Часть 7. Студенчество
5 мая 2025 г., 17:23
Первое сентября. И совсем не такое, как было в школе. С самого утра стояли пары: лекция по истории, две практики по матанализу и ещё невесть что, интригующее набором букв вместо названия дисциплины. С восьми утра Саша и его многочисленные однокурсники сидели на лекции, скучающе записывая дату за датой, которые говорил преподаватель, судя по голосу, сам не до конца проснувшийся.
Математический анализ был уже повеселее. Саша увидел в сборе почти всю группу, а на доске были приятные сердцу цифры и буквы. Математик лихо решал накрученные им самим же уравнения, вызывал к доске по очереди всех собравшихся решить по одному «маленькому уравненьицу», и так пролетели две пары.
На первой паре Саша сидел рядом со своей, как оказалось, одногруппницей. Внимательно наблюдал, как аккуратным почерком она выводит в своей тетради конспект, стараясь успевать за каждым словом и делать минимум сокращений. Да так и просидел, расчерчивая тетрадный лист синими завитками вместо конспекта по истории Древней Руси с самого её зарождения. «Вот, попрошу у неё конспект, и на этой почве мы подружимся», — решил Саша за себя и за свою одногруппницу.
Только на второй и третьей паре компанию составил другой одногруппник, темноволосый парень с таким же прямым, как у Саши, носом и ярко-зелёными глазами. Он, казалось, еле открыл глаза, умаявшись на лекции по истории, однако за математиком успевал записывать каждую букву и каждую цифру.
— Миша, — протянул руку одногруппник на перерыве.
— Саша, — пожал ему руку Саша в ответ.
И тут на их рукопожатие опустилась третья рука. Черноволосый парень с карими глазами и вздернутым носом, с самого утра активный и пытающийся со всеми заговорить.
— Лёша, — представился он. — Я староста группы, вы же не против, надеюсь?
— Будешь против тебя, конечно, — усмехнулся Миша. — Мне с тобой ещё четыре года в комнате вместе жить.
— Я не против, ты очень подходишь на эту роль, — ответил Саша. Ещё с утра приметил, как Лёша носится по коридору, с кем-то обсуждает предстоящие занятия, с серьёзным лицом подсказывает каждому и каждой, где в этом корпусе буфет и как следует добираться до самого дальнего общежития, чтобы тратить меньше времени на дорогу.
— Вот и сработаемся! — сверкнул глазами Лёша. И вернулся за первую парту, заговаривать преподавателя и выяснять, каким образом они будут получать оценку за семестр.
Четвёртой парой оказалась очередная потоковая лекция. Что-то про введение в специальность, только более умными словами, которые не вместились полностью в маленький квадратик расписания. Только Саша начал закрывать глаза, подперев щёку рукой, как услышал:
— Ребята, не разбегайтесь, сейчас мы вам вручим студенческие билеты!
По очереди первокурсники спускались с верхних рядов вниз, к замдекана, проводившему эту пару, и представителям своих кафедр, которые составили ему компанию. Получали свои студенческие билеты, где чёрной гелевой ручкой аккуратным почерком было выведено имя и номер билета, стояли свежие ярко-синие печати факультета и закорючка подписи представителя деканата.
Саша забрал свой. Усмехнулся, подмечая, как нелепо получился на фотографии. Вроде пытался выглядеть серьёзным, но глаза выдавали испуг.
— Слышал от старшего курса, что иногда им не верят, что это их студак, даже в деканате! — тут как тут был Лёша. — Саша, завтра физика, а там лабораторные. Будь со мной в бригаде! И Мишу с собой возьмём!
Саша растерялся. Эта живость Лёши, его энергия, бьющая через край, его активизм — всё это поднимало со дна души воспоминания о школе. Таким же егозой был сам Саша, собравший вокруг себя ещё трёх товарищей. Но жизнь не стоит на месте. Нужно искать новое окружение, не цепляться за прошлую дружбу, которая давно ушла, ещё два года назад.
— Да, конечно, — ответил Саша.
Лёша похлопал его по плечу:
— Отлично!
