Саундтрек твоей весны

      Марату не нравится классическая музыка. Он уверенно предпочитает отчаянным завываниям высоких нот струны расстроенной старой гитары, на которой пацаны обычно бацают что-то весёлое, шумное, максимум из двух аккордов. Но Андрей всегда играет особенно. Смотрит с любовью, нажимает плавно, почти не дышит. А Марат вместе с ним. Тонкие бледные пальцы рисуют по клавишам замысловатые черно-белые узоры и мысли Суворова замирают. Глухим фоном его отвлекают негромкие и будто неуместные случаю аплодисменты, а следом затихает и музыка. Андрей смущённо оборачивается на источник звука и тут же вскакивает со стула.       — Не знал, что ты так умеешь.       Вова жестом садит Андрея обратно и присаживается рядом с парнями, двигая ближе к пианино табуретку.       — Продолжай, хочу ещё послушать.       Васильев пару секунд нерешительно зависает пальцами в воздухе, но скоро находится и комната вновь наполняется мелодией, но уже другого содержания. Это что-то намного более уверенное и торжественное. Знакомое. Марат при этом замечает особый интерес на лице старшего брата. Он улыбается и слушает внимательно, с большим уважением к таланту младшего товарища. И снова бьёт друг о друга ладони, как только пальцы Андрея заканчивают ход. Мальчик опускает руки на свои колени, обхватывает их и неуверенно поворачивает голову к Марату. Он ещё не оставался со старшим в такой обстановке, почти дружеской, от этого ему немного не по себе и бегающие глаза ищут поддержки. Марат лыбится и бьёт обеими руками по неготовым мягким плечам Андрея и тот чуть ли не складывается вдвое.       — Молодец! Вот это ты завернул в конце. Это что было? Такое чувство, что я где-то такое слышал.       — Вивальди.       Пока Суворов младший перезагружается, пытается припомнить, что значит это слово, Вова приобнимает Андрея за плечо и склоняется к его уху на своей табуретке.       — Красиво. Надо, чтобы ты сыграл, когда отец дома будет.       Он поднимается и встаёт во весь рост. Тянет Андрею руку и крепко жмёт её, не отпуская несколько долгих секунд.       У Васильева дрожат ресницы, когда он пытается не отводить глаза. Он накрывает руку Адидаса второй ладонью и только потом понимает, насколько это странно. Вова улыбается шире, стучит по его уже собирающейся скатиться вниз ладони и отпускает чужие руки. Марат наконец вспоминает, что эта мелодия играла из класса фортепиано, когда он приходил в музыкалку к Айгуль. Он открывает рот, но ничего сказать не успевает. Врасплох его застаёт растерянное лицо друга. На белых щеках Андрея вспыхивают тусклые пятна румянца. Вова уже отправился к себе, а Васильев всё так же сидит вполоборота.       Марату на короткую долю секунды вспоминается, что Андрей и раньше так реагировал на его старшего брата. Затихал в его присутствии и мялся. Смотреть боялся в его сторону, а если и смотрел, то затаив дыхание. Суворова от этих навязчивых и совершенно глупых мыслей отвлекает голос. Андрей глядит на него, как ни в чём не бывало, слабо толкает в плечо и приглашает сесть на своё место.

***

      Крупные тяжёлые хлопья под горящими фонарями похожи на стаи светлячков, неторопливо теряющих высоту. Шапка сантиметра на два покрыта снегом, но зато на лице снежинки таят мигом. Щеки Марата колит от холода, но он упрямо смотрит вверх, в одно из окон, где ещё не потушили свет. Наблюдает, как за ним двигаются фигуры. У парня уже околели пальцы и он мнет их с большим усилием, чтобы согреться. Наконец свет в окне гаснет, Суворов довольно улыбается и даже подскакивает на месте. Разминает ноги и в ожидании переводит взгляд на дверь подъезда.       — Извини, папа никак не ложился, — девочка виновато опускает глаза, когда укладывает голову на плечо Марата.       Тот почти мгновенно оттаивает, ему уже не холодно, а скорее наоборот. В области груди особенно жарко, когда Айгуль жмётся ближе. Марат ледяными синими губами целует её висок и по телу девочки залпом бегут тысячи мурашек.       — Нас ждут уже, пошли, — парень берёт Айгуль за талию и не планирует отпускать до самого дк.

