Хлеб, подгузники и пачка сигарет

Я в разносе. Этот сон оказался слишком болезненный. Хочется набухаться или вскрыться. Я сижу на кресле и впиваясь пальцами в обивку и смотрю на потолок. Потихоньку в глазах встали слёзы. Они медленно скатываются и пропадают в бороде. Надо бриться. Зарос уже как чубака. Подстричься бы тоже было бы неплохо, но дома стричься идея херня (по опыту говорю) Аня немного копошится в постельке, а у меня появляется чувство злобы. Я не понимаю откуда, но в голове лишь фраза «это всё из-за тебя» Я… я злюсь на Аню?… нет-нет. Я не зол на неё. Она ни в чём не виновата! Нет-нет-нет! Аня не виновата, она моя дочь. Последнее что осталось, то что осталось у меня. Только она. Я подхожу к малышке и глажу её головку. На её головке появляются волосики. – Прости Ань, прости, пожалуйста… я Люблю тебя, никого больше… люблю Ань, ты моя хорошая, - Мне кажется я в около истерическом состоянии хватаю Аню и прижимаю её к себе. Как я Рад, что ей нравятся объятья, а её смех дороже золота, - Аня, прости своего бестолкового папашу… прости меня, пожалуйста, прости, - Мои грязные слёзы попадают на её чистое личико, малышка смеётся, а я рыдаю падая на пол, благо руки Аню держат и они не трясутся. Аня смотрит на меня и трогает бороду. Это легкое движение меня выносит совсем и я сгибаюсь пополам. Аня хватает меня за щеки и я улыбаюсь – Нравится тебе, да? - Я ухмыляюсь, как-будто уже и лучше. Будто я не истерю, будто Ане хорошо, будто я в порядке и будто мы вместе, а сейчас из туалета выйдет мамаша. Но входит в комнату не мама, а тёща. Первая минута проходит в тишине. У меня срывается слеза с глаза и я смаргиваю её. Фаида Денисовна начинает хмурится и краснеет. – Дим, ты чего творишь? - Она смотрит на меня такими глазами словно я пытаю кого-то, я же в свою очередь пытаюсь вытереть слёзы о плечи и встаю. Мне хочется извиниться, но мой голос будет звучать отвратительно и я молчу. Поднимаюсь и кладу Аню в кроватку. Я вздыхаю и молча бреду в ванную. Меня бесит. Всё бесит. То как я себя истерично повёл, то, как Фаида Денисовна так отреагировала и так относится ко мне и моим чувствам, то что я не могу себя контролировать. Я беру пенку и начинаю бриться. Волосы спадают в раковину вместе с пенкой. Я оставил тонкую щетину. Всё. Наконец не как бомжара выгляжу, осталось только дождаться когда перестану быть таким красным. Фаида Денисовна орёт с зала: – Иы на работу вообще собираешься, придурок? - Я вздрагиваю и автоматом беру мыло, а потом понял, что никто ворваться не хочет. Выдыхаю, вытираюсь и выхожу. – Не беспокойтесь меня ещё не уволили, - Утро, а мне уже так мерзко. Выходя на площадку вижу очень интересную картину. Лариса висит на брюках Стёпы и и умоляет его его не выкидывать бутылки. А Степа прёт и просит её прекратить. – Хрена… - Я быстро говорю, - Стёп! Давай я бутылки возьми я выкину! - Степа выдохнул и мне отдал. Лариса залилась рёвом и Степа сел на колени успокаивает сестру. – Ларис, Лариска, ну всё-всё, не кричи. Нормально всё будет не будет водки - не будет проблем. Всё-всё-всё, - А я иду по лестнице вниз и голоса потихоньку затихают. На улице выхожу за угол и со всей злобы разбиваю бутылку о лёд. И закуриваю. Сверху слышу плачь Ани. Меня это напрягает. Когда Фаида Денисовна её успокоит? Слышу малышка прям разрывается. Наверное она в туалет пошла, вот и не может выйти. Через минуты три выходит из подъезда Степа и я выхожу из под угла. На щеке заметил я заметил синяк. – Это она тебя так? - он неловко улыбнулся и кивнул. Потом спустя минуту я приметил как тонкая струйка стекает по его щеке. Кровь. – Идём в машину у меня там есть аптечка, - Я без задней мысли тащу его в машину держа за руку – Дим, не надо. – Да в смысле не надо, у тебя щека разъебанная, а на улице холодно, кровь замерзнет, как отдирать потом будешь? - Открываю машину и сажаю Степу рядом с собой и достаю аптечку. Мягко (насколько возможно) вытираю кровь и пытаюсь найти в своей мини-аптечке пластыри. Нашёл. С Hello-Kitty – Блять. – Блять. Мы смотрим друг на друга. Степа качает головой, а в свою очередь аккуратно клею на его щеку этот пластырь. Это