Жажда тепла

Буйный ветер позднего лета ласкает своими милыми дуновениями тонкую траву. Она словно плывёт по воли времени года, медленно колышется, изгибая свои хрупкие и изящные плечи. Вступает в танец с очаровательными дамами, которые прихорошились и оплетают тело партнёра, когда ветер завывает очередную песнь. К тому времени, как небо начнёт стягивать пелена ночи, приглашённые гости учтиво приклонят стебли, поблагодарив архонтов за празднество, подаренное этим вечером. Всё утихнет. Останутся лишь клокочущие букашки, мешающие стихнуть всему свету. Каждый будет вознаграждён за появление на этом чудном мероприятии. А пока мягкие куски облаков будут нежно притираться друг к другу, в приступах нежности растворятся и дарить обновлённую палитру цвета — новый день вот-вот начнётся. Ненастье, пришедшее в город свободы и ветров, подарило маленькому ребёнку ориентир в жизни. Никто не мог подумать, что в сильный ливень кого-то будет заботить безродный и брошенный щенок, который заплутал в кустах волчьих крюков. Тогда можно было почувствовать лишь биение сердце юной леди, её спутанные волосы на серой мордочке и влажные широкие поля колдовской шляпы. Не думаю, что наш слеповатый друг, который только пришёл на этот свет, сможет вспомнить, что библиотекарю Мондштадта было поручено важное дело — сбор лекарственных трав. Однако он будет помнить всю жизнь тепло рук, сухих от влажной погоды, запах ветхих книг и полки, которые, кажется, достают до самого потолка. В тот вечер можно было без зазрения совести точить коготки о подол женской юбки и прятаться под неё, когда читатели библиотеки с грохотом и скрипом отворят дверь и навестят хозяйку здешней обитель.

***

Охотничьему делу обучать было некому, поэтому обладателю юной макушки с копной остро торчащих волос, походивших на густо разросшиеся кусты, приходилось действовать в одиночку. К большому сожалению, неудалый охотник слишком выделяется на фоне пышущего свежестью леса. Он словно бесхитростная лань, спокойно и заинтересованно разглядывает тушки снующих обитателей его дома под открытым небом. Ёрзающие колючки вместе с торчащими куда-то вбок прядями выдают намерения и говорят об неопытности, но не мешают и дальше пристально наблюдать за движениями одинокой добычи. В силуэт белёсого крохи уже впились глазами, детально изучили, а так же подметили то, что кролик, вероятно, свалился в песок или долго рыл норку, отчего сделался желтым. Слежка под трели сверчков прерывается голодным рыком. Мгновенная реакция и на притоптанную траву выходит с опустившейся грудью молодой волк. Вероятно, он издалека приметил позабытого кролика и решил напасть, не подозревая, что он не один. Кровавые глаза терзают и исподлобья пялятся на зверя, что посягнул на чужую территорию. Оба волка скалят клыки, и грозно расставляют уши порознь. На кону мужская честь. Последним выпадом станет недовольный рёв: несколько дней волк следует за неряшливым кроликом и оберегает его от неудач. Созданная безмятежная атмосфера не может закончиться безжалостной бойней с жертвами. Чужак должен быть прогнан. Сородич, словно понимая свою оплошность, начинает пятиться назад и скрывается за поваленным деревом, куда забился малыш, испугавшийся громкого рёва и воя. Опасность ерошит редкую летнюю шубку и колкими мурашками крутит шёрстку вихрями на спинке. Это была далеко не первая кроличья схватка за жизнь. Однако сейчас всё было куда страшнее, чем раньше. Кто бы мог подумать, что заманенная хрустящей травой зверюшка будет прятаться в сухом дупле от неминуемой гибели! Любимые сласти — ветряные астры находились на соседней полянке. Не было и толики боязней по поводу того, что его могут схватить снова ! Кажется, что лапки обдирающие кору в дупле, уже поранены, но тело всё ещё колотит от страха. Остановиться нельзя. Уши не отрываются от спины, и хвостик напряжённо приподнят вверх. Мысли уже не заняты поиском запасов к надвигающейся осени. Как же так. Разве суждено было погибнуть этому незрелому крохе в дупле, как белке?! Пока