О лучшем подарке

Хуа Чэн увидел его тем вечером. И больше ни на секунду не мог оторвать взгляд. Он был одет в серый костюм, подчёркивающий идеально сложенное, богоподобное тело, Чэнджу помнил как перехватывал все взгляды обращённые в его сторону, ещё не подозревая, что может являться таким собственником. Волосы божества струились до самых лопаток, а чёлка, обрамляющая это прекрасное, нежное и светлое, словно нефрит, лицо, так сильно раздражала. Его улыбкой можно было бы осветить целое помещение, однако свет её далеко не теплый, Чэну думалось, что каждый, кто осмелился приблизиться к нему, обожжётся ее ледяным пламенем; он сам воплощение холода. Толпа людей в первый раз не отвлекала Хуа Чэна от созерцания. В этом душном, наполненном разными резкими ароматами дамских духов зале он не мог отвести от него взгляд. Взгляд самого преданного верующего. Чэнджу бы поклялся, что смотрел на него, смотрел и видел бога. Никогда ещё он не был так близок к тому, чтобы уверовать. Смотря на него взглядом солдата, готового пасть за своего генерала. Вокруг божества быстро собралась толпа, кто-то подошел просто поздороваться, кто-то же высказать пару слов уважения, не гнушаясь использования открытой лести. Подобное было нормально и привычно для такого рода мероприятий. Но все же от этого лицедейства было тошно не только самому божеству, но и наблюдающему со стороны Хуа Чэну.

***

Се Лянь, еще даже не выйдя из машины, подъехавшей к элитному заведению, уже чувствовал себя некомфортно. Ему претило пребывание на таких вечерах как этот. Однако должность, занимаемая им с недавних пор, обязывала. Отец Ляня, глава одной из крупнейших строительных компаний Китая, не так давно покинул свой пост, перекинув обязанности на еще совсем юного, по меркам общественности, сына. Так и появилась “Восходящая звезда” масштабной арены, в свои 24, взявшая, под свое “начало” еще несколько достаточно крупных фирм, подписавшая контракт о международном сотрудничестве с парой не менее значимых строительных компаний Канады. Стервятникам, ждущим наживы от еще совсем зеленого конкурента, оставалось только прикрывать глаза, от слепящих лучей достоинства и профессионализма наследника немало известного Господина Се, воздвигшего свою “империю” буквально с нуля, основавшегося на рынке так крепко, что и надеяться не стоит на смещение “Xianlè State Construction Engineering Corporation” с его олимпа. Се Лянь знал, какое внимание приковано к его персоне с совсем юного возраста, это не было чем-то чуждым, но и находиться под постоянным прицелом конкурирующих компаний, в бытность наследника как-то не доводилось. Поэтому сейчас ему приходилось, превозмогая свой дискомфорт, цепляя на лицо перманентную улыбку, чтобы, ни в коем случае, никого своим поведением не разочаровать и не обидеть, выходить из машины. Не то, чтобы он действительно боялся чего-то подобного, скорее действовал в рамках правил, которые ему всю жизнь диктовали отец и наставник. - Господин Се. Прошу. - из подавляющих мыслей, Ляня вывел голос швейцара, открывающего перед ним высокие, резные из темного дерева, двери. Напоследок, запечатлев в своей памяти фальшивую улыбку средних лет мужчины, молодой человек все же вошел в здание. Это было здание люксового отеля. Предусмотрительно арендованного, для проведения вечеринки в честь именин главы крупной нефтехимической компании Пекина. С ним лично, младший господин Се был не знаком, да и не горел желанием знакомиться по правде говоря. Лишь тройное давление со стороны наставника и ближайших друзей, по совместительству компаньонов, в виде многоразово повторяющихся слов о том, что: “Твое присутствие обязательно!” - заставили таки ответить на приглашение обещанием присутствовать на таком важном вечере. Сейчас же, рассматривая кричащий о роскоши интерьер, Лянь был совсем близко к решению развернуться и покинуть это мероприятие, ни с кем так и не поздоровавшись и никого так и не поздравив. Му Цин вероятно на такое инфантильное действие в своей излюбленной манере закатил бы глаза. Мужчине, представившему эту картину, даже не удалось сдержать неуместный смешок. Пройдя чуть глубже в холл, перед Лянем разворачивалось действительно шикарное убранство помещения. Колонны из красного лакированного дерева красиво отражали свет причудливых люстр, увешанных россыпью стеклянных камушков. Резная фреска из того же красного дерева заняла собой целую стену около полувинтовой лестницы. В центре зала, где проходила сама вечеринка и куда последовал Се Лянь, ведомый толпой мужчин и женщин наряженных в смокинги и коктейльные платья, стоял рояль, за которым можно было наблюдать юношу, немногим младше его самого. Так же одетого в смокинг с завязанной на шее белой бабочкой. Этот зал был не менее величественен. Словно бы мужчина сейчас прогуливается не просто по люксовому отелю, а по резиденции какого-нибудь до одурения богатого аристократа. Цветовая гамма все так же красно-золотая. Похожие люстры и фрески. По всему периметру можно было наблюдать молочного цвета кресла, в которых разместились некоторые из гостей, элегантных и манерных, ровно в той степени, в какой допускает их положение. Остальные же просто блуждали по залу, прибиваясь к каким-то компаниям таких же высокопоставленных личностей, как и они сами. Большее количество из них держали в своих руках бокалы шампанского, чокаясь, по видимому за здоровье именинника. Во что конечно верится с трудом, учитывая, что контингент собравшихся здесь можно было описать одним словом - нарциссы. Во всем этом цветнике Се Лянь чувствовал себя лишним. Сейчас он с удовольствием пустился бы в какие-нибудь пространные рассуждения с самим собой, но его внимание довольно резко привлекли подошедшие “поздороваться” люди. Что было собственно не удивительно. Лянь обладал даром красноречия, но к сожалению не особо любил его применять, особенно в таких светских разговорах, в которые быстро был втянут, как раз подошедшими к нему мужчинами. Се Лянь провел так какое-то количество времени, отвечая на все вопросы в вежливой и немного уклончивой манере и так же задавая, принятые задавать в таких диалогах, вопросы. Стараясь найти предлог, чтобы ненадолго удалиться, он быстро проронил: “Что-то тут душно, мне стоит немного проветриться”. И насколько позволяли правила приличия быстрым шагом направился к выходу на террасу.