И умчался до деканата. Занятие закончилось, и вся толпа первого курса радиотехнического факультета медленно поплыла из аудитории по своим делам. Кто-то решил прогуляться таким тёплым сентябрьским днём, кто-то пошёл на праздник для первокурсников, который вовсю шёл с самого утра и уже думал закончиться. Саша пошёл домой. Хоть и привык много учиться в школе, первый день в университете его утомил. Хотелось набраться сил перед новым днём.
Второго сентября пары стояли не с восьми утра, как в первый день учёбы. Составители расписания всё же пощадили студентов и сделали четыре пары со второй. Была и пресловутая физика, и снова матанализ, уже лекция. Саша на физике был с Лёшей и Мишей, втроём они разбирались с лабораторной установкой.
— Нежнее надо, нежнее, что ж вы так над брусками издеваетесь! — причитал физик, наблюдая, как первокурсники хватают оборудование, швыряя составляющие части установки туда-сюда. Тяжело вздыхал, когда подписывал кривые, кое-как сделанные протоколы наблюдений, мысленно молясь, чтобы студенты сделали хоть что-нибудь к следующему занятию.
На лекции же Саша вновь сидел в компании своей одногруппницы. Узнал, что её зовут Соня, и теперь выжидал подходящий момент, чтобы познакомиться поближе. Миша куда-то исчез сразу после лабораторной, а Лёша общался с очередной компанией в другом конце аудитории. Саша достал на стол большую тетрадь в клетку и новую ручку. Перебирал пальцами, оглядывая всех собравшихся. Насколько помнил из расписания, здесь должно было собраться пять групп.
— О, ты же Саша, — загадочно улыбнулась одногруппница, повернувшись в его сторону. — Я тебя, кажется, раньше видела. На городском туре олимпиады.
— В каком году? — оживился Саша. Сам не помнил ничего, кроме задач олимпиады. Не смотрел вокруг, только и думал о том, как решить побольше задач.
— В прошлом, вроде бы, — пожала плечами Соня. — Если помнишь, там была твоя школа, семьдесят первая, и моя, сорок первый лицей. Мой одноклассник место занял и на страну вышел.
— Да, было такое, — чуть усмехнулся Саша.
— Не думала, что буду учиться с тобой в одной группе, — всё улыбалась Соня. — Приятно встретиться снова.
— Ага, — кивнул Саша.
Но не знал, как вести диалог дальше. Хотелось, чтобы беседа развилась, продолжилась вне стен аудитории, завтра, на следующей неделе и даже в следующем месяце. Вот же он, нормальный, кажется, разговор. Может, не всё потеряно, и можно познакомиться, как все парни вокруг, с девушкой.
«Как пригласить девушку на свидание?» — Саша решил найти решение своей проблемы в интернете. А чем ещё развлечь мозг, утомлённый долгим написанием отчёта по лабораторной работе по физике? Компьютер всё равно был свободен, да и никто бы не помешал искать такие «глупости», как говорила бабушка. Сестра как раз гостила у дедушки с бабушкой, а родители опять задерживались на работе.
И ахнул. Чего только он не увидел! Добрые советчики расписали всё, вплоть до того, какие слова нужно говорить, как одеться и как себя вести. Сюда же приплели и то, после какого свидания можно поцеловаться. Саша достал потрепанный маленький листок бумаги и всё тщательно записал. Оказывается, встречаться с девушками — та ещё наука. И Саша, никогда прежде не делавший ничего подобного, решил следовать инструкции, оставленной какими-то знатоками на форуме, до которого парень долистал спустя полчаса изучения всех предыдущих вкладок.
Со следующей же встречи с Соней Саша действовать не решился. Только старался, чтобы этих встреч было больше. Предлагал помочь донести учебники из библиотеки до дома. Брал чай в буфете. Бегал в буфет дальнего корпуса за той самой пиццей, которую любила одногруппница, если этой пиццы не было в буфете того корпуса, где у них были занятия. Наконец попросил конспект по истории, и Соня с радостью вручила ему свою тетрадь.
— Оказывается, в твоих интересах не только физика, — улыбалась Соня, идя с Сашей вдоль коридора после очередной лекции.
— Ну, с одной физикой далеко не уедешь, — отшутился Саша. — Хотя да, интереснее, чем она, вещи в жизни я не нашёл.
