Покушение на свободу

– Спасибо, – Ши Цинсюань приветливо кивнул молодому пареньку, что обслуживал их столик. – Молодой человек, могу я поинтересоваться, как вас зовут? – Вэнь Цюнлинь, Господин, – официант неловко улыбнулся. – Я Вас запомнил ещё с прошлого вашего визита. Вам понравилось выступление? – Не без этого, – Ши младший виновато взглянул на паренька. – Однако… Наш сегодняшний визит, к сожалению, вызван не только интересом к музыкальному таланту вашей замечательной группы. Думаю, молодой человек, вы знаете о чём я говорю.       Вэнь Цюнлинь понимающе кивнул. Естественно, он знал причину их прихода. А также прекрасно знал, кто является третьим гостем за этим небольшим столиком.       Молодой человек в элегантном красном костюме и с очень уж беспокойным взглядом. Вэнь Нин знал, кто это такой. И всеми силами пытался не смотреть на него. При всём своём покладистом и добродушном характере, ему не чужды были отрицательные эмоции. Не хотелось бы испортить настроение никому из гостей. Да и себе тоже.       Именно поэтому парень слегка кивнул головой и сказал: – Если… вам что-нибудь понадобиться, зовите меня. – Непременно, – Ши Цинсюань мягко улыбнулся ему. Однако потом, чуть нахмурившись, спросил: – Как он?       На этот вопрос Вэнь Нин отвечать не спешил. Он долго смотрел прямо перед собой, а потом виновато покачал головой, негромко извинившись: – Прошу меня простить, но мне запрещено говорить об этом, – парень почувствовал на себе пристальный взгляд Хуа Чэна. – Господин знал, что вы придёте. И сказал ничего не рассказывать. По-хорошему, я вообще не должен с вами сейчас разговаривать, но… П-просто знайте, что Господин не слишком рад вас видеть. – Оно и не мудрено, – Ши младший покачал головой. – Хорошо, можешь идти. Если понадобиться, то мы позовём. – Вас понял.       С этими словами он развернулся и пошёл дальше по столикам. Гостей, на этот раз, было куда больше обычного. А всё из-за того, что в этот раз «Бестии» пообещали аудитории какой-то сюрприз. Какой именно, Цинсюань не знал, так как Се Лянь упрямо хранил молчание, лишь хитро улыбаясь. Лишь сказал, что концерт будет необычным.        Глубоко задумавшись над причиной такого ажиотажа, парень слегка подскочил на месте, когда его руки коснулась чужая холодная ладонь. Хэ Сюань придвинул бокал с вином поближе к нему, а сам продолжил скучающим взглядом осматривать сцену, на которой изредка появлялись музыканты. И все они, как один, даже взглядом не удостоили аудиторию. Хотя… нет. Один человек всё же посмотрел в их сторону. Фан Синь. Лишь на мгновенье, но холодный янтарный взгляд всё же зацепился за столик и практически тут же исчез, как и сам гитарист.       Хэ Сюань стал единственным, кто увидел этот секундный взор. Его компаньоны в это время были заняты своими делами, не особо зацикливаясь на происходящем. Оно и не удивительно. Сцена утопала в темноте и лишь редкие проблески тёмных силуэтов давали понять, что там вообще кто-то есть. Се Ляня же парень заметил по чистой случайности. Просто повезло.       Он тихо выдохнул, взглянув на виновника столь тяжёлых настроений, царящих в коллективе. Хуа Чэн нервно озирался по сторонам, осматривая интерьер и проходящих мимо людей, выискивая взглядом один единственный силуэт. Но, как не пытался, каждый раз разочаровывался. Он не знал, как выглядит Се Лянь. Он не знал, кто такой Фан Синь. Не зная ничего, парень чувствовал себя крайне неуютно. Словно кролик, над которым кружит ястреб.       Ши Цинсюань глянул на него, сочувствующе сощурившись. Бакал с вином в его руках слегка подрагивал в такт указательному пальцу, что нервно стучал по хрупкому стеклу. Лёгкий звон утопал в шуме толпы, с таким нетерпением ожидающих начала шоу.       