***

На город уже напустились сумерки. Пекин горел разными фонариками. Казалось при таком освещении вообще должно быть непонятно когда наступает ночь. Как бы Ляню сейчас хотелось оказаться на центральных улицах, просто прогуливаясь в одиночку, а может быть в чьей-то приятной компании; есть уличную еду и не беспокоиться о завтрашнем дне, о своей репутации, о репутации компании... В своих мыслях молодой господин Се не заметил как и в его руке оказался бокал с игристым. Наверное он машинально взял его с подноса, любезно предложенного ему, одним из официантов снующим в толпе. В какой-то момент юноша нашел себя стоящим около лестницы, находящейся близ выхода на вышеупомянутую террасу. Он стоял и наблюдал за людьми; некоторые женщины под ручку прогуливались по большому залу, в то время как их мужчины собирались рядом с высокими столиками и занимали себя беседами на различные отвлеченные от работы темы, вроде мировой истории и литературы. Се Лянь находил всю эту представшую перед ним картину искусственной, чрезмерной в своем лоске и роскоши. Почему то в голове у него крутились мысли наподобие: “Все эти люди, их улыбки и слова так фальшивы, что страшно становится за собственную жизнь. Неужели я стану таким же лет через десять... Отражающим своим внешним видом количество нулей на банковском счёте. Ведь они все и правда кучка нарциссов и циников...” - Кучка нарциссов и циников...- -отпивая из своего бокала, он проговорил это чуть слышно, даже не заметив, что слова сорвались с языка и уж точно не ожидая, что на такое его, достаточно провокационное изречение, сбоку послышится одобрительный смешок. - Молодой господин зрит точно в корень, но именно нарциссизм и циничность эту кучку и сплотила, вам остается только радоваться, что вы сами не входите в этот кружок элитных, непревзойденных личностей. - переливы глубокого бархатного голоса донеслись с левой стороны и Се Лянь непременно повернулся к говорящему. Являя собой чудесное обескураженное зрелище. Первое что бросилось в глаза юноше - это чарующий, внимательный взгляд мужчины. Он был выше самого Ляня примерно на голову, поэтому свою ему пришлось немного запрокинуть, чтобы наткнуться на совершенно очаровательную особенность - гетерохромию. Один глаз был обсидианового цвета, второй же будто пылающий алым. На вид ему не дашь более тридцати лет. Костюм глубокого красного оттенка, хорошо подчёркивающий все прелести фигуры, сидел идеально. Длинные лоснящиеся волосы цвета воронова крыла были в лёгком беспорядке. Красив. Этот мужчина невероятно красив. Он испускал демоническую ауру. Возможно, Се Лянь наконец понял для себя термин “порочность”. Смутившись собственных мыслей юноша быстро отвел взгляд. Это действие вызвало волну умиления со стороны Хуа Чэна. Скоро совладав со своими эмоциями и взяв ситуацию под свой контроль, стараясь не доставлять еще большего неудобства молодому человеку, сейчас увлеченно рассматривающему орнамент, вырезанный на перилах лестницы, ведущей, вероятно, на второй этаж, где уже располагались номера отеля. - Позвольте же поинтересоваться именем господина, так смело рассуждающего о цинизме некоторых личностей, буквально находясь в их обществе? - Ой, да, извиняюсь, мое имя Се Лянь. - быстро нашарив во внутреннем кармане пиджака свою визитку, он протянул ее все еще потрясывающийся от неловкости рукой. И откуда в нем, всегда собранном и готовом к