***

      — О, здарова, Пальто. Пришёл всё-таки.       Адидас, обернувшись, весело улыбается и трёт ладони под струёй воды. Андрей, будучи в полной уверенности, что он в туалете один, от неожиданности ловит внеочередную панику и так резко застёгивает молнию, что недалеко остаётся и прищемить себе что-нибудь. Так, к большому несчастью, и происходит. Он вскрикивает, ладонями давит на пах и гнётся к земле.       Вова смехом сотрясает стены, пока блондин корячится на полу. Но после, сжалившись и отсмеявшись, вытирает мокрые ладони о свои брюки и протягивает потерпевшему руку помощи. Парень выглядит особенно жалостливо на холодом кафеле. Утром на сборы он уже пришёл с разбитым лицом. Где его так наградили — не сказал, но зрелище ещё то. К вечеру раны немного подстухли, но Суворову казалось, что на танцы парень в таком виде вряд ли сунется.       Андрей жмурится, стонет, но ладонь всё же тянет. Адидас хватает крепче и поднимает мальчика на ноги. У него снова вырывается короткий неконтролируемый смешок, а Васильев уже дует пухлые разбитые губы.       — Напугал, — кратко объясняет он случившееся и уже навостряет лыжи к выходу. Позориться дальше не сильно хочется.       — Нечего в облаках витать. Особенно, когда стоишь без штанов.       Адидас не может перестать улыбаться и хватает рванувшего прочь хмурого Андрея за руку. Останавливает.       — Заживёт до свадьбы. И там, — пальцем тычет на брюки Васильева, — И здесь.       Теперь Вова показывает на лицо Андрея. Мальчик отводит глаза и тихо сглатывает.       — Ты скажи, кто. Мы разберемся.       — Я уже сам разобрался, — негромко отвечает парень. Косится на дверь.       Адидас отпускает его предплечье и в одно мгновение переплетает свои пальцы с чужими. Андрей резко поворачивает голову и впервые смело заглядывает в карие глаза товарища. Он только собирается отпрянуть, как Вова на себя тянет кисть его руки, а затем поднимает перед собой и другую. Держит обе, но смотрит при этом только Андрею в глаза.       — Я вижу.       Он ещё раз дёргает парня к себе за руки и только потом отпускает. Стучит напоследок его по плечу и молча выходит из туалета.       Андрей ещё несколько секунд держит руки в воздухе и только потом медленно опускает глаза. Его костяшки целые, на руках ни ссадины.

***

      — Ну чё такое, музыка не нравится? Щас другое поставим.       Марат оборачивается к сцене, где стоит диджей, но отойти не успевает. Айгуль останавливает его и обеими руками тащит к себе. Девочка смеётся и утыкается в шею Суворова, горячую и щедро залитую одеколоном.       — Да всё мне нравится.       — Честно? — парень неуверенно обнимает Айгуль за талию и почти одновременно с его движением диджей переключает на медляк.       Девочка щекотно дышит в шею Марата, а тот прикрывает глаза и касается губами её волос. Они пахнут фруктовым шампунем и у парня ассоциативным фоном пробуждается аппетит. Песня глупая, но, кажется, Айгуль нравится. Она плавно двигается и прижимает ладони к спине своего спутника.

