Последний выстрел будет в сердце

Прошло три недели, с момента полученной мной информации от Сэйнта. Каждый день, и каждый вечер, Фрин находилась рядом со мной, лишь иногда утром или ближе к полудню отлучалась как она говорила: "по делам". В такие дни, я сразу же отправлялась следом, на машине Сэйнта, которою он любезно предоставил для подобных слежек. Но наблюдения не давали результатов: она либо ездила за покупками, либо просто прогуливалась в одиночестве по парку или городу. Сэйнт уже был в процессе, чтобы раздобыть досье, как оказалось, это не просто, их дела были тщательно засекречены, и только с явным давлением, удалось сдвинуть продвижение с мёртвой точки. Хенг и Серфум по прежнему находились в Италии, выполняли новые поручения от Энтони и Атхита. Как мне известно, они отлично себя показывали, поэтому их решили оставить там. Фрин иногда писала им письма, содержимое которых мне не удавалось узнать, так как она писала их прямо на почте, сразу же отправляя по указанному адресу. Меня это безумно бесило, потому что я могла узнать из них хоть какую-то информацию. За эти три недели мы успели выполнить пару мелких дел, которые ясности для моих предположений не дали. Накрыли точку сбыта сигарет, которое захватили люди Фольконе. Затем убрали парочку людей на мероприятии возле местного ночного клуба. Всё происходило по старой тактике: снайперская винтовка, и крыша, из которой открывался весь периметр. Дядя и Атхит упорно проводили слежку за Фольконе, посылали всё больше наших опытных людей на разведку. Их в итоге или убивали, или брали в плен, разузнавая в замен информацию о нас. Только единицам удавалось приносить что-то важное. Как например Джонатан, которые два дня назад сообщил: что Фольконе улетел в Таиланд, по важной сделке, как ему удалось услышать, эта поездка рассчитана на один день, после чего выплывет что-то важное. Все без исключения напряглись, узнав такое, но старались сохранить самообладание. Мои мысли же наоборот, поглотило сомнение: слишком много совпадений, он уехал в Таиланд, Фрин перед этим отправляла письмо на родину, и она же сама оттуда, что-то не чисто. Всё это время я вела себя как обычно, по крайней мере старалась это показывать. Иногда меня вновь заполняли мысли о её возможном предательстве, в голову приходили разные варианты, в случае если это окажется правдой. Как я отреагирую, какие слова ей скажу, расстанемся ли мы? Всё вплоть до мелочей. Да, мы через четыре дня после нашей первой ночи, решили быть вместе, как влюблённые. Признаюсь, я до последнего хотела оттягивать этот момент, пока не узнаю всей правды, но позже поразмыслив, я решила, что это нас сблизит, и даст мне больше возможностей за ней наблюдать. Не скрою, в глубине души, я надеялась, что она признается, расскажет всё, объяснит, что все слова Сэйнта глупая шутка или ошибка, искренне наделялась. Но такого не происходило, каждый день повторялся вновь, обыденные разговоры, уже привычные поцелуи утром, привычные совместные ночи, после которых мы отсыпались до обеда. В одну ночь, она даже сказала, что любит меня, я не найдя в себе сил, ответить тем же, просто поцеловала, будто отвечая на её признание таким способом. Я видела на следующий день, что её задело моё молчание, она даже отстранилась на пару дней, даже не заходила ко мне, просто сидела у себя в пустой квартире. Я правда пыталась обуздать свои чувства и эмоции. Здравый разум говорил: "Не отвечай на слова о любви, это ложь, тебе будет после больно, не смей." А сердце сопротивлялось, кричало обратное: "Ты же чувствуешь взаимные чувства, ответь, скажи что любишь, почему молчишь глупая?" В дни, когда я оставалась одна, голос совести меня пожирал, будто ожидал момента когда я останусь одна, когда стану более уязвимой, будто ангел и демон сидели по две стороны на моём плече, каждый шептал свои мысли в уши. Ангел: "Доверься, она не причинит тебе боли, ты же следишь, всегда наблюдаешь, это ложь... Ты же любишь её, дорожишь ею." И демон: "Да, она предатель, ты правильно делаешь, что не отвечаешь, она убьёт тебя не физически, а морально. Заживо вытащит твоё сердце, бросит на асфальт, растопчет его ногами, при этом будет смеяться над тобой, будет смеяться над твоей наивностью, а ты глупая только плакать, страдать, будешь утопать в своей вечной тьме, начнёшь опять презирать тех, кто слабее тебя, не доверять людям. О да, это опять будешь ты, настоящая!" Мне очень тяжело было в такие моменты, я пыталась спасать себя написанием стихов, или же чтением литературы, которая хоть на короткое время заглушала голос моей внутренней Ребекки, которая отчаянно пыталась противостоять мне настоящей. Фрин же вела себя