любой жизненной ситуации, сейчас столько смущения. “Просто я впервые вижу настолько красивого мужчину...” - оправдывался про себя Лянь. В следующую же минуту подумав - “Что за вздор, красивый и красивый, это не дает мне права сейчас краснеть перед ним, словно кисейная барышня!” - Теперь ваша очередь представляться. - уже немного усмирив свою бушующую кровь, с легкой, привычной улыбкой поинтересовался парень. - Приятно познакомиться, Господин Се. Мое имя Хуа Чэн. Вы можете обращаться ко мне Сань Лан. - Чэнджу так же протянул свою визитку. - Не в моем характере фамильярничать сразу после знакомства. -гордо вздернув подбородок, уверенно произнес Лянь. - Это ни сколько не фамильярность, молодой господин. - Тёплая улыбка украсила губы Хуа Чэна. Будь его воля он предложил бы этому маленькому господину что-то ещё более “фамильярное”. Без каких либо пошлостей. Ему искренне импонировал молодой человек, Чэнджу уже мысленно прикинул около сотни всевозможных вариантов сближения, где итогом будет их свадьба. - Я же сам вам предложил подобное, вы тоже например, можете позволить этому обращаться к вам по имени. В бедной голове Се Ляня не укладывалось такое ребяческое поведение со стороны взрослого, состоятельного мужчины. И что ему даст это обращение к Ляню по имени? Вообще мужчина очень странный, рухнул на юношу как снег на голову. И разговор с ним такой легкий и приятный, словно они давние приятели, именно такое отношение к себе сейчас чувствует Се. Все это не идет той обстановке в которой они оба находятся. Но именно с Хуа Чэном... “Нет, Сань Ланом.” - поправил сам себя Се Лянь. Именно с Сань Ланом хотелось опустить должности, которые они оба занимают и наконец почувствовать себя человеком. Которому позволено не утруждать себя постоянной ноской маски и держанием лица. Который может смутиться и показать эту эмоцию смущения. Всего этого почему-то хотелось именно с мужчиной, обладающим демонической красотой. “Возможно он правда демон и сейчас просто наслал на меня какое-то заклятие...” - пронеслось в голове. “Пусть так. Главное что сейчас я чувствую себя комфортно.” - тут же парировал собственную мысль. - Так что вы скажете, молодой господин Се? - как будто читая все мысли, Хуа Чэн специально выделил это обращение. Оно и правда из уст мужчины казалось инородным. Хотелось скорее услышать, как тот произносит просто его имя. Поэтому, недолго думая, юноша ответил: - Хорошо, вы можете называть меня по имени. - И чуть закусив губу, робко добавил - Сань Лан.. Чэнджу, казалось, всегда строгий и властный мужчина, сейчас был готов растечься лужицей под ногами парня, от одного обращения к нему по имени. “Сань Лан..” - Это обращение к Чэну использовала его мама. Всегда с трепетом, нежностью и щемящей любовью. Перед тем, как спеть ему песню, древнего рода Мяо, из которого женщина имела происхождение. Перед тем, как позвать его прогуляться по городу и объесться сладостями. Перед своей смертью... Она тоже обратилась к нему: “Сань Лан..”. Тогда Хуа Чэну было 14. Его маму постиг злой рок и она заболела онкологией. Из-за врачебной ошибки, болезнь была обнаружена на поздней стадии и никакая терапия не помогала. Его чудесная, всегда прекрасная, как первый снег, нежная, как дуновение ветерка, чуткая матушка увядала на глазах, будто цветок, которому сколько воды в вазу не лей - все равно завянет. Ее последней просьбой было верить...