***

      Васильев тянет слабую улыбку, когда находит в зале своего друга, танцующего с Ахмеровой. Мешать их единению сейчас было бы слишком жестоко, так что он решает понаблюдать издалека и упирается в стену, но тут же шипит и прикусывает губы. Трёт плечо и выпрямляется. Кости под одеждой сплошь в синяках.       Среди обнимающихся пар он замечает того, кого здесь быть не должно, и быстрым шагом направляется к выходу из зала. Не оборачиваясь, он спускается по лестнице и на ходу хватает из открытой гардеробной своё пальто. Кое-как завязывает пояс и уже на улице спускается на бег.       Холодный мокрый снег со скоростью бьёт в лицо и паром поднимается в воздух сбитое дыхание.

***

      Андрею кажется, что он сходит с ума. Что бежит от несуществующего противника и всё происходит только в его голове. Он давно оторвался, но ноги всё никак не могут остановиться. На подошву липнет снег, асфальт скользит, но парню кажется, что его вот-вот нагонят. Он падает, когда его всё же косит усталость. Лицом обязательно в сугроб. Его трезвит холод и он встаёт так же быстро, как и падает. Отряхивает брюки и мокрыми ладонями пытается вытереть лицо. Он сам замечает только спустя время, как по холодным замерзающим щекам вниз падают горячие слёзы. Андрей на улице совершенно один и наконец-то можно нареветься вдоволь.

***

      — Я тебя весь вечер искал вчера. Ты где был?       Марат нагло дымит сигаретой прямо у лица друга, которому потом ещё матери объяснять, что это пацаны курили, а он только рядом стоял. Андрей делает шаг в сторону. Его и самого закурить тянет, но у Марата последняя.       — Там и был. Просто ты меня не заметил. Весь вечер с Ахмеровой танцевал.       Марат расплывается в довольной улыбке и глубже затягивается. По особому загадочно выпускает дым.       — А ты с кем был? — интересуется Суворов и ботинком тушит окурок.       — С пацанами, — жмёт плечами Андрей.       Через пару минут, когда парни уже подходят к дому Васильевых, Андрей замечает у подъезда служебную машину милиции.       — А можно к тебе? Я вчера с мамой поругался.       — Погнали, — весело поддерживает идею друга Марат и пинает в него снег с сугроба.       Андрей смеётся и на бегу хватает полную ладонь снега. Лепит крепкий снежок и запускает его в Суворова. Тот получает по спине, громко сквозь смех матерится и так просто это не оставит.

***

      Парни шумно залетают домой к Марату, всё никак не разобравшись, кто из них прав, и Суворов подносит палец ко рту, когда на кухне слышится звон посуды.       — Я дома, мам. Мы с Андреем, — громко сообщает Марат, скидывая обувь, хотя только глухой бы ещё не догадался об их прибытии.       — Да чё орёшь-то, она в магазин ушла, — из дверей кухни навстречу друзьям выходит Адидас, вытирая пальцы о края олимпийки, — Здаров, пацаны.       Марат кивает брату и прямиком отправляется в уборную, и так долго терпел, а Андрей делает шаг вперёд, но затем замечает, что не снял шарф, неловко кашляет и вешает его на петельку.       — Проходи, гостем будешь, — лыбится старший и вновь скрывается на кухне.       Васильев пару секунд стоит в коридоре, ждёт Марата, но тот всё никак не выходит и Андрею приходится идти одному.       Вова сидит за столом и ест суп, прикусывая чёрным хлебом.       — Руки помой, — не оборачиваясь, кидает Адидас, и Андрей тут же липнет к крану. Вова через плечо бросает парню тряпку, которая лежит на столе рядом с ним.       — Чё похавать есть? — заходит Марат и уже стучит крышками кастрюль.       — Руки.       — Да я помыл уже, — фыркает младший Суворов и берёт из рук Андрея полотенце, демонстративно вытирая ладони, хотя брат на него даже не смотрит.       — Друга накорми, — напоминает брату Вова и поднимается из-за стола с пустой тарелкой в руке. Он аккуратно двигает Андрея в сторону и кладёт посуду в раковину, — А то он у тебя щуплый слишком. Такой и сдачи толком не даст.       Адидас не отводит взгляд от голубых глаз напротив, когда произносит последнюю фразу. Андрей молча смотрит в ответ.       — Ага, если бы, — Марат кривит лицо, когда вспоминает тяжёлую руку Васильева. Сам же удар ему ставил.       Андрей взглядом провожает Адидаса и молча стоит с минуту.       — Ну так чё, ты есть будешь? — кивает на кастрюли Марат.

