Может, и так.

Я был бы счастлив выпить тебя до дна. Раздробить твою бо́шку, зачем нам она? Я вырежу печень, извлеку ее нежно. Надкушу, смакуя неспешно. Отрежу все пальцы, глядя на кости. Надеюсь, никто не придет к нам, к нам - в гости? Ты, знаешь, столь сладок: У меня в голове такой беспорядок. Тот вкус дотлевает на моем языке. О кишке твоей думаю, как - о шашлыке. Ты смотришь пугливо, боишься напрасно. Больно? Ты глянь, как умираешь прекрасно. Сама смерть, она, знаешь, такая. Какая? Ну, понимаешь, больная. Самая сладость в твоих... Глазах. Сейчас и тогда в них тону, как в грехах. Говорю я о них лишь как о цветах. О, как скользят они на зубах... Пожалею ли о своих я словах? Тебя больше нет. Теперь ты во мне. «Мы - одно», - вот весь ответ. Но что-то не так... Как в страшном я сне. Мы не едины, мы - не одно..! Существо... Я чувствую. Знаю. Ты... Раньше. Сейчас же - мертво. Внутри пустота. То - не игра. Я чувствую. Знаю. Всё - моя лишь вина. Всё было ошибкой, и я был неправ. Но... сейчас. Найдет кто на меня ли управ? Внутри пустота. Жалею о всём, что сотворил. Ты мне об этом, что, говорил? Я, кажется, помню. Да, ты просил... «Молю, не убей!». А я отвечал:«По-больше слёз лей». Ведь это так вкусно... Может, и так. Теперь же мне - пусто. *** – Билл... - толкает меня в плечо, пытаясь разбудить. Что этому несносному мальчишке снова нужно? Только недавно уснул ведь, и... Хр-р-р... - Билл! Не останется ничего, кроме как открыть зенки и посмотреть на него недовольно. Ну, что? Удовлетворен? Видимо, вопрос читается в моих этих-самых-зенках, но толкует он его по-своему. – Скажи... - падает на меня, жмется, и весь так навязчиво трётся и трясется нетерпеливо, как если бы спешил куда-то, - а вот... Было у тебя такое, что, вот, прям очень-очень кого-то любишь? Прям так, что аж... Покусать хочется? - заглядывает в глаза доверчиво, сглатывает слюну. Дрожит, кажись, сильнее. И шепчет так заговорщецки, как будто нас услышать могут и арестовать за развращение... Кого-то. Устало смотрю на него, загребаю ближе к себе и, вместо ответа, крепко прикусываю его за плечо. Слышу ёмкое «Ой-ёй!». Ёрзает, выворачивается с трудом. Усиленно пыхтит, смотря на сонного меня... И тоже кусается: на щеки, за подбородок, за уши... Отпихиваю его от себя, и смех сдерживать уже не могу; щекотно! А он руками под одеяло лезет и всё продолжает кусаться... Кажется, я счастлив. Похоже, что он тоже.