***

- Сань Лан, пообещай мне, что будешь верить в доброту, она всегда живет в сердце человека, каким бы черствым оно не казалось, ей всегда есть место. А где есть место доброте - есть место и любви. Любовь - главное чувство в жизни человека. Будь это любовь к другому человеку, любовь к себе или любовь к бабочкам... - мама мягко улыбнулась - Пообещай мне, что будешь верить... - ее рука, до этого ласково гладящая сына по щеке, упала. - Мама...Мам.. - Стены небольшой квартиры оглушал детский плач...

***

- Сань Лан? - юноша увидел, как лицо мужчины на секунду темнеет, а в глазах плещется печаль. Услышав мягкое обращение к себе, Хуа Чэн взял себя в руки и тут же его губы растянулись в мягкой улыбке. - Да, А-Лянь, все в порядке, вспомнил, что забыл покормить свою глупую собаку, теперь весь дом мне разнесет в отместку... Не ожидавший такого признания Се Лянь сначала не знал как ему реагировать, а потом просто взял и рассмеялся. Перезвон этого теплого смеха будет ещё не одну ночь сниться мужчине в красном, перекрывая и напрочь стирая, флёр очередного кошмара. - Ничего смешного отнюдь нет, молодому господину следовало бы поучиться манерам, чтобы не насмехаться над горем другого человека. Эмин, чертов волкодав, обозлившись может и меня загрызть, что ему стоит подпортить мой недавний ремонт... - Притворная обида окрасила лицо мужчины. Это позабавило Се Ляня ещё больше, возможно именно это добавило ему очков уверенности и он осмелился на некоторую фривольность: - Возможно я ждал именно вас, господин Хуа, чтобы вы научили меня манерам. - Игривый тон выбил из Чэнджу остатки воздуха. Пусть внешне он и остался непоколебим, словно скала, внутренне же пищал, подобно девочке-подростку, получившей сообщение от возлюбленного. - Озорство вам к лицу, молодой господин. - одобрительным тоном прозвучал ответ юноше, у которого глаза наконец блистали звёздочками, а не искрились льдинками. Это как никогда и ничто тешило самолюбие Хуа Чэна, ведь именно с ним, этот очаровательный юноша раскрывается подобно пиону, в период цветения. - Ещё пара таких изречений и я сочту, что вы нагло со мной флиртуете. - Может и так. - беззаботно пожал плечами Се Лянь. Ему было так хорошо прямо сейчас, что он может позволить себе такую вольность как флирт. Где тот подавленный мыслями юноша, что с неохотой заходил в душный, пропитанный разными резкими ароматами женских духов зал? Где тот юноша, который мысленно сокрушался о нарциссизме окружающих его господ? Вот он, стоит перед самым привлекательным мужчиной, которого может носить земной шар, стоит и проявляет эмоции, за которые его никто не обвинит, не осудит, не станет читать нотации о правильном поведении молодых людей в высшем обществе. Сейчас, рядом с Сань Ланом, Лянь будто бы снова учится дышать. Он пока резко и жадно втягивает воздух, но совсем скоро придет умиротворение, совсем скоро он начнет дышать ровно, и все это произойдет рядом с этим невероятным мужчиной в красном костюме, который смотрит так ласково, так очарованно им, Се Лянем, ранее наследником, а теперь и главой крупнейшей строительной компании. И все это Сань Лану не нужно, это тоже совсем скоро юноша поймет. Мужчине нужен просто А-Лянь, что обращается к нему по имени так нежно; А-Лянь, что одним своим существованием делает намного больше для Хуа Чэна, чем может представить; А-Лянь, что поможет Сань Лану выполнить просьбу его мамы. Все это будет совсем скоро. А сейчас у этих двоих есть чудесный момент знакомства. Они обязательно станцуют медленный танец на террасе шикарного отеля. Хуа Чэн обязательно проводит его божество до машины, где Лянь позволит себе дерзость и поцелует мужчину. И тогда, юноша наконец-то узнает того, на чье день рождения с такой неохотой собирался...