кролик был занят выбором: позорно сбежать, подобно трусливому зверьку, или вступить в схватку, волчонок приближался, используя свой чуткий нюх. Заслышав опасность, кролик оцепенел и жалобно запищал. Он бахвалился и пытался внушить себе, что выстоит и справится. На деле этот юный глупец бесстрашен лишь в схватках с лягушками, которые запрыгивают к нему в норку. Никогда ещё кролик не давал растащить склизкими лапами покрывало сухой солом. А он по натуре своей дружелюбный и терпеливый малыш. Этим недалёким лягушкам неведомо то, с каким трудом приходится в одиночку утаскивать в своё укрытие клочки травы и блестящей соломы. А овощи! Морковь… сладкую, словно сахарную в конце лета. Не любой овощ придётся ему по вкусу. Впрочем, угощение, которое можно утащить из плетёной корзины, когда никто не видит, может стать вкусным ужином. Главное, что свежая мякоть, окроплённая прохладной вечерней росой, тает и пачкает соком шерсть. Так даже аппетитней. Пусть все знают, что маленький кролик — добытчик для… для себя! Былые воспоминания захлёстывают уже помутнённое сознание, когда громкое дыхание волка повисает рядом с хвостом. Лапы переставляются ближе к завядшим цветам, которые редко торчат из-под хвороста. Морда опускается к сырой земле и тычется в отверстие, пытаясь зацепить шёрстку. Кролик сопротивляется и начинает бороться: мягкая лапа с острыми когтями прокатывается по левой части волчьей морды. Нанесённое ранение — не повод отступать. Преодолевая боль, удаётся захватить клыками место на затылке и вытащить крошку-воина из крепости. Волчонок морщится от боли, но не отпускает, обходит кусты и направляется по тропинке в сторону бьющего родника. Спускается ниже, пока лап не настегает вода. Резкий поток воды окатывает лапы и обволакивает каждую подушечку. Заставляет чуть ослабить хватку. — Рэйза-р — неумелый рык в конце собственного имени — Не кусаться маленьких. — Бережно опускает кролика в прохладную воду. Ребёнок опускает лицо в воду, смачивает кровоточащую щеку, которая болезненно пульсирует. Волк поднимает взгляд, выныривая из воды, и, неумело используя руки, отряхивается от капель. Собачьи повадки дают о себе знать. От них так просто не избавишься, не сменишь, как звериный облик. Его пальцы не разрозненно втыкаются в речной песок, а цельной кистью опираются выше, там, где уровень воды больше. Он вытягивается и взвинчивает хвост к небу, выгибая спинку — утренняя охота утомляет. Щенок стряхивает с себя влажность от бурного приключения. — Беннет не страшно. Беннет будет драться за кушать. — вскакивая на расставленные лапы отчасти самоуверенно произносит уже мальчик. — Не уступить сладкие светяшки — вставая в оборонительную позу показательно и злостно шипит малыш. Он не полностью ступает на стопу, качается так, что в лицо лезут пушистые колоски. Впрочем, это не мешает поддерживать гордый вид. Ещё не нагревшаяся за день вода бережно накатывает на покрасневшую ранку на ноге, будто сожалеет и пытается помочь неудачливому искателю приключений. Облик раненого врага, неловкий вид после схватки, частичная нагота тела из-за перехода в другую форму будоражит и заставляет ушки смущённо прижиматься к щекам. На это Рэйзор лишь хмыкает, отвязывая жёлтую хлопковую повязку со своего бедра, — меня учили лечить лупикал, я помогу. — Он заботливо подхватывает под колени нового союзника и под его обидчивый взгляд сажает на тёплый гладкий камень. Смачивает плотную повязку и накладывает её на ободранную ранку, делая своеобразный компресс. — Бени — запомнив часть имени нового друга — съедят, если Рэйзор не защитит — ломано произносит мальчик, всё ещё по привычке пользуясь ртом, как пастью, чтобы подложить мягкую ветку на размытую водой почву. Она немного унимает боль, а текстура дерева приятно упирается в места, которые особенно сильно ноют. — Нет — со слезами на глазах вырывается из груди — я спасаться… убегу. — одёргивая голову, шепчет подавленный кролик. Он прячет свою беспомощность и лицо в густой тени деревьев, куда не добирается простодушный взгляд. Сердце тревожно заходиться и колит от осознания правды. Кролик не убежит — на повреждённой лапе сложно скрываться от врагов. А их у маленьких травоядных ой как много! Во всём виноваты колючки.