О ночной вьюге и воспоминаниях

Дети не знают ни прошлого, ни будущего, они (что с нами никогда не бывает) наслаждаются настоящим. — Жан де Лабрюйер

Зима в Катамарановске, сколько Жилин себя помнил, была аномально холодной для их местности, вьюга задувала в старинные, подбитые ватой и газетами окна, обрушивалась на лицо мелкой крошкой оседая на ресницах и усах. И никакой шарф, шапка или теплая, привезенная отцом из Москвы куртка не могла спасти от завывающего, забиравшегося в штанины и покусывающего кожу ветра. Снег оседал на все, дороги привычно обрастали снежными буранами, скрывавшими под собой скользкий лед. Холод пробирался в квартиры и подвалы, заставляя трубы с водой замерзать, а людей в домах прятаться под теплыми одеялами, натягивая на ноги шерстяные носки. Волки в лесах, в это время года всегда завывали громче обычного, их вой из самой чащи, неизменно долетал до людей, отбивая всякое желание появляться на улице. Но Жилина звал долг службы, а еще - его бешеный, любящий в самую лютую стужу пропасть из дома. И ладно если бы все было, как обычно, Игорь имел привычку возвращаться спустя пару ночей (Сколько Игоря не корми, он все равно в лес смотри), измазанный сажей и приносящий с собой стойкий запах болота, что витал в Жилинской квартире еще с пару дней точно. Но Катамаранов не вернулся домой ни вчера, ни сегодня. Именно по этому милиционер сейчас месил снег своими служебными ботинками, пытаясь пробраться вглубь леса, прямиком к радиоактивным Катамарановским болотам. И не спасала его от холода ни теплая зимняя милицейская форма выданная ему еще в прошлом году, ни предусмотрительно надетая под эту форму одежда, в обще-то предназначенная для зимней рыбалки, а не ловли Игоря по всему лесу. Мороз пробирал до костей, ничем не согреваемые руки держащие фонарик мелко тряслись, направляя слабый луч света вглубь леса, что отпугивал случайного путника одним своим видом. Уже давно стемнело, волки выли все громче, лицо порозовело и неприятно покалывало от долгого нахождения на улице. Но Жилин продолжал упрямо идти вперед, игнорируя зарождающийся в груди страх не найти. Игорь вообще-то всегда находился, пьяный, испачканный не пойми в чем, не помнящий какой сегодня день или месяц. Но находился. И сейчас найдется заверял себя полковник, оглядываясь по сторонам, выискивая в отчужденном, не заинтересованном в том что бы помочь лесу хоть какие-то зацепки, указавшие нахождение Катамаранова. Но следов не было, их давно уже засыпало снегом, скрывая от уставших к концу дня сереженых глаз. Хотелось домой, поставить на плиту чайник, открыть баночку варенья и обняв наконец своего бешеного усесться напротив телевизора, включив какую нибудь незамысловатую передачу, пускай это будет даже что-нибудь про готовку, в которой Жилин был не селен. Лишь бы они оба были дома, в тепле и безопасности, и никакой мороз не пробирался бы сквозь новенькие, недавно вставленные окна квартиры. Кот лежал бы на спинке дивана, наполняя комнату тихим мурчанием. А жетон сидел бы в ногах, виляя хвостом. И все было бы хорошо. Внезапный порыв ветра, пробравшийся к Жилину сквозь плотные ряды деревьев, заставил снова двинуться на поиски. Он еще долго плутал так в лесу, вслушиваясь в тихие шорохи за спиной, слушая вой волков и наполняясь всепоглощающим чувством беспокойства, заставляющим перебирать ногами быстрее, стараясь прочесать каждый лесной уголок и все ближе приближаясь к болотам. Что столь суровой зимой, под покровом снега умудрялись источать свой аромат. Жилин поморщился, но поскольку если он хотел найти своего бешеного, встречи с болотом было не избежать, медленно двинулся дальше, вооружившись палкой, что бы ненароком не попасть в болото. Тут где-то впереди, едва попав на свет мелькнула рыжая каска. Напряжение и беспокойство тут же, как камень с души упали с плечь Жилина куда-то на землю. Игорь нашелся спустя