Ши младший сделал небольшой глоток напитка и тяжёлым взглядом окинул их разношёрстную компанию из трёх персон. – Се Лянь здесь, – кратко бросил Хэ Сюань. – Ты его видел? – Ши Цинсюань тяжело вздохнул, когда парень утвердительно кивнул. – Что ж… Он жив и с ним, судя во всему, всё в порядке. Ну… На сколько это позволяет ситуация. – Да… – Хэ Сюань отпил вина. – Слушай, не по времени спрошено, но зачем ты взял его с собой? Да и в принципе обо всём рассказал. – Потом узнаешь, – просто бросил парень. – Изначально я просто хотел убедиться, что с Се Лянем всё нормально. Не забывай, я не говорил, куда мы поехали и не выдавал всё целиком. Просто сказал, что знаю, где он. Я же не предатель, в конце концов. – А Бай Усяна зачем с собой взял тогда? – слегка раздражённо спросил Хуа Чэн, сцепив руки в замок. – Даже если он остался в машине, это не умоляет того факта, что он здесь. Что он за важная шишка, раз обязан всё знать?! – Не тебе от меня требовать что-то сейчас, Господин Собиратель цветов, – Ши Цинсюань надменно хмыкнул. – Я мог без особых проблем и лишних ушей рассказать обо всём Баю. Но, к сожалению или нет, смиловался над твой несчастной мордой. Се Лянь не погладит меня по головке за мои действия, но я всё равно помог тебе. Так что лучше сиди молча и не делай ситуацию ещё хуже, чем она уже есть. Ты уже достаточно наломал дров.       Хуа Чэн пристыженно опустил голову, а Ши младший на это лишь тихо фыркнул. Вот упал же этот пень на его бедную головушку. Столько лет вместе были, а тут такое! И вот взбрело же Хуа Чэну подозревать Се Ляня в измене. А то, что сам юноша несколько недель кряду ходит и капал ему на мозги по поводу работы и обещаний его ничуть не смутил. Да во приоре такой человек не способен на измену. Слепому было видно, что Се Лянь искренне держится за парня. Все цело ему принадлежит душой и телом, и никогда не был настроен что-то менять. Однако самому Хуа Чэну это было невдомёк. А ведь умный, вроде, человек!       Ши Цинсюань приложил ладонь ко лбу, словно мучаясь от сильнейшей мигрени. И как всё могло так сложиться? Казалось, эта парочка просто не умеет ссориться. Спокойный и уживчивый нрав Се Ляня отлично сочетался с, местами, буйным, но заботливым и чутким характером Хуа Чэна. Они мягко и ненавязчиво подгоняли друг друга, держа отношения в тонусе. Кто бы мог подумать, что одна ошибка, совершённая когда-то, понесёт за собой ещё с десяток и приведёт к подобному результату. Крупица за крупицей… – Как… как давно вы знали, что Гэгэ музыкант в группе? – тихо поинтересовался Хуа Чэн, больше не выглядя особо то уверенным в своих действиях. – Пару месяцев, – уклончиво ответил Хэ Сюань. – Мы сами узнали об этом случайно, – негромко продолжил Ши Цинсюань. – Я перед новым годом заказал столик в этом ресторане. А их группа как раз выступала тут. Мы узнали его во время выступления. – Почему тогда не рассказали? – Принц взял с нас слово молчать, – фыркнул Хэ Сюань. – Он не спроста держит свою личность в тайне. – Он бы не хотел, чтобы его работа стала достоянием общественности, – Хуа Чэн быстро понял мотивы возлюбленного. – Да. Вполне в его духе. – На самом деле… – Ши младший задумчива глянул на него. – Когда я заказывал столик, он попросил заказать на трёх персон. – То есть…? – Слушай, – вздохнул парень, – хочешь верь, хочешь нет, но он собирался обо всём рассказать тебе. Вроде как вчера вечером. – …        Хуа Чэн опустил взгляд, но при этом не выглядел ни разозлённым, ни обиженным. Скорее… задумчивым. Он пару раз глянул в сторону сцены, где то и дело мелькали силуэты людей. – Хм… Занимательно, – с каким-то странным интересом выдал Цинсюань, наблюдая за этим. – Ты не выглядишь злым или расстроенным. Почему? – Гэгэ действовал из соображений здравого смысла. Для меня понятно его желание