— Тем не менее, ты не как эти зануды с олимпиад, как-то шире мыслишь. Дима, мой одноклассник, кроме физики ни о чём говорить больше не мог, — продолжала Соня. Одногруппник казался ей приятным человеком, и каждый такой момент наедине отзывался теплом в её душе. Только дальше идти никто не решался, смущенных улыбок и долгих разговоров пока хватало с лихвой.
Но Саша ловил себя на мысли, что не рассказывал Соне совсем ничего нового. Гонял по кругу одни и те же темы: физику, погоду и школьные будни. Говорил одни и те же фразы, с точностью до каждой паузы и каждой улыбки. А Соня этого даже не замечала. Охотно слушала и кивала в ответ, сияя своими ярко-голубыми, как у Саши, глазами, и всё чаще уводила взгляд в пол, чувствуя пламя на щеках.
«А дальше-то, дальше что?» — хватался за голову Саша, когда оставался один. Сидел в библиотеке, читая том по механике, и не мог сосредоточиться ни на одной формуле. Взгляд бегал по полкам, цепляясь за цветные корешки книг по разным направлениям науки, задерживался на плакатах с портретами учёных и горшках с цветами. Хоть где-то же в этом читальном зале должен быть ответ! Но ответа не было.
— Ну че, Саш, как тебе Соня? — спрашивал Миша. Сел рядом, положив на стол свои тетради и учебники.
— Не знаю, — пожимал плечами Саша.
А что он ещё мог сказать? Собеседник она не такой уж и внимательный, раз ни разу не одернула его ни на одном повторе. Учится хорошо, но это не так удивительно: когда в группе четыре девчонки и двадцать парней, приходится зубами выгрызать себе признание у преподавателей-ретроградов. Одевается тоже нормально: в женской моде Саша не разбирался от слова совсем, это же не физика!
— А она на тебя запала. Только про тебя и щебечет своим подружкам, — посмеялся Миша, похлопав Сашу по плечу.
«Только не это!» — Саша схватился за голову. Вся эта начатая в сентябре история со знакомством стояла комом в горле. Как бы Саша ни пытался себя очернить перед Соней, говоря наскоро слепленный бред:
— У меня родители — тираны, заставляли физику зубрить с математикой, чтоб от зубов отскакивало. И били ещё, чтоб неповадно было. А я вот решил сбежать от них, даже не сказал, куда поступил, и ушёл из дома.
Всё равно Соня тянулась к нему, и с каждым разом только больше. Верила каждому слову. Потому что:
— Саша, боже, ты же такой клёвый, они не понимают!
По крайней мере, то, что Саша слышал в ответ на свою чепуху, звучало именно так. И это разрывало его изнутри. Врать и не краснеть, да ещё и вознестись за счёт своего вранья в чужих глазах — это самое мерзкое, что с ним могло произойти. Если бы отец узнал, как он пудрит мозг несчастной одногруппнице, тогда точно воплотил бы в жизнь что-то из того, что Саша насочинял про него в своей бессмысленной болтовне.
— Зато я на неё не то, чтобы запал… Я… — начал было оправдываться Саша.
Миша лишь улыбался, прищуривая глаза.
— Саш, тебе надо развеяться. А потом мы с Лёшей тебя соберём на свидание, — он положил руки на плечи Саше. — Хотя, нет, Лёша на свидание тебя не соберёт, он сам уже там, — кивнул в сторону, звякнув своими серьгами с крестами.
Саша обернулся и увидел, как Лёша обнимается с какой-то однокурсницей, стоя среди книжных полок.
— Да, Саша, вы тут себе девушек нашли, значит, а меня одного решили оставить, — чуть обиженно протянул Миша. — Ладно, Саш, мне нужна твоя помощь с информатикой, я, кажется, совсем не понимаю эти алгоритмы.
— Да там ничего сложного, смотри… — тут же Саша бросился объяснять одногруппнику последнее задание с практики по программированию.
С Мишей говорить было как-то легче. Саша не выдумывал себе легенду, не приукрашивал и не очернял реальность. Говорил, что думал. И эти беседы наполняли его энергией, воодушевляли, словно давали крылья, чтобы он взлетел поближе к звёздам. Но, вспоминая, что ему неизбежно придётся поговорить с Соней, Саша тут же падал с высоты, как Икар, разбрасывая перья новых надежд во все стороны. Нельзя же просто забыть про человека, в жизнь которого ворвался. И надо бы разобраться, что дальше делать с этим общением.