шагов пятнадцать. Привалившись спиной к дереву и сжимая в руках полупустую банку скипидара. Его ватник был распахнут, как будто на улице была теплая весна, а не минус двадцать. От самого Катамаранова исходило тепло, снег под ним и на нем, мгновенно таял не успевая задержаться и на пару секунд. Жилин приседает перед ним на колени, мягко теребя за плечо. - Эй, голубчик, чего это ты тут, просыпаемся-просыпаемся — воркует он, поглаживая катамарановское плечо большим пальцем. Игорь мгновенно открывает глаза, бутылка из рук потихоньку выскальзывает, содержимое ее выливается на снег. Пока хозяин немигающим взглядом прищуренных глаз всматривается в лицо Жилина. - Милиция т чт ли — несвязно бормочет он поднимаясь на ноги. Катамаранов как будто кого-то ищет, вертит головой, высматривая что-то в лесной темноте. - Я. тт Серегу искл...- объясняет он, встречаясь взглядом с Жилиным. - хлдн ведь.. Милиция, ты чв так смтришь? Жилин молчит пару секунд, отводя взгляд, потом качает головой, поднимается и кивает в сторону своих собственных следов. - Ничего голубчик, ничего. Пойдем домой, пойдем. Затащить Игоря домой было не самой сложной задачей, в разы труднее оказалось заставить его хотя бы на десять минут снять каску и принять ванну, смывая с себя остатки болотной тины. Когда с этой задачей Жилину удалось справиться, он со спокойной душой усадил его за стол, на небольшой кухоньке своей квартиры, освещаемой теплым светом лампочки, которую давно пора было заменить. Сидели в тишине, с легкой долей неловкости отхлебывая горячий чай, так как многое уже обсудили в машине. Пропажу Игореву, как оказалось обусловленную лишь« нн времна сейчас тке, полквник про катамарановскую хтонь, тот ему никогда почти ничего не рассказывал, упоминал лишь что страшная она до жути и что Срега б понл..., не ззлс милиция. И все, больше ничего, сильнее всего Жилина в этой ситуации, конечно, расстраивало абсолютное не желание Катамаранова признать в нем того самого Серегу, чью фотографию из лагеря, тот все еще носил в своем ватнике. Проблески у Игоря, конечно, встречались, когда тот внимательнее прежнего рассматривал милицейского, а в глазах у него мелькал слабый намек на узнавание. Но большего никогда не было, Игорь к Жилину конечно привязан был все-таки не гоняет, вон по лесу его искал, чаем поит, но для него это был не Серега, не лучший друг детства. Гудел холодильник, еле слышно тикали висящие в небольшой, но уютной гостиной часы, завывал ветер гоняя за окном снег. Жетон терся об ноги и требовал дать ему чего нибудь пожевать, хотя сам недавно умял целый кусок мяса. Разомлевший в тепле Катамаранов постепенно начинал клевать носом, почти засыпая уткнувшись лицом в кружку уже подостывшего чая. Жилин, весело хохотнув, забрал у Катамаранова чашку и отставил ее в раковину до лучших времен. - Ну-с, голубчик, вот и спать пора — приговаривает он выходя с кухни и с громким скрипом отворяя дверцу, стоящего в коридоре шкафа. - Горь, иди сюда, я тебе одеяло выдам. Игорь вяло поднимается из-за стола, потому что ему вообще-то все равно где спать, и стол казался ему не таким уж плохим вариантом. И шатаясь из стороны в сторону, выходит с кухни. Спать легли как обычно Сережа — на кровати, Игорь — на гостевом диване, жетон по своему обыкновению забрался тому в ноги, а рыжий Катамарановский кот улегся на Жилина, царапая тому грудь своими когтями. Сон не шел, голова под конец дня болела, в квартире от чего-то резко стало слишком душно и жарко, хотя Жилин сам по себе человек мерзлявым, кутающимся в три слоя одежд. Мысли роились в голове, в основном — про Игоря, воспоминания об их знакомстве и лагере в котором они оба тогда отдыхали.” Лисья горка “ в то лето встречала маленького Сережу Жилина белыми воротами, свежим воздухом и лагерным духом. Он часто по неволе, задумавшись вспоминал это время, хорошо тогда было — легко. Это потом пожар