находиться в тени, когда речь касается чего-то публичного, – Хуа решил удовлетворить его любопытство. – Да, я много где перегнул палку, не подумав о последствиях. Однако могу ли я винить Гэгэ в том, что он предпочёл скрытую работу? Думаю, что нет. Это не криминал, чтобы о нём беспокоиться сверх меры. Так что и обижаться смысла тоже нет. Тем более, ты сам сказал, что он хотел рассказать мне про это. – После всей это ахинеи с невыполненными обещаниями и обвинениями в измене я успел забыть, что ты умеешь думать здраво, – Ши Цинсюань не упустить возможности его поддеть. – Я рад, что ты так считаешь. Старина Се явно не обрадовался бы, если бы ты начал предъявлять ему ещё и за ложь. – Я пришёл сюда не претензии высказывать, а молить о прощении, – с мрачным видом произнёс Хуа Чэн. – Я не строю надежд, но в глубине души… готов сделать всё, что угодно. Если Гэгэ скажет уходить – я уйду. Не стану мозолить ему глаза. Лишь бы только не…       Он не смог договорить, но всем и так было понятно, что парень имеет ввиду. Если Се Лянь скажет не попадаться на глаза, то ещё есть шанс всё исправить. Но если он пожелает расстаться – можно считать их отношениям конец. Нет более прямого способа сказать о ненависти, чем стоя прямо перед обидчиком, высказывая всё ему в лицо. Теперь всё зависит только от Се Ляня. – Для начала нам стоит хотя бы уговорить его с нам поговорить, – хмуро заметил Ши Цинсюань. – Спешу заметить, не только тебе он не рад. «Крысы» теперь тоже у него в чёрном списке. – Ты правда считаешь, что он может прогнать тебя? – Хэ Сюань скептически приподнял бровь. – Если он и на меня обиду затаил – прогонит, – спокойно сказал Цинсюань. – Я раскрыл секрет, который он просил не разглашать. Его право. На это я уже никак не могу повлиять. Остаётся только ждать. – Разумно, – согласился парень.       В зале выключился свет. Среди гостей образовалась практически полная тишина. Лишь слабые шепотки гуляли по столикам. Все ожидали начала шоу. Хуа Чэн нервно сжал ладони в кулаки, внутренне напрягшись. Как бы он не пытался себя успокоить, ничего не помогало. Ему нужно увидеть его. Очень. Ши Цинсюань подозрительно глянул на него. Парень не знал, что у Хуа Чэна в голове. И это пугало. Кто ему мешает внезапно вскочить и выбежать на сцену? Возможно, он и Хэ Сюань смогут его остановить, но… Ши младший едва заметно выдохнул, искренне понадеявшись на благоразумность этого человека.       Со сцены раздались хлопки. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Отрывистые и громкие. Они заставили зал полностью затихнуть. Как только в помещении воцарилась тишина, человек, что стоял в темноте, взял что-то с колонки у кулис и положил к себе на плечо. Секунда. Две. И по залу разлилась мягкая мелодия скрипки, на пару с клавишным инструментом. По залу прошёлся тихий ропот. Никогда эта группа не использовала этот инструмент. Однако это было не единственным, что могло удивить гостей сегодняшним вечером. Не было приделу удивления, когда включился прожектор и выступающие начали петь. * Текст FIZICA, SOBOLIHA — Потеряли всё* Вэнь Цин: «Тебе Снится рассвет Дня, в котором Смерти нет. . Я не вижу Эти сны, Не спастись мне От вины. .»       Вэнь Цин как всегда неизменно стояла за синтезатором и умело управлялась с клавишами, при этом исполняя роль вокалиста. К ней завсегдатаи уже привыкли, но что их по истине удивило, так это скрипка в руках вечно холодного гитариста Фан Синя. Маска неизменно скрывала его лицо. Да и не интересно оно было сейчас зрителям. Отточенные временем и практикой движения смыка завораживали до невозможного.       Даже Хуа Чэн, видящий игру возлюбленного, невольно открыл рот от восхищения. И тут же едва не вскочил, когда гитарист внезапно начал петь дуэтом с девушкой.

