Старое кино, и прочие вещи с древесным парфюмом.

Я видел, как она взрослела. Это происходило прямо на моих глазах. Из лысого мальчугана в объёмной одежде, она постепенно раскрывалась, как цветок, всё сильнее и сильнее, пока не наступил момент, когда по одному стуку каблуков на этаже не становилось понятно, кто пришёл. Выдавали её прошлое и настоящую натуру только бессменные короткие волосы, которые обычно доживали своё время до того момента, пока не начинали раздражать её тем, что мешались на лбу и перед глазами, после чего они предавались срезу либо под корень, либо под полтора сантиметра. Четвертый год. Я наблюдаю её четвертый год. Я многое видел. Видел на её руках столько порезов, сколько не мог даже представить возможность, чтобы было на чьём либо теле в целом. Видел покрасневшие веки, сильные синяки на теле и огромные зрачки. Видел пьяную. Видел уставшую, спящую. Видел напряженную, злую, счастливую, плачущую. Видел закутанную в теплую погоду, и наоборот - в одной короткой юбке и быстро накинутой курточке зимой. Прямо как сейчас, когда она выбежала перед парой покурить около входа. Ходит из стороны в сторону, оглядывается по сторонам. В итоге останавливается и смотрит в небо, выпуская дым к фонарям. Она… То, как она взрослела. Это было так ломано, но стремительно. Вот только передо мной сидит зашуганная девчонка, с обветренными губами, опущенными куда-то во внутрь плечами и глазами, слегка со страхом смотрящими на меня, и вдруг в аудиторию заходит девушка, в обтягивающей кофте и короткой юбке, на высоких каблуках, которые ещё сильнее вытягивали её длинные и стройные ноги, с хорошим макияжем, держа в одной руке ноутбук и сумку на локте, а в другой открытый энергетик. Кофе она не пьет, во всяком случае намного реже, чем энергетики. По её мнению от него желтеют зубы. Она садится за парту. Её кольца, рассыпанные по каждому пальцу, звенят, когда она начинает что-то быстро и точно печатать на клавиатуре. Пауза. Она поднимает взгляд на меня, сразу же отводит глаза к окну, а затем достает шоколад. Это её каждодневный завтрак. Любимица учителей, в особенности директора колледжа. Учившаяся сначала на одни пятерки, а потом, став работать, остановилась на том, что ей хватало их же, но только по своим любимым предметам. В особенности по моему. Смотрит. Смотрит своими огромными глазами. Когда она начала краситься, то они стали ещё более выразительнее. Оленьи глаза. Большие, но не карие. В них нашли себе обитель океаны, тропики, шторма, тучи, пасмурная погода и вкрапления лучей солнца. -Здравствуйте. Она кивает в ответ и сразу же вновь уводит взгляд на улицу. Там монастырь. Она вглядывается в него, слегка прищуриваясь. Не любит холодную погоду. Я знаю. Я увожу взгляд в книгу перед собой, погружаясь в неё с головой. Я вижу, как рядом мельтешит ещё одна фигура. Она садится рядом с ней. Её подруга. Я начинаю слышать легкий шепот, который постепенно переливается в её смех. Я приподнимаю взгляд, исподлобья смотря на неё. Улыбается. Спокойно, мягко. Обнимает подругу и целует ту в лоб. Я тоже улыбаюсь. Она произносит глупую шутку, я увожу взгляд обратно. Я знаю, что она знает, что я их слышу. Пройдет ещё несколько минут. Шум в классе так и не пропадет. -Дмитрий Иванович. Спокойно, но с легкой нотой претензии. Я поднимаю на неё глаза. Если бы она знала, как я устал. Её брови недовольно изогнуты в вопросе. Глаза смотрят с некоторым недоумением. -У нас уже 15 минут пара. Мне в перерыве хотелось бы выйти покурить, а не оставаться здесь из-за того, что вы нас задерживаете. -Мне тоже. Но опаздывающие… -Начните, пожалуйста, пару. Отбила своим языком каждое слово, словно молотком по моей голове. Её взгляд суров. Глаза потеряли красочность, в них только серость, которая зеркальна погоде за окном. * В тот день три года назад погода тоже была пасмурной. Я спокойно разговаривал с учениками после пары. Они задавали вопросы на тему Древнего Египта. -Дмитрий Иванович! Мой взгляд резко перевелся на проем двери. Она закрыла рот рукой, широко раскрыв глаза. Потом подняла указательный палец в виде имеющегося вопроса. -Да? -Вы знаете иврит? Я слегка опешил. Девочка. Седьмой класс. Разное бывает. -Да… Я начинаю рассказывать долгую историю, как бывал в Израиле и изучал древние тексты. Всё это время я вожу взглядом по классу, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то интересное. Интерес у