как обычно. Улыбчивая, чрезмерно иногда разговорчивая, шутливая. Не знай я информации от Сэйнта, никогда бы не заподозрила ничего, но теперь я была внимательна. Бывали моменты, когда она спрашивала обо мне, замечая перемену в настроении, или же задумчивость, которая поглощала меня полностью, но я всегда находила отговорки, в которые она верила. Иногда я мягко подталкивала её всё рассказать, специально по вечерам читая ей книги: где главный герой предал свою возлюбленную, тем самым заставляя её закончить жизнь самоубийством. Она никак на это не реагировала, лишь сочувствовала той, кто должен был умереть. Мы очень сблизились, были настоящей парой, но вместе с этим были осторожны. Я и Фрин хорошо знали, что наши отношения не одобрят старшие наших семей, такие союзы никогда не приносили ничего хорошего, и никакого оправдания такому не существовало. О нас знали только Сэйнт и Винай. Второй иногда приходил вечером на ужин, и делился впечатлениями от прочитанной книги, которую я почти каждый день давала ему из своей собственной библиотеки. Кстати о Винае, парень оказался достаточно образованным и компетентным в своё деле, очень начитанным и вежливым. Был даже один вечер, на который я пригласила его одного, просто чтобы пообщаться, разглядеть и узнать поближе. На своё счастье или разочарование, я заметила в нём некоторые свои черты характера: он иногда был импульсивный, когда дело касалось дискуссии о чём либо, он так же, как и я, отводил взгляд в сторону, когда в чем-то сомневался, повышал тон, когда злился. Так же выдавали его и жесты: он так же складывал руки в замок, когда задумывался о чём либо, отводил глаза, когда сомневался. А после вопроса про свою семью, он тактично ответил, что они погибли, и быстро перевёл тему, так, как люблю делать всегда я, когда чувствую себя некомфортно от подобного рода вопроса. Он также был внешне на меня похож: карие глаза, каштановый цвет волос, родимое пятно на правой руке, на том самом месте где и у меня, а самое главное - мы оба смешанной национальности. Меня это заставляло сомневаться, может действительно Винай мой брат? Может он просто не знает о моём существовании? Может его обманывали как и меня? Он всего на два года был старше, что может понимать мальчишка десяти лет в то время? Сейчас ему двадцать пять, всё сходилось. Но я по прежнему не верила, мне нужны были явные доказательства, просто так, братом чужого человека я никогда не смогу назвать. В один из обычных дней, Фрин проснулась первой, как всегда поцеловала меня, тем самым заставляя открыть глаза и слабо улыбнуться на утреннюю нежность. — Доброе утро. — Улыбнулась я, смотря на наручные часы. — Семь утра, ты почему так рано проснулась? — Я снова прикрыла глаза, накрываясь одеялом. — Мне нужно на одну встречу с старым другом поехать, он проездом в Нью-Йорке. Ты ещё спи, я через час-два вернусь, привезу нам что-то покушать, хорошо? — Девушка поцеловала меня в щеку, выжидая ответа. — Хорошо, езжай, а я ещё предам себя царству Морфея. — Сонно пробормотала я. — Люблю тебя малыш, спи. — Фрин оставила ещё один поцелуй на моих губах, после начала спешно одеваться. Я вновь промолчала на её слова про любовь, лишь сжала под одеялом руку в кулак, другой сжала плотно подушку. Не могла я ответить тем же самым, вот никак... В этой ситуации было проще притвориться спящей. Подождав, когда Фрин выйдет из дома, и закроет за собой дверь, я сразу же подорвалась, накинув на себя одежду из из шкафа. Взяла спешно из тумбочки в коридоре ключи от машины, и одев ботинки, вышла во двор к машине, и направилась вслед за девушкой, которая не успела далеко уехать. Не отставая от неё на длинное расстояние, я ехала следом: думала опять, или на почту, или в парк, или за покупками, куда она ездила достаточно часто. Но в этот раз она направлялась по трассе, за город. Я напряглась, проверила есть ли в бардачке мой пистолет, обнаружив его на своём месте, я успокоившись его закрыла и кивнула. Крепко сжав руль, я следила... В душе мне не хотелось этого, я не желала видеть доказательства своих подозрений, что угодно, только бы не это. Фрин проезжая по мосту, заметно ускорилась, обгоняя машин впереди, нарушая все правила. Я нашла это странным, очевидно, что она опаздывала, и спешила на встречу, поэтому так делала. Я не упуская возможности её упустить, повторяла её действия, но старалась не попадать в её поле зрения. Вскоре её машина свернула на грунтовую дорогу к комбинату, где месяц назад мы вывозили Сэйнта из плена. Я до последнего надеялась на лучшее, убеждала себя, что это чистая случайность, и встреча действительно будет с её старым другом. Через пять минут её машина подъехала