Фан Синь и Вэнь Цин:

«Мы с тобой давно

Зарыли в землю все мечты.

И нам осталось лишь одно –

Объятья вечной пустоты.

С надеждой ждали перемен,

Вдвоём смотря на горизонт.

Но горечь обрели взамен

И вместе потеряли всё.»

      Только заслышав пение Фан Синя, его фанаты тут же чуть ли не взорвали зал своими воплями. Казалось, даже сам гитарист на мгновение опешил. Трудно сказать, так как он ни на мгновение не выходил из образа.       Се Лянь пел не так виртуозно, как играл, так что восхищение толпы казалось новоприбывшим слегка непонятным. Да и Ши Цинсюань удивился бы подобному ажиотажу, если бы не Лан Цяньцю, что промывал ему мозги на счёт «Бестий» ни одну неделю. Из его рассказов выходило, что Фан Синь никогда не пел. Гитарист и не брал более высокую планку. Незачем было. Так что внезапный дебют привёл аудиторию в настоящий восторг. Парень перевёл взгляд на Хуа Чэна, что сидел с таким лицом, будто увидел перед собой божество. Его единственный глаз так и искрил восхищением. Но, что было занятно. Если Хуа взгляд не отрывал от величественной фигуры перед собой, то сам Се Лянь не удостоил его вниманием вообще. Словно намеренно делал вид, что его тут нет.       Вступительная песня подошла к концу и зал взорвался аплодисментами. Фан Синь снял с плеча скрипку и убрал её обратно. Он нацепил на себя гитару, уходя в самый тёмный угол сцены. А потом поднял взгляд.       Ши Цинсюаня и Хуа Чэна пробрало до костей, когда сквозь прорези безызменной серебряной маски на них уставились два янтарных глаза. Уголок рта слегка дёрнулся на бледном гримированном лице. Се Лянь узнал их. Определённо узнал. – К-как думаешь, он сильно злится? – Ши Цинсюань не смог сдержать нервного смешка. – Сильно, – Хуа Чэн сглотнул.       Ему не могло привидеться. Се Лянь… хотел усмехнуться. Это странное подёргивание губ в самом деле грозилось перейти в лёгкую ухмылку. Парень слегка прищурился, буравя возлюбленного взглядом. Однако, как ни пытался, не мог больше столкнуться с ним. Фан Синь занял своё место среди музыкантов, больше не отсвечивая.       Хуа Чэн краем уха слушал вступительные речи Красной вдовы, размышляя о том, каким образом он мог не понять, что Фан Синь на постере этого неугомонного мальчишки Цяньцю – это Се Лянь. Хотя, мало кто обвинил бы его в неосмотрительности и невнимательности. Он видел всех членов группе на том новогоднем выступлении, где Се Лянь впервые познакомил его с коллегами, однако сейчас, глядя на них, с трудом признавал в этих людях ту компанию. Грим и костюмы изменили их до неузнаваемости.       Концерт длился около часа. Вэнь Цин и Се Лянь поочерёдно сменяли друг друга, продолжая удерживать внимание толпы. Их дуэт был самым запоминающимся событием этого вечера. Был ровно до тех пор, пока музыканты не объявили о завершении концерта.       По всем правилам, устоявшимся в их небольшом коллективе, мероприятие всегда закрывала Красная вдова. Однако в этот раз что-то поменялось. Девушка с красно-белым гримом кивнула стоящему подле неё Фан Синю и грациозным движением руки передала тому микрофон. Публика застыла в ожидании. Гитарист пару раз стукнул указательным пальцем по защитной решётке и начал в своей обычной отстранённой манере: – Дорогие друзья и гости нашего концерта, – его голос лёгким шелестом раздавался из колонок. – Мне выпала честь закрыть последние выступление нашего коллектива в этом сезоне. Следующий концерт намечается через пару месяцев, когда наша команда наберётся сил и появится на сцене с новыми песнями и настроем радовать вас.       Гости одобрительно зашумели. Фан Синь поднял ладонь вверх, призывая к тишине. – Думаю, самые первые слушатели, что прошли с нами столь долгий путь длинной в несколько лет, помнят, что у нашей команды есть старая интересная традиция. Как группа «Бестии» только была основана, каждый из участников носил на себе маску. И постепенно, один за другим, мы снимали их, когда считали нужным. Член группы сам решал, когда пришло время. И вот, спустя столько лет со дня основания, я остался единственным, кто скрывает лицо. Не пора ли исправить сие недоразумение?       Фан Синь хмыкнул, когда по залу прошлись восторженные шепотки. Кому, как не ему знать, что среди фанатов ходят теории о том, как же выглядит тёмный гитарист на самом деле. Да, всем было понятно, что он будет в гриме, но это всё равно лучше, чем холод серебряной маски. – Сегодняшний вечер положит конец загадкам и тайнам, – торжественно объявил он, позволив себе лёгкую хитрую улыбку. – Пора открыть завесу.       Его рука медленно потянулась к обрамляющей верхнюю половину лица серебряной маске. Зрители затаили дыхание. В зале повисло напряжение. Гитарист, словно издеваясь, намеренно неспеша убирал руку. И через пару секунд томительное ожидание подошло к концу.       На людей со сцены смотрел молодой человек своими чистыми холодными янтарными глазами. В сочетании с мрачной улыбкой на бледном лице, он производил эффект загадочности. Грим на нём был одним из самых мрачных. В сравнении с другими участниками, он выглядел даже жутким. Бордовые узоры, что так ярко контрастировали в сравнении с светлым оттенком кожи, больше напоминали кровь.       Так непривычно было смотреть на Фан Синя без маски. Словно совсем другой человек. Пару мгновений в зале стояла гробовая тишина. А потом, словно цепная реакция, хлопки стали раздаваться от разных столиков. Вскоре концертный зал буквально утопал в аплодисментах.       Се Лянь тихо хмыкнул и, убрав с лица улыбку, низко поклонился. Вслед за ним склонились и остальные члены группы. Занавес закрылся. Гости в зале стали расходиться. – Ну? Что теперь? – Хуа Чэн глянул на Ши Цинсюаня. – Секунду, – Ши младший призвал его к молчанию. – Смотри.       Парень перевёл взгляд туда, куда указывал Цинсюань и увидел, как у самого края сцены стоит Фан Синь и тот мальчишка-официант. Гитарист что-то нашептывал ему, при этом глядя прямо на их столик. Судя по всему, информация была серьёзной и требовала немедленного исполнения, так как Вэнь Цюнлинь быстро закивал. Се Лянь кивнул и ушёл обратно за кулисы. Парень же направился прямиком к ним. – Господин просил вам кое-что передать. – Ну так передавай, – сухо бросил Хэ Сюань. – Э-э-э… Не посчитайте дерзостью, но он сказал вам ничего не говорить до тех пор, пока вы не дадите мне чаевых, – выглядел он слегка смущённым, говоря это. – Это его требование. Ничего не могу поделать. – Не извиняйся, – Ши Цинсюань достал деньги из кошелька. – Этого достаточно? – Э-этого слишком много… – Вэнь Нин растерялся. – Господин, я не могу столько принять. – Возьми, – настоял Цинсюань. – Лишними не будут.       Молодой официант мялся пру секунд, но по итогу сдался и принял чаевые. – Ну, ты получил чаевые, – Хуа Чэн слегка прищурился. – Что тебя попросили передать?       Вэнь Нин не обратил на него ни малейшего внимания. В место этого он подошёл к Ши Цинсюаню и наклонился, прошептав что-то ему на ухо. Ши младший внимательно его выслушал его и серьёзно сказал: – Хорошо. Я понял. Принеси счёт.       Официант кивнул напоследок и ушёл. – Что он сказал? – Хуа Чэн напряжённо уставился на него. – Парень сказал, что Се Лянь будет ждать нас на заднем дворе заведения. Там где парковка. Он сказал подождать, пока большая часть гостей разойдётся. Минут через десять можем идти, – Ши младший задумчиво свёл брови к переносице. – Я думаю, что он не просто так дал нам возможность поговорить с ним. Он что-то хочет от нас. – Или от него, – фыркнул Хэ Сюань, указывая на Хуа Чэна. – Что бы Принц не придумал, на тихий и спокойный разговор можно даже не надеяться. – Что бы не придумал, у нас есть лишь один шанс всё исправить, – мрачно отчеканил Хуа Чэн, скрестив руки на груди. – Больше возможности может и не представиться.       Ши Цинсюань согласно кивнул ему, а Хэ Сюань лишь хмыкнул, совершенно незаинтересованный в происходящем.

***

– Ты уверен, что он должен быть тут? – Бай Усян шёл позади их импровизированного отряда, выглядя при этом слишком уж расслабленно. – Я сказал то, что мне передали, – через плечо бросил Ши младший. – Я бы не был так сильно уверен в твоих словах, – хмыкнул мужчина. – Больше похоже на засаду. – Ты серьёзно? – Хэ Сюань скептически поднял бровь. – Более чем.       Хуа Чэн шёл бок об бок с Уюном, даже не вникая в перепалку. Его мысли сейчас занимал лишь один человек, от предвкушения встречи с которым внутри всё сжималось от страха. – Вон он, – Черновод резко остановился.       У самого дальнего края, где машин практически не было, стояла небольшая группа людей. Хуа Чэну не составило большого труда узнать среди них и Се Ляня, и Вэнь Цин, и всех остальных. Среди них даже оказались Вэнь Нин и Лань Ванцзи, которые были в зале всё это время. Все они стояли возле Се Ляня, который всё ещё был в гриме и костюме гитариста. Единственное, что на нём было ново, так это чёрная куртка, которую, скорее всего, ему одолжил кто-то из группы.       Первым приближение четвёрки заметил парень, которого Хуа Чэн запомнил по тому случаю с Эмином. Именно ему они отдали пса на передержку. Вэй Усянь, кажется. Парень всполошился и легонько ткнул Се Ляня локтем, указывая в сторону.       Взгляд юноши, стоило ему увидеть эту странную делегацию, тут же посуровел. Он развернулся и широким шагом направился к бывшим товарищам, остановившись в паре метров от них. На его лице играла мрачная улыбка. – Кого я вижу в столь чудесный вечер, – шелестяще начал Се Лянь. – Я безмерно рад видеть вас, господа. Зачем пожаловали?       При всей своей тягучести и обманчивой сладости, его голос так и сочился ядом. Слова слетали с его языка и острым осколком стекла впивались в сердца. Атмосфера стала ещё более угнетающей. – Гэгэ, прошу, выслушай, – Хуа Чэн сделал шаг вперёд. – Нам не о чем с тобой говорить, – отрезал Се Лянь. – Обвинил меня в неверности, а теперь собираешься вымаливать прощения? Быстро же ты меняешь своё мнение.       Его глаза зловеще сверкнули. – К слову об этом, – юноша торжественно взмахнул рукой. – Прошу твоему вниманию. Моя любовница, Вэнь Цин. Леди, к которой у меня нет ничего, кроме дружественных чувств.       Вэнь Цин надменно вскинула голову, с немой злостью глядя на Хуа Чэна, который был ни жив, ни мёртв. – Гэгэ… Прошу, прости меня! – взмолился он. – Я балован! Я полный идиот! – К чему мне твоя брань, – сухо припечатал Се Лянь. – Хуа Чэн, твои слова в последнее время имеют меньше доказательной базы, чем у меня желания с тобой разговаривать. Я же говорил, не важно, кто о чём говорит. Слово – лишь пустой звук. Действия – вот, что действительно имеет значение.       Он сделал пару шагов вперёд, отстранившись от группы, что по единственному его слову готова была гнать взашей любого, на кого он укажет. – Всё же интересно получается, – юноша прохладно усмехнулся. – Цинсюань, а ты не обманул моих ожиданий. Привести его после нашей ссоры… Меньшего я от тебя и не ждал. Да и сам ты сюда притащился на пару с этими двумя. Смело… Очень смело.       