меня вызывает не сама девочка, а её вопрос. Да, я знаю иврит, изучал его в университете. -А почему вы это спросили? Пауза. Её глаза ещё сильнее расширяются, хотя больше уже некуда. Пальцы рук сжимаются, тело наклоняется вперед. ‎-אני אוהב אותך. (Ани охев отах) И только громкие и звонкие звуки ударов кед о пол. Мои брови хмурятся, что-то слегка сжимает шею, я кашляю. Она только что… призналась мне? * -Эй! Дмитрий Иванович! Её рука пролетает близь моего лица. Я продолжаю смотреть в её глаза. * -Эй! Я резко оборачиваюсь на знакомый голос. Она бежит по улице. Бежит ко мне. Налетает со всей силы и обнимает. -Дмитрий Иванович. Её объятия крепкие. Я замираю в её руках. Почти лысая голова, нескладное тельце, короткое платье. -Здравствуйте. Как быстро она подлетела ко мне, так же быстро отстранилась. -Как вы? * -Вы как? Слышите меня вообще или нет? Я возвращаюсь обратно. Она, слегка разозлившись, сжимает в руках энергетик. -Начинаем? Снова изогнутая бровь. Я некоторое время ещё буду растерян, но потом тоже нахмурю брови, откашляюсь и с легким раздражением начну рассказывать материал, перед этим постучав маркером по столу, чтобы все замолчали. Искоса я буду смотреть на неё. Она же будет смотреть в окно. Куда-то ниже. На пед курилку. * Я стоял и смотрел на солнце, медленно раскуривая сигарету. Было хорошо и лениво, - когда дверь резко распахнулась, а в проеме показалась она. -Дмитрий Иванович…? Я обернулся на неё. Мои брови автоматически нахмурились. -Вы что-то хотели? -Да, я… -Я всё знаю. -А я знаю, что вы знаете, Дмитрий Иванович. Я - она сделала акцент. - не знаю, что мне делать. Мы ходим из стороны в сторону по курилке уже минут 10. Яркое солнце, приближающееся к закату, бьёт по нашим лицам. -Хотите, я вам кое-что пообещаю? -Хочу. -Что простите? Она резко переводит глаза на меня. Говорила с подругой. -Я сказала, что хочу уйти отсюда. Мне скучно. -Я вас не держу. Вы вольны уйти. Мы долго смотрит друг на друга, в итоге резко отворачиваемся в противоположные стороны и продолжаем заниматься своими делами. -Мне очень больно, Дмитрий Иванович. Это настоящая… Пытка. Смотреть на неё такую, понимая, что когда-то она постоянно мне улыбалась и обнималась со мной, хотела проводить со мной время, хотела… Она смотрит на меня очень внимательно, обводя меня взглядом по внутренним и внешним контурам. Потом смотрит на часы и, замечая, что я тоже смотрю на неё, показывает мне на время. Смысл один и тот же. Его - то есть времени - мало. И если тогда я понимал, что она начинала грустить, что осталось так мало времени рядом со мной, то сейчас она ждала перерыва, как глотка свежего воздуха. Лишь бы поскорее уйти. * Она уходит. Останавливается в проеме двери. Оборачивается. В её глазах слёзы. -Дмитрий Иванович, когда… * -Когда будет зачёт? Её глаза пусты. Она нервно сжимает ручку сумки. -На следующей неделе. * -Я не знаю. -Вот и я не знаю. -Когда-нибудь вы полюбите меня? * -Дмитрий Иванович! Её глаза злы, из них текут слёзы. Она смотрит на меня презрительно-нежно. Она обнимает, отталкивая. Она приходит цокая каблуками, но на ней широкая, объёмная одежда, я вижу её макияж, но он словно синяки на её лице, сигарета скуривается, дым уходит в потолок кабинета, а не в небо, а небо - это её глаза, такие пасмурные и резко солнечные, и всё слишком быстро, как тогда, когда тянулась поцеловать, а затем спросила. -Я знаю, что вы никогда меня не полюбите. Молчит. Смотрит на меня несколько минут. Начинает уходить. Пара закончилась. Кроме упрёков и вопросов с таким же подтекстом она не произнесла по отношению ко мне ни слова. -Ася! Но её нет. Остаётся передо мной только красивое тело с пустыми глазами… Вдруг я вижу, как посреди - как всегда - изогнутых в вопросе бровей, прямо под ними, в глазах мелькает мелкий страх. Страх и ожидание. -Ася. Зрачки делают скачок в своих размерах. -Да? - отвечает необыкновенно резко. Будто выстрел пистолета. Обычно она отвечает растянуто, с ленью, так будто бы… -Что такое? Снова выстрелом. Мы внимательно смотрим друг на друга. -Как с конспектом? Всё вновь гаснет. Она отстраняется от меня. Не собой. Своими глазами. -Нормально. Медленно, наплевательски перекатывая по языку слово. -К пятнице будет. Ночью скину. Она растворяется в своём сигаретном дыму. А я остаюсь один. В пустом кабинете, наполненном видением глаз, точнее, даже, их взгляда. Взгляда человека, которого больше нет.