… Эти противные сухие семена, которые спутывают шубку и лепятся на лоб, отчего бедняжка вынужден тереться об ближайшее дерево, пытаясь отлепить от себя очередного бродягу. Они сильно мешают охотиться на светлячков и лакомиться ягодами валяшки. Враги поджидают наивных зверюшек практически повсюду: в овраге, собирающем влагу, на пустом осеннем поле и даже в пустующих пещерах, куда их заносит ветер. Животные, что странствуют в поисках запасов, чаще натыкаются на проклятые колючки, чем на незамёрзшие ягоды, опавшие с голых кустов. Эти колкие недруги царапают нос и от этого следующим днём невозможно найти душистые цветы и шишки, разбросанные то тут, то там возле злостных колючек. — Сиди тут, я помочь бегать как раньше — вырывая из круговорота обид, проносится вдалеке, заканчивая конец протяжным рыком. Понимая, что предстоит долго ждать своего неприятеля-спасителя, Беннет начинает отряхиваться и выравнивать складки на одежде, рассматривая раненые приключениями руки. Какой ужас, когда же этот белошёрстный малыш успел так сильно извозиться в песке да зелени! И он вот так предстал перед лекарем, который, вероятно, хотел его съесть. Камень, на котором мальчика оставили переждать, находился, к счастью, близко к воде. Зачерпнув горсть воды, Беннет умыл лицо, протёр шею и ключицы. Ополоснул уши, отчего стало легче ими шевелить. После лёгкого душа они воодушевлённо приподнялись и снова прильнули к волосам. Контраст между обжигающе-горячим воздухом и невесомой прохладой щекочет кожу, заставляет выгибать спинку и потягиваться. К удивлению кролика долго ждать не пришлось — соратник вернулся в образе человека, который был немного выше самого Беннета. В руках он нёс большую охапку цветов и вытянутых стеблей растений, а в платке, повязанном на шее, виднелось что-то ярко-синее, испачкавшее светлую ткань и запутанные серые космы. Опустившись на колени, волчонок разложил букет, предоставляя выбор в разносортных лакомствах, отчего задёргался нос. Крошка стал принюхиваться к обилию запахов. После этого Рэйзор снял с шеи нить, на которую были нанизаны отшлифованные кости. Юноша использовал их в крайних случаях — этот был таковым, поэтому он тыльную часть использовали как пестик, а платок как ступу. Он растолок кислые волчьи ягоды и, сняв компресс, вымазал влажную часть подготовленной кожи, — я чувствую опасность — он обтёр влажный нос об оголённое бедро — кушать быстрее — идёт буря. Нечто подсказывало изнывающему от волнения сердцу, что союз волка и кролика вряд ли может быть и являться безопасным. Хотелось верить, что эти варварские лапы не станут разрывать маленькую тушку, страшно, что в человеческом обличии они большие и длинные — Беннету потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к форме его иного тела. Кроха с рождения навлекал какую-то подозрительную неудачу на себя и окружающих. Если другие кролики могли обходиться без приключений, то это было не про него — Беннета — грозу неизвестных мест. Несмотря на то, что от этих путешествий малыш мало что получал, его всё равно интересовало всё поблизости. Он живо и дружелюбно бегал по полям, на которые раньше не ступали лапы кроличьего народа, барахтался в лужах после летнего дождя и посещал высокие и далёкие от них — мелкой дичи — горы. Беннет не любил ветер, он считал, что тот уносит его желания вместе с семенами одуванчиков. Порывы ветра нещадно растаскивают по небу сотни зеленоватых пылинок и те, потерянные и сбившиеся с пути, не могут вспомнить заветное желание кролика. Всё, что было выше торчащих верхушек елей и сосен, представлялось как нечто воздушное, словно ткань белья, что треплется на верёвках в деревнях Тейвата. За этими самыми наволочками и простиранными вещами бегают дети и радостно кривляются, увеличиваясь в размерах из-за солнца. Становятся зловещими