Их откровения

Они часто дурачились, это вошло в приятную привычку. Смеялись непринуждённо, игриво толкая друг друга в бок, обнимая резко со спины, как бы случайно соприкасаясь пальцами при первой же возможности. Изначально это была инициатива Николаса. Теодор был совсем не против. Он только с радостью! Просто старался быть как можно осторожнее, чтобы не заставлять своего возлюбленного чувствовать себя как-то некомфортно. Лучше не торопиться, ведь сейчас всё спокойно. Ему дадут знак, когда в этом будет необходимость. И они валяли дурака снова. Николас бегал по дому в силу своих возможностей, стартуя из кухни, ловко пролетая сквозь дверные проёмы, огибая любые препятствия на своём пути. И Теодор за ним, но поддаётся, и бежит не так быстро, как мог бы, иначе будет неинтересно. Как всегда, добавил перчинки в их игру, чтобы схватить "добычу" в удобный для него момент, чтобы вновь удивить. Сине-голубой ковёр покрылся складками, когда длинноносый мужчина в очередной раз оторвал свои ступни от поверхности, минуя очередную дверь в породнившемся доме. И тут момент истины, они в коридоре, Николас на распутье, ему нужно выбрать направление. Остановился на одну секунду и задумался, упустил момент. Вот теперь самое время нападать... — Ага! Я знаю твои приёмчики, Тео! — И он увернулся от цепкой хватки, вовремя обернувшись, самодовольно улыбаясь и отходя на пару шагов назад. — С каждым разом всё интереснее и интереснее. — И Теодор не прекращал атаку. Вытянув перед собой руки, он вжал крепкие ладони в стену, заключая Николаса в ловушку. Навис над ним своей огромной, доброй и сильной тенью. Он смотрит сверху вниз. Кажется, Никки сам уже вжимается в вычурные обои за своей спиной и сползает куда-то в направлении пола. — Поймал. — И тон его голоса изменился. Весёлый бас будто разлился по всему деревянному покрытию, обволакивая ноги Ника, заставляя их слегка обмякнуть, теряя бдительность. И теперь голос звучал томно, тянущимся как... Тут ему стало неловко от внезапно появившегося сравнения в собственной голове. Но не успел он себя осудить за вполне естественные фантазии, как его поцеловали. Он зацеловывал Ника, очень напористо и страстно, не сомневаясь в своих действиях ни на секунду. Но будоражившее чувство вызывал не только сам факт поцелуя и попыток как-то поучаствовать в такой активности, а то, что Теодор делал своим телом в принципе. Так деликатно, но при этом крепко схватить кого-то за талию надо ещё уметь. Тем более учитывая то, что Николас сам в зеркале видел лишь худощавую бродячую собаку, которая вот-вот рухнет на пол. Но нет, Тед видел картину совершенно иначе. Особая внимательность к любому своему партнёру или партнёрше была на первом месте. Он невольно понимал язык тела, в силу своего опыта и горящего интереса. Не позволит себе кому-то навредить, всё в рамках чистой взаимности, страсти, любви и любопытства. Николас горячо выдохнул, ощущая, как его тело переполняет дикое волнение. Он весь дрожал, не зная, куда себя деть. Всё то, что он в себе так усердно подавлял, вырывалось наружу, будто кто-то встряхнул бутылку шампанского и вот-вот откупорит её. Да так, что пена разлетится в разные стороны. Ведь одно дело целоваться и держаться за руки, это не так страшно. Так делают почти все, вне зависимости от ориентации. А когда дело доходило до вещей сексуального характера — он боялся и нервничал, сомневался. Интересно, непонятно, запретно. Ник стыдливо опустил глаза, хоть сам он достаточно мягко улыбался, чувствуя себя в безопасности. Теодор примерно мог себе представить то, через что сейчас проходит Ник. Он видит. По его розовым щекам, по лёгким мурашками и вставшим дыбом волосам на тонких руках. И худощавая грудь вздымалась гораздо чаще, чем когда-либо. Это не просто дыхание того, кто пробежал марафон. Это не просто горячий воздух. Усатому мужчине совсем не хотелось ставить своего возлюбленного в столь неловкое положение. Но и соблазн был велик, учитывая то, как долго они держат дистанцию, хотя им обоим уже давно понятно, что именно происходит между двумя странными соседями. Мастерс не торопился отстраняться, чтобы в случае чего обнять, успокоить. Он прекрасно понимал, что Николас не такой уверенный и открытый в этом плане, что ему нужно время и пространство. — Извини, тебе не понравилось? — Теодор решил на всякий случай поинтересоваться, вдруг он всё же где-то оступился. — Нет-нет-нет. — Затараторил Ник, хихикая и перебирая пальцами воздух. "Смеётся. Значит нервничает", — Подметил он, после чего положил свои руки на плечи Никки, ласково поглаживая их сквозь латекс, из которого сделаны его перчатки. После, будто извиняясь уже во второй раз, он чмокнул его в колючую щёку. — Всё хорошо, мне нравится. — Голос длинноносого мужчины оказывал успокаивающее воздействие на Теодора. Такой тихий, без какой-либо злобы или обиды, просто переживает. — Просто... Мастерс последовал за взглядом Николаса, куда-то вниз. Неудивительно, стояк. Перестарался. Или наоборот сделал всё так, как надо? В любом случае, нужно было объявить тайм-аут. — Ну беги тогда. — Тед осторожно отошёл назад. — Я тогда вытащу нам что-нибудь из холодильника и брехню какую-нибудь по телеку посмотрим. Ну и он поплёлся в ванную. Было стыдно, конечно. Но Ник подозревал, что его сексуальное желание выдаёт его не в первый раз, просто Теодор очень тактично не сообщал об этом и относился к этому с пониманием. И конечно, ему было приятно, что он способен возбудить своего партнёра, его эго трепетало от гордости. Да уж, это явно не впервой... Сколько раз он поскорее удалялся домой, завидев что-то слишком сильно заинтересовавшее его изголодавшееся тело и не менее изголодавшийся разум? Как знойным летом Мастерс расхаживает в этих открытых майках, выставляя широкую, волосатую и крепчайшую грудь наружу. Как напрягаются мышцы на его руках каждый раз, когда он поднимает что-то тяжёлое. Ещё и развалится на своём диване перед телевизором в гостиной комнате так, словно мастера ренессанса сейчас будут писать с него очередной сюжет шедевральной картины. Каждый раз ему хотелось провалиться под землю, каждый раз возбуждение приносило не только приятное тепло, но и обжигало каким-то неясным чувством внутри. Что-то его беспокоило, не позволяло принять фантазии, желания и предпочтения. Но сейчас, оглядываясь назад... Может, оно стоит того? Может это не так уж и плохо, раз его возлюбленный относится ко всему этому как минимум нейтрально, а то и позитивно. Подумать пришлось ещё дня два. По телевизору шёл какой-то непонятный документальный фильм, не то что бы он был интересным, но как фон вполне неплохо. И лапша ещё совсем горячая, от неё исходил изящный пар, прямо какая-то магическая азиатская аура. Даже в руках саму упаковку держать было тяжело, настолько обжигает. Теодор всегда ел длинные макаронины палочками, для собственного веселья и удовольствия. