Вне времени

прошлое должно оставаться в прошлом, да? сказать то легко. вернее те, кто так говорят, правы, разумеется, но забыть, не придавать значение тому, что когда-то было всем.. действительно ли можно полностью избавиться от этих мыслей? оставить позади и никогда не возвращаться? изэнджи надеялся что можно. не вышло. и сейчас он стоит полностью замерев на тротуаре у детской площадки, возвращаясь со школы. конец апреля. дети радостно орут в нескольких метрах. он не слышит. коленки начинают подрагивать. прохладное солнце до жути слепит. или это из за неё так в глазах плывет? – привет нет. этот японский акцент. это кривое русское "привет". блять. никто другой. только ороши. никак иначе. это почти единственное слово, которое она запомнила от изэнджи, когда просила его в детстве: "а скажи что нибудь на русском!" разве не о встречи с ней изэнджи мечтал половину своей осознанной блять жизни? тогда почему. почему так страшно. почти до тошноты. что за мерзотное чувство. // тебе 8 лет. ты узнаешь о разводе родителей. так странно, ведь казалось, что все было потрясающе и о семье лучше можно было помечтать. родители с виду были более чем счастливы друг с другом. было почти невозможно понять, что какие-то дела идут наперекосяк. поэтому эта резкая новость и стала переломным моментом для изэнджи. он всегда знал, что его мама иностранка. все её родственники из России, кто то из Беларуси. не столь важно. вообщем, ничего общего с Японией. однако она здесь. и так вышло, что изэнджи тоже. от родственников ещё в 6 лет он ненароком услышал, что мама вышла замуж по залёту. сначала он даже не знал что такое "по залёту". а когда узнал, его не особо это смутило. какая разница если в семье все счастливы? ну, по крайней мере так казалось. с детства он свободно говорил на обоих языках, однако никогда не был на родине матери. и вот. теперь побывает. он хотел остаться с отцом. не потому что любил кого то из родителей больше. он не хотел ничего менять. всё было слишком хорошо чтобы это менять. он просто хотел остаться здесь. не оставлять то, что было ему дороже всего. ороши. ты восьмилетний мальчик, которого все считают скучным. кроме неё. что странно, ведь ороши была другой. не в плохом смысле. просто изэнджи никогда не понимал, что она в нем нашла. такие как ороши, как ему казалось, должны общаться с.. вообщем не с такими как он. но ещё в детском саду в старшей группе она подошла со словами "а давай носками поменяемся" именно к нему. к мальчику, который лежал на полу и рисовал кривых зайчиков на смятом листе бумаги полузасохшим фломастером. носками они действительно поменялись. может она с детства была ведьмой, хуй знает. потому-что после этого момента изэнджи находили только рядом с ней. и, кажется, он начал чаще смеяться. он не мог этого потерять. но как будто кто-то собирался прислушиваться к мнению восьмилетнего ребенка по поводу таких вопросов. у ороши не было телефона, так что перед переездом изэнджи оставил свой номер и выпросил телефон ее родителей. но либо ороши ошиблась цифрами когда переписывала их на бумажку под диктовку, либо ее родители сменили номера, либо.. господи, сколько же таких "либо" всплывало у изэнджи в голове за все эти 8, почти 9 лет в россии. ни одного принятого звонка. гудки. ебаные гудки. может он тоже ошибся цифрами? // "привет". и молчание. спустя столько времени это всё, что ты можешь из себя выдать?? это же просто смешно. привет. он думал о тебе почти ежедневно в течение 9 лет. допустил у себя в голове вариант того, что ты уже померла в каком нибудь дтп, убедив себя, что не встретится с тобой больше никогда в жизни. привет. у изэнджи заложило уши. – почему так резко? что ты вообще здесь делаешь.. – он сам не слышал свой голос сейчас. ороши всю жизнь провела в киото. и так внезапно. здесь, прямо перед ним. вроде ей сейчас 16 какого хрена. – я приехала к тебе как на это реагировать. – блять, как ты вообще сюда добралась? почему не написала что приедешь? почему вообще не.. в голове так пусто. но одновременно с этим ее разрывает. и эта мерзкая боль в животе. он просто пялится на это лицо перед собой. лицо которое за эти 9 лет буквально не изменилось. она выросла. но лицо абсолютно то же. даже прическа. как будто время в киото остановилось после уезда изэнджи. изменилось только одно. раньше их рост был почти одинаковый, сейчас ороши ему примерно по плечо. – прости прости? – и всё? – мне жаль. я извиняюсь слышишь? – то есть тебе жаль? – да – то есть ты признаешь вину? – я.. не то чтобы могла повлиять на это – тогда за что извиняешься? ороши сжимает губы. она сама не знает чего ожидала. но наверное не этого. – я скучала изэнджи молчит. он не то чтобы скучал.. он страдал все это время. надеялся что когда нибудь у них будет шанс снова увидеть друг друга. и он не знает почему так реагирует сейчас, когда этот шанс вот, бери, прямо перед тобой.. почему он так себя чувствует? и откуда этот блядский страх? и кто блять ответит на все эти вопросы? – почему ты не писала.. – там с родителями. меня не подпускали к телефону лет до 10, а за то время твой номер они уже потеряли, как мне сказали, и.. я пыталась рыться в их столах чтобы найти но.. – а они вообще в курсе что ты здесь? молчание. и кивок. – ..и у тебя тут никого нет. – есть ты ага, ну как же. столько лет прошло, а она говорит так, будто это было вчера и они все также близки. хотя.. по ощущениям и правда как вчера. – и надолго ты здесь? как же тяжело было задавать все эти вопросы, он с трудом выдавливал их из себя, хотя определенно хотел знать все это. почему так сложно. что за тяжесть в горле. если это окажется сном, то он обрадуется или расстроится, когда проснется? неужели это действительно только родители? неужели она не могла тщательно порыться в соцсетях или.. хотя блять, у него ни одной фотки в инсте нет. ладно. минус вариант. но всё же. не нашла номера, и сразу сдаваться? ороши всегда добивалась желаемого, по крайней мере эта та ороши, которую он запомнил. – ну, у меня нет обратного билета. ещё не знаю. у меня пока нет денег чтобы поехать назад – не пизди, ты не могла приехать сюда вообще без денег – этого хватит максимум на две ночи – у меня не было планов тебя дома держать. и мама будет пиздец против – если не у тебя, то мне придется спать на улице – а если бы ты меня не нашла? как долго ты вообще здесь шаталась?? и чем ты думала? молчание. ороши виновато отводит глаза. она не думала. и сама это знает. изэнджи кусает губы. это странное мерзкое чувство. почему оно не проходит. почему оно мешает просто порадоваться возвращению ороши. он же ждал этого. так долго ждал.. что блять не так. – если ты не устроишься на работу в ближайшие дни, то имей ввиду, я на тебя все свои деньги сливать не- – я устроюсь! – перебила ороши – но я ведь могу жить у тебя? – ты буквально ставишь меня перед фактом. – я не думала, что ты так отреагируешь.. – а я не думал, что ты заявишьая настолько внезапно. ороши молча теребила край своей потрепаной лёгкой куртки, однако продолжала пялиться на изэнджи – значит.. – можешь. на первое время. изэнджи выдохнул и поправил полупустой рюкзак, собираясь идти. совесть не позволяла оставить ее совсем одну в незнакомой стране. она же даже по русски не говорит. и если она действительно приехала ради него, то.. нет смысла сразу отказываться от этого, наверное.. он и не планировал отказываться, на самом деле. даже несмотря на это мерзкое чувство в груди, в горле и в каких то неощутимых несуществующих местах. слишком много мыслей в голове одновременно. все перебивает друг друга. но одна громче всего. и повторяется по кругу не переставая она здесь. она рядом. она живая. она все ещё существует. здесь. рядом.