха распахиваются ещё шире, он думал, что ничего уже не сможет его удивить. Но то как Аль-Хайтам отводит взгляд, слегка краснея, вызывает восторг в сердце архитектора. Он тоже смущён, его взгляд блуждает по лицу секретаря, подмечая всё новые и новые эмоции. Возникает непреодолимое желание поцеловать эти губы, что обычно искривлены насмешливой улыбкой. Приблизиться и смять их своими губами, не отрываясь ни на секунду. Целовать и целовать, пока лёгкие не будут гореть, а губы покалывать от боли. Что Кавех и делает. Он подаётся вперёд прижимаясь к губам секретаря, слегка неуверенно целуя. Он всё ещё боится, что учёный передумает и оттолкнёт его, скажет, что пошутил или архитектор не так его понял. Но Аль-Хайтам только закрывает глаза, отвечая на поцелуй, сильнее притягивая Кавеха к себе за талию. Облегчённый выдох прямо в поцелуй и руки архитектора обвивают шею секретаря. Осторожный и нежный поцелуй перерастает в нечто страстное и беспорядочное. Аль-Хайтам прикусывает губы архитектора, проходясь по ним языком, оставляя влажный след. Кавех стонет в поцелуй, сильнее наваливаясь на учёного, опрокидывая их на кровать. Он прижимается сильнее, не желая отстраняться от секретаря, лёгкие уже покалывают от нехватки воздуха. Но архитектору плевать, он просто хочет вечно чувствовать чужие руки на своей талии и прижиматься к тёплым губам, ловя каждый вздох. — Люблю тебя. — счастливо шепчет архитектор, опуская голову на грудь учёного умиротворённо закрывая глаза.

***

— Аль-Хайтам меня достал! — Тигнари снова печально вздыхает. — Я ему говорю мне ночью холодно, так он мне второе одеяло притащил! Я надеялся до этого пня дойдёт, что я хочу вместе спать. Тц. Тигнари обречённо смотрит в потолок. Время идёт, а разговоры не меняются. Иногда ему ужасно хочется, чтобы имя Аль-Хайтама было под запретом. Уши фенека прижимаются к голове, он больше не может это выслушивать. Прошло не так много времени, но лесной страж уже сто раз пожалел, что эти двое сошлись. Если раньше Кавех говорил о секретаре только в плохом ключе, то теперь он ещё воспевает дифирамбы его красоте и уму. К первому лесной страж привык, а вот от второго волосы встают дыбом. Слушать какие у секретаря академии крепкие и сильные руки, к такому его жизнь не готовила. — Чтобы ты меня потом на диван прогонял? — Аль-Хайтам вырастает из ниоткуда всё с таким же непроницаемым лицом и холодным тоном. — Да с чего ты взял? — возмущённо кричит Кавех и встаёт из-за стола. — Пока, Тигнари. Фенек машет им рукой, наблюдая, как Кавех снова что-то доказывает Аль-Хайтаму, а потом хватает учёного за руку, и они выходят из ресторана. Тигнари рад за друга, тот стал чаще улыбаться, тёмные круги под глазами исчезли, а самое главное он стал меньше пить. Всё же любовь хорошее лекарство.