***

      По настоятельной просьбе Вовы, вечером Андрею приходится исполнять концерт по заявкам. Отец парней, вернувшийся домой без настроения, встретил эту идею с большим энтузиазмом и теперь в неописуемом экстазе стучит аплодисменты юному дарованию возмутительно долго, как не хлопают даже в театре. Его холодному сердцу жаром отдается не столько талант мальчика, сколько то, что он снова может слышать этот инструмент. Мужчину уносит далеко в детство, в счастливую юность, которая кажется таковой только спустя года. Мать Марата обнимает мужчину за руку и мягко укладывает голову на сотрясающееся от оваций плечо. Вова с улыбкой смотрит на отца и толкает локтем растерянно хлопающего ресницами Андрея.       — Я же говорил, что ему понравится.       — Учись, Марат, — с укором бросает мать в адрес сына, скучающего рядом с ними.       На волне неожиданного народного признания Андрей набирается наглости и решает попроситься остаться на ночь. Оба довольных и растроганных до глубины души зрителя на эту просьбу отвечают беспрекословным согласием и встречным предложением приходить к ним почаще.

***

      Андрею не спится. Вместо овец он считает свои страхи и этот способ никак не помогает заснуть. Он смотрит в потолок, переворачивается на бок, насильно жмурит глаза. Когда пересыхает в горле, он бесшумно скидывает с себя одеяло и поднимается с пола на ноги. Старается меньше скрипеть дверью, чтобы не разбудить Марата.       Он поднимает чайник с плиты и прижимается губами к носику. Холодная вода стекает по подбородку, капает на майку. В доме слишком тихо, чтобы он не услышал приближающиеся шаги. Адидас проходит на кухню и садится на стул напротив Андрея. Парень глотает последние капли воды и ставит чайник обратно. Молча садится за стол. В комнате темно, свет бьёт из коридора, но этого достаточно, чтобы парни различали лица друг друга.       — Чего не спишь? — решается первым спросить Андрей.       — Пить захотелось.       Васильев исполнительно подскакивает, но Вова кладёт ладонь на его руку и прижимает к столу.       — Сядь, — устало диктует он.       Андрей послушно опускается обратно. В темноте намного проще сохранять зрительный контакт, этим мальчик и пользуется, чтобы наконец рассмотреть лицо напротив. Он скользит глазами и даже при отсутствии света ловит каждую черту. Затем спускается ниже, хочет разглядеть татуировки. Ему неловко и кажется, что он много себе позволяет, но Адидас делает то же самое. Он не первый раз засматривается на младшего, но так близко они впервые. Длинные ресницы, белая кожа, усыпанная созвездиями родинок, и девичьи губы, почти всегда разбитые в кровь. На плечах темнеют ушибы, их даже при тусклом свете из коридора видно отчётливо. Они молчат, только часы приглушённо отстукивают секунды.       — Подними майку.       — Что?       Адидас не ждёт и сам запускает пальцы под ткань. Он тянет вверх край майки Андрея, не специально касается кожи холодными подушечками и почти сразу убирает руки, когда Васильев его отталкивает. Но Вова успевает увидеть то, о чём догадывался.       — Пиздец ему, — стиснув зубы, обещает он.       Андрей тихо выдыхает. Словно по щелчку ему становится легче, когда кто-то наконец подтверждает реальность его врага. А значит, он не сумасшедший. Значит, должен бороться. Внутри что-то вспыхивает особым огнём, бьются стёкла и взрываются искры. Сердце обгоняет секундную стрелку и уже готовится выпрыгнуть из груди.       Васильев тянется к чужой ладони и слегка касается её кончиками пальцев. Благодарит.