Унижение во имя любви.

С начала учебного года Тэхен обзавелся уже двумя новыми друзьями. Было совершенно аморальным решение сохранить связь с Чимином, но в период голодания, — а совместная учеба с Чонгуком провоцировало это голодание ещё сильнее, — Тэхен все же находил в себе силы отвечать на сообщения Чимина и видеться с ним в подвале университетского здания. Время утекало, а связь между Чонгуком и Тэхеном все ещё была на уровне приятелей, которые вот-вот станут лучшими друзьями. Но, в свое оправдания за длительные попытки соблазнить Чонгука, Тэхен все же замечал, что стал более открытым и уверенным перед ним: раньше Чонгуку достаточно было изменить расположение члена в обтягивающих брюках, чтобы Тэхен впал в полуобморочное состояние, а сейчас Тэхен героически отражает безразличием сие действие. Чимин же, напротив, не понимал Тэхена, постоянно твердя ему, что Чонгук — привилегированный студент, чей папа тра**ул каждую учительницу в университете. Отсюда, вкупе с этими привилегиями, все кругом по нему и бредят. Вот и сейчас, на лестничной площадке, Чимин, натягивая ремень на брюки, бормотал себе под нос о Чонгуке. — Я не понимаю, чем он так заинтересовал тебя… — Мы постоянно говорим о нем, — разозлился Тэхен. — Давай лучше внесем что-то новое в наш оральный секс. — Хорошо, давай, — ответил Тэхен. — Как насчет наконец-то опробовать твое нутро? — Ты про анальный секс? — Да, — у Чимина загорелись глаза. — Но для начала я готов тебя вылизать там. Равноценная сделка, не находишь? — Если ты это хочешь сделать лишь с целью заполучить меня, то это плохая идея, — Тэхен взглянул на него, фыркнул и продолжил. — Как ты можешь делать то, что не приносит тебе удовольствие? — Ну, это же ради тебя и равносильной сделки… Тэхен разозлился. Он не понимал о какой сделке говорит человек, который несколько минут назад по-хозяйски закинул ноги на его шею и в агрессивной манере требовал проглотить целиком член, задержавшись в таком положении на несколько секунд. — Я не люблю просьбы, это отталкивает меня подчиняться тебе. Чимин распетушился. — По-твоему я могу насильно вы**ать тебя в зад, испачкав нас обоих? Или человеческая анатомия тобою совсем не изучена? — Нет, я благодарен, что уточняешь насчет анального секса, — Тэхен переменился в лице и притворился благодарным. — Но ты должен понять, что мне нравится тотальное господство. В следующий раз не требуй взамен, а ставь перед фактом, хорошо? — В таком случае почему я должен брать совет у собственного пи*ора? — рассердился Чимин. — Потому что этот пи*ор будет признателен тебе. Знаешь как? — спросил Тэхен. — Как? — Завтра увидишь. Возьми презервативы и смазку, — подытожил Тэхен и отправился в сторону школьной автостоянки, где его ждала мама. Чимин же остался на месте, устремив взгляд на покидающего его Тэхена. Его будоражила мысль, что завтра он окажется скрещен с ним, шепча ему на ухо: «Мой покорный мальчик». Вообще, Чимин никогда не испытывал такого сексуального влечения к кому-либо. На него периодически нападало мужское бремя — когда член невозможно контролировать, — но после каждой мастурбации Чимин испытывал отвращение не только к себе, но и к порно-актером, которые совершенно никакого участия, кроме неудачно смонтированного порно-видео, не принимали в утехах Чимина. А Тэхен подобного отвращения не вызывал. Тэхен казался ему побитым мальчишкой, который пытается скрыться под мужской эгидой — даже в тот момент, когда он жадно просит Чимина плюнуть ему в рот или придавить ступней его лицо к перилам. Фетиши, как считал Чимин, помогают спрятать утопающую в человеке боль поглубже, не дав возможность