— О, Саш, кстати, у нас в общаге турнир по бильярду будет. Айда ко мне в команду, — между делом как-то предложил Миша, когда вновь застал Сашу в библиотеке в компании учебников по физике.
И Саша согласился. Совсем забыв, что обещал Соне помочь с пределами и производными из домашнего задания по высшей математике. Соня, впрочем, не обиделась, лишь грустно вздохнула и махнула рукой. «Парни, они неисправимы», — твердила ей мать, когда Соня пыталась найти у неё поддержку.
Но всё же Саша делал попытки поддерживать отношения с Соней, не до конца понимая, что это вообще такое. Подарил букет ромашек, вызвав у неё искренний смех. «Саша, ну где ты видел, чтобы осенью дарили ромашки?» — сквозь слёзы произнесла Соня, принимая букет. «Я подумал, что они тебе понравятся. Оригинально же!» — ответил тогда Саша.
Вместе они изредка прогуливались после вечерних пар до остановки. Жили в одной стороне, только Саше нужно было ехать на две остановки больше. И он провожал Соню до дома, потом идя по тёмным дворам в одиночестве. На душе выл ветер и сгущались тучи. Саша видел этот восторг в глазах одногруппницы, но сам едва ли отвечал тем же. Успокаивал себя тем, что не делает хуже. Хотел верить в это.
Но Соня отошла на второй план с началом ноября. Объявили дату студенческой олимпиады по физике, и Саша бросил всё своё оставшееся свободное время на подготовку. Чаще засиживался в библиотеке, иногда отвлекаясь на помощь Мише с информатикой и математикой, зависело от того, с какими учебниками пришёл друг и какие пары были в этот день.
— Саш, а как ты относишься к… — вдруг начал Миша. Окинул взглядом читальный зал. Кажется, никого из их группы. Да и в целом людей немного. Но продолжил он шёпотом: — К отношениям между людьми одного пола?
Саша вздрогнул, чиркнул ручкой через весь лист.
— Не знаю, — отмахнулся Саша. Подвинул ближе задачник по физике.
— Я просто хотел сказать… Я вот думал недавно, и пришёл к мысли, что мне вообще по барабану, какого пола человек, если он мне нравится. Хотел поделиться этим с тобой, раз с тобой общаюсь. Где-то услышал, что это называется пансексуальность, что-то такое, — продолжил Миша.
Саша повернулся к нему.
— Не, ты не переживай, я же понимаю, что у тебя Соня есть. Я не претендую на её место. А то некоторые считают, что если мне всё равно, то я собираюсь встречаться со всеми, кого вижу, — неловко улыбнулся одногруппник.
Сердце билось в горле. Саша опустил взгляд в пол. Друг доверил ему такую вещь! А он сам даже не заикнулся ни о чем подобном, считая, что школьные увлечения были какой-то шуткой, а всё серьёзное намечается только сейчас, с девушкой, с которой он не сидел даже за одной партой. И с которой проводил меньше времени, чем с этим самым другом. «Ты трус и подлец!» — ругал себя Саша. Но доверить свою тайну Мише не решился. Всё ещё надеясь, что из оставшихся искорок можно возродить интерес к Соне, дотлевавший где-то в глубине души.
— Это… Это очень смело, Миш, — только и смог выговорить Саша.
— Спасибо, что не осуждаешь, — улыбнулся Миша.