к воротам, которые сразу же открылись, когда она подъехала и посигналила. Мне пришлось оставить машину на въезде в улицу, чтобы не выдать себя. Затем я пешком добралась к позиции, где мы когда-то наблюдали за территорией, продумывая дальнейшие действия. Я сидела на возвышенности, на крыше одного из ближайших заброшенных зданий, откуда открывался отличный вид на территорию комбината. Фрин припарковала машину, и достаточно долгое время не выходила наружу. Только когда две солидные машины въехали в ворота, она открыла дверь, и оперевшись на капот, провожала взглядом прибывших. Машины тех людей припарковались рядом. Сначала вышли люди с оружием в костюмах, затем открыв дверь другой, подали руку пожилому мужчине, помогая выйти. Мой наибольший страх оправдался - это был Фольконе, собственной персоной, с охраной. Фрин подошла ближе к нему, и почтительно подала руку, сжимая её, он улыбаясь ответил тем же. Я от удивления открыла рот. Пыталась понять, что это значит. Это и есть встреча с старым другом который проездом в Нью-Йорке? Или явное предательство, которое я наблюдаю собственными глазами? Они достаточно долго общались только вдвоём, иногда обмениваясь насмешками, и наоборот, серьезными фразами в сторону друг друга, которые увы я не могла услышать. В один момент, я увидела, как один из охранников, передал Фольконе из машины кейс, из которого он позже вынул лист бумаги, затем серебряный нож. Я уже поняла, к чему это идёт, прикрыла глаза, судорожно пыталась унять дрожь в теле, перевести дыхание, пыталась заставить наблюдать дальше, всё ещё цеплялась за надежду, что Фрин сейчас вытащит пистолет, и пустит пулю ему в грудь, но только не заключит с ним кровный союз, только не даст клятву служить его "семье"... Я ошибалась. Фрин опустилась перед ним на колено, Фольконе покровительственно положив руку ей на голову, произнёс традиционную молитву, после чего сделал надрез на своём, и на пальце Фрин, заключая союз кровью на пергаменте... После этого, старик улыбнулся, тепло обнял Фрин, попрощавшись, уехал обратно вместе со своей свитой. А она так и осталась стоять на месте, смотрела вдаль, о чём то размышляя. Я оставив эмоции на потом, вынырнула из укрытия, и побежала к машине, нужно было скорее Фрин добраться домой, чтобы она ничего не заподозрила. Уже по пути, я вдавливала газ настолько сильно, что казалось сломаю педаль. Злость и ощущение предательства, вот что мной сейчас руководствовало. Я сжимала до побеления в пальцах руль, кричала в салоне автомобиля в пустоту, била кулаком в грудь, лишь бы выгнать из себя чувства к ней, забыть, выбросить её... Прибыв домой, я как ни в чём не бывало, разместилась на кровати. Через пару минут в квартиру вошла Фрин, расположилась рядом, залезла под одеяло, обняла и прижала ближе к себе. Руки рефлекторно сжались в кулаки, ноздри расширились, мне хотелось прямо сейчас её оттолкнуть, ударить, убить, но только не ощущать этой нежности с её стороны. Но я взяла себя в руки, медленно к ней повернулась, и сонным голосом спросила: — Ты уже так быстро вернулась? Как прошла встреча? — Мг... Отлично, выпили кофе, и он улетел следующим рейсом. — Понятно. Приготовишь нам завтрак? Я так голодна... —Ммм... Не заставляй меня подниматься... — Девушка ещё крепче попыталась меня обнять и поцеловать, но я отстранилась в шуточной форме. — Пожалуйста, я умру сейчас с голоду, и ты кстати обещала привезти еды, где она? — Я пыталась говорить максимально спокойно, лишь бы не выдать своего гнева. — Ладно, виновата, уже иду. Будешь как обычно? Яичницу с сыром? — Уже возле двери спросила девушка. — Да, и кофе пожалуйста. — Хорошо, как скажешь. — Фрин ушла на кухню. Я пыталась перевести дыхание, успокоить нервы. Не удавалось, я кипела, ярость прям таки и рвалась наружу, мне хотелось прямо сейчас взять её за горло и расспросить, что чёрт возьми она творит? Какое этому есть объяснение? Да и есть ли вообще?! Не найдя лучше выхода, и принялась бить кулаком в подушку, после тихо уткнувшись в неё лицом, закричала. Она предала меня! А сейчас нагло улыбается! Делает вид, будто ничего не произошло! Мерзость! Мне удалось немного привести себя в порядок, и как ни в чём не бывало, выйти к ней на кухню, где уже был приготовлен завтрак. — Слушай, мне нужно пока домой, давай вечером увидимся? Атхит хотел со мной что-то обсудить утром, а я совсем забыла. — Девушка подошла ко мне, заключила в объятия и поцеловала в щёку. — Хорошо, увидимся вечером. — Я нашла в себе силы, ответить на поцелуй, затем дрожащими руками опустить её руки с моей талии, и пройти к столу. — До встречи любимая, не скучай. — Уже из коридора крикнула Фрин, и закрыла за собой дверь.