этой боли вырваться наружу. А далее — они превращаются в привычку, которую на сегодняшний день люди бездушно называют «фетишом». Чимин все еще стоял и смотрел на ровную спину Тэхена, вспоминая каждую родинку на ней. «Ты чертовски хорош, мой пи… — Чимин прервал себя, сжалившись над Тэхеном, и решил назвать его совсем по-другому, все ещё ласково наблюдая за уходящей фигурой: — Мой прекрасный малыш! Тэхен направлялся к машине, чувствуя своей спиной взгляд Чимина. Он предполагал, что вызывает в нем чувства чуть больше, чем какие по обыкновению испытывают к сексуальному партнеру, но старался подобных раздумий избегать. Весь взор и фокус направлен только на Чонгука, и если нужно будет прервать связь с Чимином ради этого, то Тэхен без каких-либо сомнений эту связь прервёт. — Тэхен, я здесь, — закричала на всю стоянку мама. — Боже, мама, не кричи ты так! — возмутился Тэхен. — Если бы ты поторопился, то, возможно, я была бы терпеливее! — в ответ возмутилась мама. Тэхен подбежал к машине, в спешке открыл дверь и грохнулся на заднее сиденье, фыркая на маму. Его раздражало, что родители не понимают в каком положении могут выставить собственного ребенка на глазах у однокурсников, а они — однокурсники — хуже зверей выжидают момента, чтобы до конца учебного года припоминать тебе увиденную картину, выставляющую тебя в нелучшем свете. Он старался успокоиться, но все же заговорил с ней в повышенных тонах: — Почему поторопиться? Мы куда-то торопимся? — Ты не помнишь, какой сегодня день? — спросила мама, заводя мотор старой машины. Мама пристегнулась и выругалась на старый двигатель: — Чертова машина, место ей только на барахолке! — И какой сегодня такой день, что ты готова была сожрать меня с потрохами на глазах у озлобленных однокурсников? — обидчиво спросил Тэхен, пристегиваясь сзади. Он понимал, что дорога с такой взбалмошной матерью может быть опасной. — Сегодня поминальный день твоего отца, кретин. Ну хотя бы мозгами пораскинул, чтобы перед собственной матерью себя так не закапывать! — возмутилась мать. Тэхен почти ничего не знал о отце. Он покинул их, когда ему было 7 лет. Мама называла его настоящим героем, который неоднократно помогал соседям с бытовыми проблемами, был волонтером в военных организациях и медбратом в доме престарелых. Она гордилось им и требовала того же от Тэхена, который, к большому удивлению, ровным счетом ничего не испытывал к отцу: ни любви, ни верности, какая бывает у сыновей к отцу, ни благодарности. Ни-че-го. Когда он добрались до дома, мама накрыла на стол любимые блюда отца. С утра она старалась угодить мертвому человеку, что не совсем понимал Тэхен, привыкший жить в мире без суеверий. После ужина мама прочитала молитву и подозвала Тэхена к поминальному алтарю. Тэхен поддался и, показывая всем своим видом, неохотно подошел к матери, встал на колени, повторил за матерью наизусть выученную молитву и взглянул на фотографию отца. «Словно чужой человек…» — подумал Тэхен. — Знаешь, он всегда называл тебя Тэкён, — вдруг засмеялась мама и продолжила. — Он любил играть в Текин — компьютерная игра, где всякие чудики бились друг против друга. Он ласково называл тебя так, потому что твое имя созвучно с его любимой игрой, — вновь захихикала мама. — Мама, не думаю, что прямо сейчас уместно это вспоминать, — прервал ее смех Тэхен. Мама успокоилась и переменилась в лице. — Тэхен, ты всё еще злишься на своего отца? — взволнованно спросила мама. Тэхен недоверчиво посмотрел на маму. Вопрос ему показался странным, так как Тэхен помнит лишь выбеленный от постоянной стирки халат и едкий запах сигаретного дыма — больше отец