выглядит забавно, Степа краснеет и отворачивается. Розовый ему к лицу. Я усмехаюсь и вспоминаю, что мы как бы в машине таксиста, то есть моей – Ну так? Куда едем? – А? – Ты в такси. Я таксист, куда едем – Вези в-, - Стёпу обрывает его телефонный звонок. А я быстро выключаю счётчик, чтобы он не заметил, но заметил паскуда – В смысле бабка? У меня смена кончилась! Никого нет больше? Ааргх… доплата? Ладно еду. Минут 10. Я молча жду пока Степа очень устало говорит: – В морг, - Звучит мрачно, - То есть. На работу ко мне короче. – Я понял, не бойся, я не курица, с памятью у меня нормально. Стёпа без задней мысли произносит отворачиваясь – Петух. Я опешил и поворачиваюсь – Че? Степа весь раскраснелся и говорит – В-в смысле то есть… ну ты ж мужик, да? - Я киваю, - Значит петух. Ну, - Он ещё сильнее раскраснелся, а я кое как сдерживаю себя, чтобы не заржать, - Да бля! Ты сказал: у меня память как у курицы, А тебе надо говорить «не как у петуха». Ты ж не петух. Стёпа покраснел и закрыл глаза руками что-то бурча. Я кое-как сдерживал смех, я правда пытался – Ну вроде да, - Я смеюсь и начинаю везу красного как помидор Степу. Попутно вспоминая, что это сделала его сестра – Не ходи к ней… она ж… конченная, - Степа выдыхает и прикрывает рот грустно произнося. – Она моя сестра, Дим… она… она просто была пьяна. Все мы иногда перепиваем. – Да, все мы перепиваем, но начинаем пиздить людей только особенный вид людей, - Степа немного злится и собирается в одну кучу – Дим. Не тебе её осуждать. У тебя с Фаридой Денисовной… – Фаидой. Фаидой Денисовной. – Да. Точно. Тоже самое. – Нет. Она… мне никто больше не может помочь. У меня просто нет денег на кого-то другого… к тому же она бабушка моей дочери. Степа смотрит с жалостью, а чтобы выглядеть брутальней я хмурюсь и смотрю ровно на дорогу. Пока мы не доезжаем. Сразу же забираю новый заказ. 300. Потом… Галия? В такси заходит девушка, а у меня затряслись руки. – Галия?… Девушка смотрит на меня с недопониманием и отлипает от телефона. – Я Евгения, - Она хмурится и отворачивается к окну Мои глаза расширяются и тут же захлопываются. – Да. Да, простите. Блин, а куда едем? – На кладбище имени Магубы Сыртлановы Всю поездку я не мог от неё отлипнуть. Мне казалось, что бедная девушка боится, что я хочу с ней что-то сделать, но нет. Я просто восхищался тем как её веснушки выглядят на её милой коже. Её глазам и губам. Тому, что она украла у Галии. Два мужика, одинокие девушки, женщина с собаками, после шаурмы к поездке добавилась тошнота и дядька со своей как он поведал невестой, несколько подростков. К вечеру мои ноги пульсировали от количества нажатых педалей и я плетусь по лестнице тихо открываю дверь. Вернувшись я вижу Фаиду Денисовну смотрящую на плачущую Аню и она ничего не делает. Просто стоит над кроваткой и не замечая меня говорит хватаясь за бортики. – Дочь забрала, ты, Сука. Теперь орёшь ещё. Тебя здесь быть не должно было быть. Тем более вместо моей доченьки. Я медленно подхожу и говорю вымотанным голосом. – Убирайтесь. Вон. Не хотите тут быть, вас никто не держит, - Она выбегает из квартиры, а я беру Аню и мою её в ванночке – И часто она тебя так, да? Аня ожидаемо не отвечает, – Я устал Аня, а у, тебя, надеюсь сил много. Ничего не делаешь, отдыхаешь, а тебе все делают, кайф, да? Я тебя не осуждаю. Круто. И посмеяться можно. Аня ножками в ванночке дрыгает и смеётся. Счастливая малышка. Рад, что она слов не понимает, особенно те, что Фаида Денисовна сказала. Сегодня 13 февраля. Завтра надо будет поехать на 5-ти месячие Анюты в центр. Устроить медосмотр детке о чём я разговариваю с ней. И также ведаю о таинственной Евгении которая магическим образом украла внешность. Через пару минут наслаждения лицом своей дочерью я умываюсь. Мне очень нравится мой вид без той не ухоженной бороды. Диван вновь принимает меня своей холодной стороной и укутывает мерзким потным одеялом моё такое же потное и уставшее тело. Вместо сна приходят мысли… разные. Не очень приятные. Мне надо всё менять. Например опять мысли о том, что нужно искать кого-то кроме Фаиды Денисовны. Чёрт-чёрт… где, а главное как?