***
— Саша! — прошипела Соня, дождавшись Сашу после очередной практики по истории. Наконец-то смогла выцепить его у его друзей. У этого надоедливого прилипалы Миши с дурацкими серьгами в виде крестов, как у гота, хотя сам Миша больше походил на медвежонка, чем на любителя мрака и чёрного юмора. И у этого гиперактивного Лёши, которого подружки ласково окрестили бабником из-за того, что видели того сначала с блондинкой, а потом с брюнеткой, не подозревая, что это один и тот же человек. — Да, я помню, что у тебя завтра день рождения, — по привычке отмахнулся Саша. Столько раз покидал компанию Сони, что уже забыл, ради чего начал с ней общаться. — Не завтра, идиот! — выкрикнула Соня. Сама же вздрогнула, услышав эхо своего голоса. Саша остановился. Повернулся к ней. Часто заморгал, прикусив губу. — Сегодня… — прошептала Соня, закрыв лицо руками. Шумно вздохнула, кривя губы. — Извини, я забыл, — Саша приобнял её за плечи. Чувствуя, какие у него холодные руки. И как от этих объятий дрожит одногруппница. Соня подняла на него наполненные слезами глаза. Чуть прищурилась от полутусклого света лампы. Ресницы местами склеились от слёз. — Саш, зачем ты врёшь? — шёпотом спросила она. Саша приподнял свои светлые брови. Дёрнулся, будто схватился за оголённый провод. — Когда мы вместе, ты мыслями где угодно, но не со мной. Думаешь, я не заметила, как ты на него смотришь? Если у тебя не физика, то у тебя Миша вместо этой физики. Я приходила в библиотеку и видела вас вместе. От меня ты убегаешь, едва слышишь, что пара закончилась. Ты даже сейчас попытался сбежать! — продолжала Соня вполголоса. Горько усмехнулась. — Соня, это не то, о чём ты думаешь… — осёкся Саша. — Саша, это именно то, о чём я думаю. Ты гей, — криво улыбнулась Соня. — И лучше б ты сказал это сразу. Я тебе верила. И ты умело притворялся, что это не так. И ушла, не оборачиваясь. Каждый шаг отзывался где-то внутри эхом разбитого стекла. Саша побежал за Соней. Надеясь из пепла возродить отношения. Которые сам же подсознательно отвергал. У которых не видел будущего. Которые не имели никакого смысла, если рассуждать логически. — Сонь, но это же не дело, что ты будешь одна в такой день! — тараторил Саша. Пытался идти рядом, хотя Соня силилась шагать быстрее. — Никто не отмечает день рождения в одиночестве! — Тебя я хочу видеть меньше всего, — сквозь слёзы пискнула Соня, вновь закрыв лицо руками. — Саш, пожалуйста, иди… Сердце разгоралось от обиды. И обижался Саша на себя. Ещё ни одна тайна не осталась тайной. Всегда она пробиралась наружу, распуская свои яркие цветы. Вот и сейчас незаметно для самого Саши эта тайна зацвела прямо перед глазами Сони. И кто она теперь ему? Подруга? Вряд ли. Но точно не девушка. Хотя и девушкой назвать сложно, они даже на свидания не ходили толком. Проводить одногруппницу до дома — это не свидание. Это добрый жест, помощь, знак внимания. Но точно не свидание. А олимпиаду Саша с треском провалил. Не смог собраться с мыслями, и не решил ни одной задачи. Всё думал, какими уравнениями можно описать свою жизнь, и как лучше извиниться перед Соней. Не было ни одной идеи, и потому Саша решил оставить всё как есть. Иногда лучше не трогать то, что худо-бедно, но работает.***
Саша решил углубиться в учёбу. Всё так же засиживался в читальном зале университетской библиотеки, радуясь тому, что может делать домашнее задание в тишине. И хоть немного отдохнуть от младшей сестры, которая водила в гости своих подруг-второклассниц, с которыми ей было так хорошо, что она совсем забывала, что громкие беседы отвлекают старшего брата от его серьёзных дел. Саша с радостью бы поддержал все беззаботные увлечения Иры, но теперь не было ни сил, ни времени. В свете недавнего расставания не было ещё и настроения. Саша тоскливо отламывал по кусочку от плитки молочного шоколада, которым хотел угостить Соню, но который теперь ел сам, морщась, что от привычной сладости ноют зубы. Ещё и бабушка Галя с дедушкой Геной вдруг заявили, что переезжают в другой город. Дедушка всё ещё работал, и, раз его уже родное предприятие переезжало, он решил переехать тоже, а не уходить на пенсию. Как специалиста его ценили, поэтому бросать молодых коллег, уважавших