на складе и не пойми что случившееся с Игорем. Возвращение домой в то лето, вообще-то было трудным. Под гнетом воспоминаний и заснул, беспокойно, тревожно, чутко. И снился ему никто иной как лучший друг детства… Они в тот день, кажется, пренебрегая всеми лагерными правилами (что для Игоря было не свойственно) засели в лесу возле речки, от палящего солнца их скрывал огромный выросший не далеко от берега дуб. В его тени, учитывая легкую, исходящую от реки свежесть было неимоверно хорошо. Птички пели в кронах деревьев, шелестела на освежающем ветерке трава. А мальчики тогда разговаривали обо всем на свете, сначала как водится обсуждали девчонок, но оба быстро с этой темы ушли, так как никого из них (кроме конечно инженера) эти девчонки не интересовали, потом обсудили недавний фильм, что им показывали в кинотеатре. Сережа и Игорю похвастался что, видел этот фильм бесчисленное количество раз. - Жалко конечно, что ты его так и ее посмотрел — вздыхал Жилин, поднимая голову к небу - Ну ничего, вот домой вернемся, вместе посмотрим — отвечал тогда Игорь. Чуть сжимая Сережину руку в своей, у последнего тогда странное чувство в животе появлялось, воздушное такое, оно щекотало внутренности, заставляло глупо улыбаться и краснеть, едва сжимая чужую руку в ответ, неловко переплетая пальцы и пытаясь от смущения подобрать слова чуть дольше обычного. У Игоря казалось такой неловкости не было. Он как будто знал каким образом на Сережу влияют его прикосновения. А их было много — случайно коснуться рукой во время завтрака или пока они играли в футбол, стянуть с его головы фуражку и надеть на себя, завалиться на его кровать во время сон-часа. - Конечно посмотрим! - улыбался Сережа — у меня и кассета есть и папа..наверное буде не против, ему этот фильм тоже нравится… я его ведь поэтому так и люблю. А потом был пожар. Испортивший то лето не только Игорю или Сереже, а всем кому не посчастливилось тогда там оказаться. Кино они так и не посмотрели. И сейчас, дым и огонь, охватывал сон Жилина, горел дуб за их спинами, солнце резко и не естественно ушло за горизонт, потемнело. Послышались крики. Несмотря на то что было они на улице. Дышать с каждым рваным вздохом было все труднее. Дым заполонил все. Сережа закашлялся, выставил руку перед собой, но Игоря там не было. *** Игорь проснулся от того что сквозь сон услышал как мент ворочается в постели, да еще беспокойно так, то что кошмар ему снится он сразу понял. Кот на него из темноты смотрел двумя круглыми глазами, явно призывая к действию. Жетон, спящий в его ногах кажется ни о чем не подозревал и просыпаться, что бы успокоить хозяина даже не думал. Катамаранов поднялся с постели, зыркнув на кота в ответ. - Ид я... иду, ч глзами ссверлшь — пробормотал он, аккуратно открывая скрипящую дверь в комнату Жилина. Сюда он обычно не заходил, поэтому быстро окинул ее взглядом. Но осмотреть как следует не получилось, первым, что он увидел, был ворочащийся во сне мент, и черная, мелкая хвостатая тварь сидящая на нем сверху. Заметив это существо, Игорь угрожающе направился в его сторону. Замахиваясь на него рукой. - А н пшел отсюдава, мента тргать нлзя — пробормотал он, махая кулаком из стороны в сторону. - я вам скзал Срегу искть, а не людей мучть. Хвостатый при виде Катамаранова сжался так что сквозь тонкую черную кожу выступили позвонки и поджал под себя голый хвост. А в следующее мгновенье и вовсе исчез. Игорь, насколько мог, аккуратно сел на край кровать, силясь не разбудить Жилина окончательно и приложил к его лбу, свою тонкую, запачканную в мазуте руку. Ворочаться он тут же перестал, открыл глаза и встретился со взглядом Катамаранова. - А ты чего это тут, мой хороший ?- ласково спросил он садясь в кровати. А Игорь все вспомнил, как только увидел жилинский кошмар, наклонился вперед и быстрым, рваным движением, заключил Жилина в объятья. - Ссерга! Нашелся !