никаких воспоминаний не навивал. Он оставил совсем ничего для семилетнего ребенка, поэтому Тэхен и не винит себя за то, что не испытывает никакой привязанности к памяти отца. - Мам, за что я должен злиться на него? - спросил Тэхен и добавил. - Я лишь приобрел от него тягу к пассивному курению, потому что постоянно вдыхал этот мерзкий дым дешевых сигарет. - Знаешь, даже в этом я могу учуять твое личное отношение к нему. - Мама опустила руки на колено и взглянула на сына. - Все же в тебе течет его кровь, как бы ты не отпирался... - Я и не собираюсь отрицать очевидное. Веришь - не веришь, но анатомию человека я знаю, - ответил сын и, поймав паузу, он насмешливо продолжил. - Или я от твоего тайного любовника? - Ты идиот?! - рассердилась мама. Тэхен взглянул на свою стареющую мать и увидел в ней себя: те же глаза, кричащие о расстройстве сна при стрессе, те же губы, которые лишь изредка открывались во весь рост, так как надобности говорить громко у подобного темперамента попросту не бывает, те же брови домиком, придающие и так жалостливому виду еще более жалостливый вид. Он любил мать всем сердцем, но боялся быть похожей на нее. - Ну все, мам, - Тэхен извинился перед ней и вернулся к вопросу. - Ну так почему я должен быть зол на него? - Видимо ты действительно забыл... Мама взглянула на фотографию усопшего и извинилась перед ним. Ей совсем не хотелось вновь погружаться в воспоминания, но она давно хотела поговорить с сыном о том, что, казалось ей самой, могло все ещё спустя тринадцать лет беспокоить сына. - Ты помнишь, как погиб твой отец? - спросила мама. - Да, ты говорила в автокатастрофе... - сомнительно ответил Тэхен. - Все верно, но предысторию знаешь? - Нет, мне же 7 лет было... - В общем, твой папа часто выпивал. Он это делал в тайне от тебя. Ты знаешь, позволить при тебе он мог лишь сигареты, но не алкоголь, - мама остановилась на несколько секунд, собралась с мыслями и продолжила. - В тот день он лишился друга - Пак Соджуна. Он так горевал, что перебрал с алкоголем и вышел из комнаты, в которой постоянно прятал от тебя свой вид безбожного пьяницы. Направляясь на кухню, он решил заглянуть к тебе в комнату - пожелать сладких снов. Увидев его в таком состоянии, ты стал кричать на отца. - Думаю сейчас я бы не позволил себе такое. Ну выпил и выпил, че я разорался-то? - перебил ее Тэхен. - Он тяжело себя контролировал, когда выпивал. Пуще обычного ревновал меня и искал любой повод назвать, думаю тебе взрослому уже могу сказать такое слово, "шлюхой", - мама сняла очки, положила их в футляр и продолжила. - Как-то ты стал свидетелем этого, потому и не выносил вид пьяного отца. Откуда ты знал значение этого слова - я все ещё не знаю, но точно могу сказать, что реагировал ты на слово очень радикально. Хотя, может ты по моей реакции понимал, что слово это несет негативный характер. Тэхен схватил маму за руку и кивком дал понять, что требует продолжения. - Тогда ты был уверен, что папа снова начнет бредить, поэтому и завопил на весь дом, не дав ему ни единого шанса вымолвить это слово. Он был в гневе, всячески пытался тебя успокоить, твердил, что все хорошо. Ты никак не поддавался успокоению, и единственным решением на тот момент ему показалось влепить тебе оплеуху, - мама прервала свою речь, выдохнула накопленный в горле ком и продолжила. - Я тотчас выбежала из комнаты и набросилась на него. И пока ты лежал на полу, прикрывая ладонью свое лицо, папа разгневался и избил меня на твоих глазах. На глазах моего маленького ангела. - Мама, я совсем не помню этого. Как ты вообще могла позволить себе жить с таким тираном? Будь он жив, я