В голосе звучала жгучая насмешка. Ши Цинсюань слегка сжался под его пристальным взглядом и прижался ближе к Хэ Сюаню, что заметно так напрягся. Бай Усян же на его слова лишь хмыкнул и пожал плечами. Словно его это вообще не колышет. – Я говорил об этом и повторю в последний раз, – Се Лянь прищурился. – Иметь дел с вами я больше не желаю. Видеть – тоже. При следующей встрече, если таковая состояться, можете даже не думать, что я стану говорить просто так. Ни один член «Крыс» не будет желанным гостем. Ясно?       Хуа Чэн крепче сжал кулаки. По его скатилась одинокая слеза. – А, ещё кое-что, – юноша достал из кармана две книжонки. – Хуа Чэн, ты же обвинял меня в бесчестности и обмане не так давно. – Я не…! – воскликнул парень, но его беспардонно прервали. – Моё прошлое является для многих покрытой паутиной тайной, – равно проговорил Се Лянь, смотря на дневники в своих руках. – Думаю, можно исправить сие тотальное недоразумение. Может быть, тогда вы, наконец, решите, кто я такой.       Он размахнулся и швырнул обе книги в сторону бывших товарищей. Уюн ловко подхватил их в воздухе и хмуро осмотрел, переводя глаз с дневников на их хозяина. Подобного поворота даже он не мог предугадать. – Сяньлэ, что это? – То, о чём даже ты не знал, – Се Лянь тихо и горько усмехнулся. – Уюн, думаю, ты сможешь объяснить, о чём говориться в этих дневниках. – Что…? – лицо Бая приобрело непередаваемое выражение. – Сяньлэ, что ты задумал? – Просто собственноручно открыть ту истину, которую знать людям было не обязательно, – легко ответил юноша. – Лучше уж я и по своей воле, нежели кто-то другой и без моего ведома. Слишком много людей без спроса влезло в мою жизнь. Пора бы с этим завязывать.       Се Лянь сказал всё, что хотел сказать. Он широко улыбнулся и, развернувшись, сказал друзьям: – Пойдёмте. – Гэгэ, стой! – Хуа Чэн метнулся в его сторону, однако Бай удержал его на месте, не давая наделать ещё больше ошибок. – Отпусти! ГЭГЭ!       Се Лянь даже не обернулся. Он вместе с «Бестиями» пошёл в сторону ресторана. Вэнь Цин шла по правую сторону от него и, что-то говоря, положила руку к нему на плечо. С другой стороны встал Цзян Чэн. Все члены группы раз за разом поворачивались в сторону бывших товарищей старшего гитариста и бросали на них агрессивные и злые взгляды. Не прошло и минуты, как на парковке остались только члены «Крыс» и Бай Усян.       Мужчина отпустил Хуа Чэна и тот тут же грохнулся на колени, не переставая лить слёзы. Ши Цинсюань положил ему руку на спину. – Хуа Чэн…? – Всё… кончен… – дрожащим голосом пробормотал парень. – Ничего больше не исправить.       Уюн хмыкнул. Он не выглядел расстроенным. Скорее, слегка обеспокоенным. Сжимая дневники Се Ляня в руке, он мысленно отметил, что при следующей встрече стоит задать юноше парочку вопросов. – Пойдёмте, – скомандовал он. – Тут нам больше делать нечего.       Приподняв Хуа Чэна за шкирку, Бай Усян подхватил его под локоть и повёл к машине. Парень не сопротивлялся. Ши Цинсюань и Хэ Сюань покорно последовали за ним. Парковка осталась пуста.