Последняя воля

Дост мёртв, как и хотел Николай. Но что-то ему от этого совсем не радостно… В душе блондина что-то сломалось. Что-то, что он не хотел никому показывать. Да и никто бы не понял, кроме одного человека, но вот его уже нет… Когда Дост умер, Гоголь почувствовал эфемерное ощущение той долгожданной свободы, о которой мечтал. Но это чувство было настолько кратковременным, что его затмило доселе неведомое ему чувство. Оно стояло камнем в его груди и не вздумывало уходить. Сразу после той трагедии, Николай подошёл к остаткам друга. — Я похороню то, что от него осталось, — скорбно сказал Гоголь остальным, беря руку Достоевского. На среднем пальце руки Фёдора красовалось серебренное кольцо с красивой гравировкой. Николай, будто зачарованный вцепился взглядом в это кольцо, вспоминая, как целовал эти тонкие длинные умелые пальцы. Потом Николай его снял, решив, что оно должноостаться с ним, аак память. С этого времени он всегда будет носить его на шее, как подвеску, как-то единственное, что осталось от его друга. Николаю самому стало смешно от этого определения. — " Друг…», — саркастически подумал он. Закопать руку блондин не смог, всё собирался, но никак. Гоголь залил её формалином. Теперь баночка с ней стояла у него на столе. Так проходили его дни. Каждое утро и перед сном он целовал эту баночку и с нежностью смотрел на руку. Одного дня ему приснился сон. Николай ощутил нежные прикосновения рук, это был Фёдор, он с тоской смотрел на блондина. — Коля, отпусти меня… Меня больше нет, как ты и хотел. — Нет…нет, я не хотел, — на глаза наворачивались слёзы. — Прощай. — Нет, нет, не уходи, прошу! — молил Гоголь. Но сон безжалостно заканчивался и вскоре Николай проснулся в холодном поту. — «Он приходил, приходил ко мне», — тревожно думал блондин. Немедля, Гоголь встал с кровати, взял банку с рукой и в чём был пошёл на улицу. — «Нужна лопата, но ничего и так справлюсь». Светила луна, освещая небольшую поляну. Посреди неё Николай опустился на колени. Из глаз капали слёзы. Он закрыл лицо руками. — Я отпущу тебя, я отпущу тебя, Фёдор, и стану свободным, обещаю! — плакал и кричал блондин. — Я исполню твоё последнее желание. Как не в себе Гоголь начал рыть землю руками. Грязь заходила ему под ногти, пачкала пижаму. Вот уже образовалась небольшая яма. — «Надо ещё, больше, глубже. Я исполню его желание», — растирая грязь и слёзы по лицу. Где-то полчаса, как угорелый, Николай копался в земле, когда задача была выполнена, он открыл баночку с формалином и извлёк оттуда руку любимого человека. — Прощай, — обнял конечность на последок. Блондин бросил руку в яму и начал закапывать. Закончив выполнять, как он считал, свой долг перед Достом, Гоголь обессилено сел возле свежей могилы. — Я свободен… Я свободен. Я свободен! Ха-ха-ха я свободен! — Николай заходился в истерическом смехе. Но смеялся он недолго. З разноцветных глаз вновь брызнули слёзы. Теперь он чувствует себя одиноким. Самым одиноким человеком на свете. — «Зачем мне свобода, когда нет его рядом?..» Мутным взглядом блондин, как под гипнозом, смотрел на банку с формалином. Одним движением он осушил её и вытер губы. Всё, это верная смерть. Остаётся ждать. Гоголь лёг на могилу, прижимаясь к ней своим телом. — Вот и всё, скоро мы будем вместе, мой дорогой. Свобода ничто, по сравнению с тем, что у нас было с тобой, — блаженно закрыв глаза.