фигурами, взирающими на крошечного белого кролика. Вместе с тем южные ветра обновляют окраску небес, она начинает походить на расцветку жуков возле его норки, которые переливаются всеми цветами радуги при попадании изогнувшихся лучей солнца на их брюшки и спины. Эта мелкота шмыгает под лапами Беннета, когда он засматривается на очередной пахучий летний цветок, который дурманит своей сладостью нос. Часто приходиться видеть стрекоз, которые похожи на колоски хлеба. С ними одинокий кролик играет в догонялки, правда… они кружат над далёкими кувшинками, давая понять, что им нет дел до этих глупости, и тем более такого неказистого кролика. Одни бабочки любили Беннета, и то они были подкуплены розоватыми кисточками на кончиках его ушей. Приземлялись на них, думая, что это укромная серединка цветка, поэтому кролик был им вовсе не рад. Постоянно убегал и прятал свои ушки под плотными капустными листьями. «Ну и ладно, ну и пусть» — по-детски оправдывая окружающий мир, рассуждал кроха — я не хотеть с ними играть — обманывая себя каждый раз, повторял он. А ведь хотел, безумно хотел дать узреть вид с утёса Звездолова. Тогда как ночь болезненно сменяла яркий закат, а звёзды начинали обильно проявляться на небе. Весь холодный звёздный поток проливался на всех собравшихся под благодатным сиянием. Поплескаться в дождевой луже после вечернего представления было тоже своего рода ритуалом — окунуться в прохладную воду и быстро побежать в душную норку. Не большую, но уютную, где поместиться и его друг, если он когда-нибудь появится. Сытый и расслабленный Беннет окончательно свыкся с мыслями и эмоциями, не свойственными отважному защитнику и заснул. Последние пару дней выдались невероятно тяжёлыми, ведь даже прыткий зверёнок не может долго скрываться от врагов. Ястреб, завидев новую жертву — напал. Благо любопытный кролик погнался за опадающим кленовым листом, а то бы его смерть была неминуема! Так, после неудачной попытки хищник всё преследовал Беннета, пока он не столкнулся с волком. Он-то и наблюдал последний ясный день за изнеможённым кроликом. Волк, признаться честно, не такой плохой. Он позаботился о юнце, спас его, накормил и вычистил от пепла, в который кролик нечаянно угодил, когда объедал хозяев деревни. Даже сейчас тело Беннета опасливо перенесут в обжитую пещеру, боясь пробуждения и новых ран на исцарапанных локтях. Обогреют место, на котором он будет лежать, и тщательно вылижут лицо, ведь этот чудак запачкает ярким соком мордочку. Поговаривают, что когда подобное им сознание доверяет — оно непроизвольно мечется меж двух форм. Низкие стены пещеры будут сдавливать воздух, заставлять быть ближе, чтобы не растерять тепло, поглощаемое сильной бурей за стенами. Посреди ночи обожжённый дыханием кролик проснётся. Ему уже будет не страшна сущность волка, длинные лапы, как у детей из деревень, которые кормили его в голодные времена года. Будет приятна сбившаяся шерсть и спутанные волосы. Отчего на утро колтун на голове волчонка будет распутан? От безудержной заботы, тепла и благодарности за то, что добродушный Рэйзор не прошёл мимо того, кто жил в одиночестве и страхе. Делил еду, переживания и боязни с кочаном капусты. И мечтал, безудержно и ничего ожидая мечтал о друге, который обогреет. Неважно, что он пробыл на этом свете всего пару месяцев перед тем, как встретить мальчика, как Рэйзор. О подобной искренней и своеобразной любви было множество смутных и размытых снов. Почему-то даже сейчас проявилось его невезучесть — попалось место, где друг выстелил очень тонко солому и поэтому бока испачкались, однако погодите, почему невезение?! Это скорее везение, что она не понадобится — ведь есть Рэйзор и его тёплая мягкая шубка под самой пастью. Лапа, что защищает лежащие ушки и звуки осеннего дождя, что убаюкивают самых стойких, самых преданных и чистокровных волков, искателей приключений и жителей Тейвата. И травы, раскинувшие свои корни даже под двумя неравными телами двух мальчиков-зверей по имени Рэйзор и Беннет, которых воспитал лес.