ТОТОШКА

      — Стоять! Всем стоять! Руки!!! Убью!!! — то взвизгивая, то хрипя, надрывался голос.       Элли и не пошевелилась, а слегка приоткрыв веко из-под ресниц, огляделась. Как ни странно, это было «мясо». Обычный человек, боец с нашивками сержанта, видимо какого-то «мясного» спецподразделения. Форма чисто чёрная, не полевая, с большой чёрной кошкой на шевроне. Ну не домашней кошкой конечно, — то ли тигр, то ли ягуар, то ли гепард. Надо же… «Мясом» называли обычные человеческие боевые группы. Элли была уверенна, что обычных солдат-людей, уже давно и вовсе не осталось, разве что дружины сельских приходов или отряды мародёров, но они, собственно, и не солдаты. А этот да, форма кадровая, как и автомат.       Урод, смешно округлив рот и глаза, старательно задрал руки, хотя страха в его лице нет ни малейшего. Ещё бы! Ему пострашнее вещи видеть в жизни приходилось. Наверное и такая мелочь как угроза смерти, к тому же быстрая, без мучений — так это и вовсе можно за благо принять. А Шелезяка невозмутим тем более, — сидит с поднятой рукой, а второй ржавчину на макушке чешет. И на крики солдата ему хоть бы что, — ну надо, -я поднял, но почесаться то можно, а?       Одним словом друзья спокойны, действуют правильно и не провоцируют, — грамотно, молодцы. А вот солдат, наоборот, сильно нервничает, хоть и на его стороне сила. Лицо перекошено, дыхание взахлёб, руки дрожат, глаза бегают. Перепугался, сердечный, того и гляди со страху копыта откинет. И откуда ты такой взялся и зачем к нам полез? Ну, да ладно.. Элли ловит подходящий момент и одним молниеносным рывком прыгает прямо с места, и взлетев сержанту на плечи, сворачивает его влево резким рывком.       Вот, собственно, и всё — солдат лежит на земле, стянутый собственной портупеей, а его автомат с интересом рассматривает Урод, — с уважением и восхищением, трепетно трогает своими толстыми пальцами-сосисками ствол, затвор, приклад. Солдат уже откровенно колотится в судорогах от ужаса, глаза совсем вылезли из орбит. Крупный, кстати, мускулистый, метра два ростом, плечи широченные, массивная челюсть, и такой трус. И чего так бояться? Смерти? Ну смерть и есть смерть,— все там будем.       — Эй, ну ты чего, а? Успокойся. Мы против тебя ничего не имеем, — сказала Элли, присевши на корточки перед человеком, — и давай договоримся? Я тебя сейчас развяжу, но ты чур, на нас больше не бросайся, лады?       Он, не переставая трястись, кивнул.       — Вот и славно, — сказала Элли и разрезала ремни, — мы тебя будем звать Лев, ты не против? Тут ведь собственно и без вариантов, ты уж не обижайся. Я — Элли, это Страшило и Железный дровосек. Соответственно ты , — Трусливый Лев. Вот и на шевроне у тебя … это же Лев, правильно? (Он отчаянно закивал, что мол, да, конечно(цум бефаль, господин Блоковый!)       — Ну, так что случилось то? Ты что такой, откуда взялся, почему здесь один? — Эль заглянула ему в глаза.       — Я трус, всё наше подразделение погибло из-за меня. Мне теперь некуда идти…