ТОТОШКА

      Идти было всё тяжелее и противнее. Тошнотворный запах становился всё гуще и плотнее, а лес всё более блекло-бурым и мертвенно-унылым. Тусклое солнце еле просвечивало через повисшее в воздухе марево. Ни дуновения ветра, ни звука. Впрочем нет, звук был, но настолько тихий, невнятный, и в тоже время шедший отовсюду, сливавшийся в единый унылый фон с окружающим пейзажем, что и выделить то отдельно его было трудно. И похож этот звук был на долгий стон, пропитавший землю и небо. Железный Дровосек вышагивал себе как ни в чем ни бывало, а вот Лев и Страшило еле тащились, привалившись друг к другу. Да и идти им явно не хотелось. Эли собственно и сама бы повернула восвояси, но уж раз решила посмотреть, что тут, так надо довести дело до конца и посмотреть.       К обеду хмарь стала заметно гуще, как и отвратительная вонь, которой кажется пропитался весь мир, и наконец-то из хмари возник высокий дом, окружённый высоким частоколом. На частоколе периодически были насажены заплесневелые черепа, в основном каких-то рогатых тварей, но встречались и похожие на человеческие, впрочем, они были очень разными по форме и размерам и явно не могли все принадлежать обычным людям. Возможно были среди них гиганты или большие человекоподобные приматы, были уродцы-мутанты, были и карлики или просто дети… А ещё на частоколе обнаружилась ворона. Старая, понурая, отсыревшая и заплесневелая, как и всё тут, но при том живая. Хотя… Живой она не казалась, скорее походила на зомби, но и совершенным трупом точно не была тоже, потому как разинув свой огромный клюв, вдруг задушенно и хрипло каркнула. Сразу же в частоколе растворились широкие ворота, до того незаметные, и Элли уверенно вошла во двор. Команда последовала за ней. Ворона медленно проводила их взглядом, то есть поворотом головы. Глаз у вороны не было, только пустые гниющие глазницы.       Двор был совершенно пустой, покрытой одной лишь влажной грязью. Ни одного предмета и даже ни одной травинки на дворе не было. Дом возвышался посреди ограды и был странен до невозможности. Во-первых, он стоял на двух толстенных жилистых птичьих лапах. Крыльцо находилось метрах в двух над землёй, и как на него попасть, было непонятно. Во-вторых, сами стены дома были вовсе и не высоки. Высокой пирамидой уходила вверх крыша. В-третьих, дом явно был когда-то изрядно разукрашен и имел весьма гламурную отделку с богатой резьбой. В элементах украшений явно угадывались мотивы всяких сладостей — кренделей, леденцов и пряников. Но конечно же всё это великолепие было покрыто чёрной плесенью и порядком подгнило, так что все приятные ассоциации с десертами сейчас не работали. Да и окружающий запах явно работал против остатков былого дизайна.       Дверь в избушке распахнулась и из неё буквально вытекла лестница. В проём высунулась чудовищно древняя и не менее чудовищно уродливая старуха :       — Тьфу! — недовольно дёрнув огромным и кривым, как турецкий ятаган носом, сказала она, — вот же мерзкого запаха принесли, шволошчь! Железом на версту смердит, — нежить поганая! Зверушку мою напугали… Бабка поочерёдно всматривалась в гостей, продолжая шмыгать своим колоссальным носом.       — Ну, чего нада? — спросила бабка.       — Мы там в объявлении что-то про ништяки читали и про советы.       — И чо?       — Нам бы узнать, как к Гудвину попасть, и вообще чего-нибудь в пути полезного. У тебя же всего завал и всем раздаешь, верно? — Эли по-простецки склонила голову к плечу, прищурилась и засунула руки в карманы.       — Ну чо, поможешь что ль? — спросила она в стиле старухи.       Ведьма, наморщила лоб и покачивала своей узкой черепушкой, как бы обдумывая ответ.       — А знаешь, нежить… Чего не помочь? Лишь бы ты свалила отсюда поскорее… душно тут от твоего железа. Дам кое-что, а ты бери чурбана своего чугунного с топором, и топайте шибче отсюда. А двух мясных мне оставите полакомиться! Ну? Ок что ли, или не ок? Договор?       — Неа, — сказала Эли, — не ок, это мои друзья.       — Тьфу на тебя второй раз, — озлобилась старуха, — колода безмозглая! Ну и тебе же хуже! Бабка заложила мизинцы в рот и залихватски свистнула с такой силой, что у Эли потемнело в глазах. И почти сразу издали раздался дробный топот и азартный хрип, полный злобы и вожделения. Оно неслось откуда-то из серой хмари и судя по звукам, было огромно. Лев и Страшило вскинули автоматы, встав спиной к спине. Дровосек перекинул топор с руки на руку и прихватил топорище обеими руками поплотнее. Только Эли продолжала стоять, как ни в чём ни бывало, с руками в карманах и склонённой на бок головой, также насмешливо щурясь на старуху.       Тем временем Оно перескочило через частокол сзади избушки и теперь придвигалось не спеша. Оно действительно было огромно. Оно было вровень с коньком крыши. Оно утробно выдохнуло и прямо из-за крыши опустило длинную, полосатую шею с головой, похожей на гиену и огромными выпученными черными шарами глаз, абсолютно без зрачков. И Оно улыбалось. Оно было явно безумным и радостно щерилась, подвигая свою смердящую пасть к Эли, роняя вонючую, густую, чёрную слюну…       В этот момент нервы сержанта не выдержали, и он с отчаянным воплем, хлестнул длинной очередью по глазам «зверушки». Тут же присоединился и Страшило, отправивший гранату из подствольника точно в зубастую пасть. А Шелезяка мгновенно оказался у ног избушки и снёс одну из них топором. Эль выдохнула и вскинула обе руки уже со стволами.       Поваленная на бок избушка наполовину развалилась, от удара об землю. Тварь по инерции всё ещё судорожно сучила когтистыми лапами, подергивая обезглавленной кровящей шеей. А куски бабки и вовсе нельзя было идентифицировать среди развалин избушки. Всё было одинаково чёрное и одинаково кроваво-слизисто-смердящее.       — Ладно, — сказала Эли, — ништяков, как я понимаю, нам не видать, как и ценных советов…. Пошли отсюда.       — Помогите! Пожалуйста, помогите! — тоненький и слабый, но звонкий голос был наполнен отчаянием. Эли завертела головой, но никого не увидела.       — Я здесь, у вас под ногами, помогите! Не оставляйте меня, пожалуйста!       Эли удивлённо вскинула бровь и, присев на корточки, стала осматривать землю. Ничего нового — топкая глинистая грязь, куски от развалившегося дома и прочий шлак. Здесь же встречались обгорелые куски старухи и её зверушки. И совершенно непонятно было, откуда исходит звук. Эли продолжала озираться, и вся группа тоже начала оглядывать землю. Страшило вдруг присел и аккуратно отодвинув истлевающую тряпку, вытащил из под неё крохотную девочку, размером чуть больше ладони. У малышки были ярко -голубые испуганные глаза, и вся она была совершенно белоснежной, что дико не вписывалось в окружающие бурые краски. И светящаяся белизна её наводила на ассоциации с фарфоровой куклой. Она была прехорошенькая и в преизящном коротком платье. А ещё у неё не было ног, точнее они были отколоты. Ну да, отколоты. Она действительно была из фарфора, только почему-то живая и разговаривала. Страшило бережно взял её на ладони и осторожно прижал к груди.       — Не бойся, мы тебя не оставим и возьмём с собой. Мы идём к Гудвину, уж он -то наверняка тебе поможет! Правда, мы не знаем, как его найти, но мы непременно справимся! Кстати, а как тебя зовут?       — Я Белль, — тихонько ответила куколка, — и я знаю, как найти Изумрудный Город.       Внезапно прилетел ветер и порывом разнёс смердящую хмарь, сдувая и серые тучи с неба и серо-бурые мертвые листья с деревьев. Стало свежо и даже зябко. Зато опять можно было дышать полной грудью.