бы все высказал ему! - Тэхен обратился к фотографии усопшего и направил весь гнев на него. - Я не хочу тебя считать своим отцом, чертов ублюдок! - Тэхен, немедленно прекрати! - завопила мать. - Нет, мама, я не позволю терзать себя из-за заслуженной гибели этого человека! Мама разревелась. Тэхен прижал ее к себе и на ухо прошептал, что никогда не бросит и постоянно будет защищать ее. - Тэхен, ты должен понять. Времена тогда были совершенно другие. Твой отец в трезвом и в пьяном виде - два совершенно разных человека. Я любила его трезвого. Любила так, как никогда никого не любила и вряд ли смогу полюбить кого-то сильнее. Твой папа, оскорбленный собственным видом, в тот же день направился к надгробию своего друга. Там, как тебе уже известно, машина скатилась с обрыва... - Думаешь былые времена могут оправдать насилие? - сердито спросил Тэхен. - Я боялась, что ты запомнишь его таким. Постоянно твердила тебе, что твой папа - это защитник, пример настоящего мужа. Обезумев от потери, я даже назвала все его действия - оправданными, мол так он хотел защитить меня, проявить любовь и преданность. Сказала, что ты подрастешь и поймешь его. Тэхен, я так сожалею! Мать уткнулась в колени сына и разрыдалась. Тэхену лишь оставалось смотреть на отца и винить его во всех своих сексуальных девиациях. Он провел параллель между Чимином в действительности - спокойный парень, способный любить и быть верным, и Чимином в сексе - хозяин, под ногами которого Тэхен обретает защиту и эмоциональную свободу. Ночью, когда мать успокоилась и уже дремала у себя в комнате, Тэхен горько плакал, уткнувшись в подушку. Ему было жаль маму, но ещё больше он жалел себя. Ему хотелось вернуться в прошлое и прижать себя к себе. Сказать малышу, что он сильный, отважный малый. Успокоить мать, попросить не обманывать ребенка и называть вещи своими именами. И возможно в нем все переменилось бы, возможно он обрел бы крепкие отношения, постулатами которых были любовь, верность и терпение, а не физическое и эмоциональное насилие, позволяющее приковать к себе лишь покорное животное, но никак не человека. По крайней мере он себя таковым считал - человеком. Плачь Тэхена прервал звонок. На экране появился инициал Г. - означающий "Господин". - Алло, Чонгук, что-то случилось? - сдерживая слезы спросил Тэхен. - Должно что-то произойти, чтобы я позвонил лучшему другу? Тэхен заулыбался. Удивительно, как один человек вмиг может поднять тебе настроение. - Я испугался. Думал что-то произошло, раз ты позвонил, - пристыдил себя Тэхен. - Нет, я решил звонками укрепить нашу дружбу. Ну, знаешь, звонки - это следующий, почти заключительный, этап нашей дружбы, - захихикал Чонгук. - А тут поподробнее. Какой тогда окончательный этап? - поинтересовался Тэхен. Чонгук немного помолчал в трубку и резко выпалил: - Должен будешь отсосать мой хер! Тэхен ахнул. Информация одновременно опьянила и шокировала его. И как только он готов был продолжить эту тему, Чонгук, к счастью, опередил его. - Расслабься, чувак. Это всего лишь шутка. Чем занимался весь день? - Чонгук кашлянул в трубку и выругался на пешехода, переходившего не в положенном месте. - Да толком ничем. Ты в дороге? Так поздно... Чем ты там занимаешься? - спросил Тэхен. - Надевай свои обсперменные трусы, братик едет к братику! - крикнул в трубку Чонгук. Тэхен занервничал. Оставлять мать в таком состоянии - неблагородно для сына. Хотя с другой стороны, как она узнает, если давно дремлет в кроватке. Тэхен все ещё обдумывал стоит ли ему выходить к Чонгуку. Он боялся, что его состояние, требующее защиты, успокоения и ласки, спровоцирует накинуться