его авторитет, он не хотел. Дедушка с бабушкой запланировали переезд ещё в прошлом году, но сказали об этом семье только тогда, когда почти уехали на новое место окончательно. — Долгие проводы — лишние слёзы, — ворчала бабушка Галя на маму Саши. — В гости приезжать будете. Дачу Толе с Леной дарим, а квартиру продаём. Пока никто не купил, пусть Саша живёт. Парню личную жизнь строить надо, не будет же он вечно с вами жить. Но пока они никуда не уехали, Саша продолжал жить с родителями. Вставал в пять утра с отцом, пил с ним кофе на кухне. К восьми уезжал в университет, даже если пары стояли с одиннадцати. И возвращался часов в восемь вечера, даже если пары заканчивались в три. По-прежнему компанию составлял Миша. Саша даже угадывал, когда тот придёт. «Сейчас я перелистну страницу, начну новую главу, и он придёт», — думал Саша. Взглядом пробегался по последним предложениям, шуршал страницей. И слышал над ухом: — Здорóво! — Ну че, переписал свой английский? — поинтересовался Саша, пока Миша выкладывал на стол чистые листы бумаги и методичку по лабораторным работам по физике. — Переписал. Хрень этот ваш английский, когда он закончится? Бесит меня наша преподша, ты не представляешь! — ворчал Миша. — Че поставила в итоге? — допытывался Саша. — Четвёрку поставила, и то ладно, — отмахнулся Миша. — У нас завтра физика, я отчет не сделал. И это мы ещё до сессии не дожили! На сессии я, видимо, драться с людьми начну. Миша с трудом ладил с гуманитарными предметами. Историю ненавидел всей душой, и, видимо, эту ненависть чувствовала и преподавательница, ведущая занятия. Ставила Мише высокие оценки за доклады, лишь бы он ушёл и не качал права перед зачетной неделей и на самом зачёте. С английским тоже не заладилось, Мише, учившему английский по песням, часто доставалось за грамматические ошибки. «А с хрена ли, они так говорят и они англичане!» — возражал Миша. И ходил переписывать контрольные во второй, третий и десятый раз. — У тебя ошибка, — краем глаза Саша заметил недочёт в формуле, которую записал друг на листе. — Где? — удивился Миша. Саша, пользуясь тем, что друг сидел слева от него, левой рукой исправил ему ошибку. — Ты левша, что ли? — ещё больше удивился Миша. Как будто впервые увидел, что Саша пишет левой рукой. Но Сашу это удивление Миши забавляло. Тот уже столько раз видел, какой рукой он пишет, но каждый раз удивлялся как в первый. Это было намного приятнее, чем одногруппница, молча кивающая в ответ на любое слово и совсем не спрашивающая ничего такого безобидного, пустякового, но одновременно и такого важного: Саша верил, что из мелочей и строится нечто большее, как конструктор. О ссоре-расставании Саша рассказал Мише не сразу. Тот и не спрашивал особо. Не хотел вмешиваться. Да так не вмешивался, что всерьёз они обсудили эту тему только весной, после первой сессии. — Ой, Саш, всякие люди бывают. Не твой человек просто Соня. У нас ещё три одногруппницы есть, но не знаю, на твой ли вкус, — пожал плечами Миша. — Миш, знаешь, в чём дело… — замялся Саша. — Она тебе изменила? — вспыхнул Миша. — Давай напинаем тому хмырю, который на неё позарился! Саша задрожал. Таким Мишу он ещё не видел. И это его очаровало, как первый тёплый луч солнца весной, как ясный день посреди дождливой осени. Друг готов на всё, что угодно, лишь бы поддержать. Да только Саша хотел сказать не это. — Миш, нет… Просто… — Саша оглядывался по сторонам. Вцепился в колени, не в силах произнести ещё хоть слово. — Саша, не молчи! — умолял Миша. Присел на корточки, смотрел снизу вверх на Сашу. — Миш, давай не здесь, — тихо произнёс Саша. — И ты опять будешь два месяца молчать, знаю я тебя, — шутя, упрекнул Миша. Саша тяжело вздохнул. Всё ещё кончиками пальцев гладил ткань своих синих джинсов. Щеки заливались краской. — Миш, помнишь, ты сказал, что ты пан? — издалека начал Саша. Разглядывал блестящие металлические серьги друга, не решаясь смотреть в глаза. — Ну, — кивнул Миша. — Всё ещё не передумал, так и есть. Не шучу. — Вот. А я, по ходу, гей… — быстро произнёс Саша. Как будто говорил одно длинное слово, почти не разделял слова ни малейшей паузой. — Приятно познакомиться, — вновь Миша улыбнулся, прищурив глаза.