с объятиями на Чонгука. Представить только, он и Чонгук, ночью, в полном одиночестве оскверняют дороги города своей больной любовью друг к другу. Если, конечно, Чонгук испытывает к Тэхену чувства, какие испытвает Тэхен к нему. - Блин, чувак, я точно не знаю, смогу ли... - забеспокоился Тэхен. - Зато я точно знаю, сможешь! Ты ведь любишь, когда за тебя принимают решение, да? - в достаточно грубой форме спросил Чонгук. Тэхен проглотил слюну и в такой же грубой форме ответил: - Может и люблю. Хорошо, надеваю, как ты выразился, свои обсперменные трусы и жду тебя напротив моего дома. - Умница, я уже почти тут. Тэхен быстро накинул на себя чистую одежду, надушился маминым парфюмом и выбежал вниз. Там, у выхода, он обернулся и взглянул на поминальный алтарь отца. Тэхен пристально уставился на мертвое изображение усопшего и вполголоса сказал: "Я никогда, слышишь, не буду таким, как ты! И вовсе это не любовь!". За дверью его ждал серый Hyundai. Чонгук как всегда пунктуален - это не могло не радовать Тэхена. За рулем он сидел так величаво, словно восседал на царском троне. Его глаза одержимо блестели в сумрачной ночи, как будто в человеке живет зверь, способный даже ночью найти жертву - он беспощадно вонзит в нее свои клыки, обвив в смертельные объятия тело невинного. "И если суждено мне умереть в руках его, - подумал Тэхен, - то я готов к этому". - О, мой любимый братик, садись и поехали, - поприветствовал Тэхена Чонгук и открыл ему дверцу переднего сидения. Тэхен оценил благородный жест. - Куда поедем? - спросил Тэхен. - У меня есть отличная идея! Одному было впадлу туда отправляться, поэтому мне нужен мой лучший друг. Тэхен улыбнулся. Он пытался поверить словам Чонгука, но все его нутро горевало от понимания, что это лишь удобная позиция - называть другом того, с кем ты сейчас находишься. Тэхен забеспокоился. - Что за место? - Сначала пообещай, что поедешь со мной! - потребовал Чонгук. - Скажи, что это за место, а я дам ответ, - запротестовал Тэхен и продолжил. - Ну же, Чонгук, не пытайся загнать меня в угол! - Нет, ты обещай! - продолжал требовать Чонгук. - От себя я пообещаю, что тебе понравится! - Я буквально обессилен сегодня. Чонгук, давай без сюрпризов... - Обессилен? - Чонгук улыбнулся и хитро посмотрел на Тэхена. - Тогда нам точно нужно туда... - Если там могут сделать меня счастливым человеком, то окей... - согласился Тэхен. Чонгук поцеловал Тэхена в лоб и завел мотор. Машина ринулась с большой скоростью, обгоняя на трассе другие машины. Тэхен понимал, что отец Чонгука способен вырулить любую ситуацию на дороге, поэтому и не беспокоился за его права, но страх лишиться жизни все же чуть-чуть съедал спокойствие Тэхена. - Эй, может сбавим скорость? - попросил Тэхен. - Не беспокойся, мы почти на месте! - Чонгук взглянул на Тэхена и по-отцовски улыбнулся. Тэхен доверился ему. Ровная дорога, звездное небо, звук мотора - все убаюкивало сознание Тэхена. Он словно растворялся, становился частью этой машину, хозяином которой был Господин. Желание быть с Чонгуком одолевало его все больше и больше. Не в силах терпеть издевательств над собой, Техен прикусил губу, чтобы оглушить внутреннюю боль физической - сменить фокус внимания не на подступающие сексуальные мысли, а на кровь, вытекающую из губы. Чонгук вернул Тэхена к жизни. Вот мы и приехали, юнец! - обрадовался Чонгук. Тэхен осмотрелся и разглядел лишь обшарпанные и ветхие стены какого-то дешевого бара. Вывеска свисала, а гирлянды на ней уже давно полопались. - Что это за место? - спросил Тэхен. - Это, дорогой мой друг, - сауна! Место, где мальчишки становятся мужчинами...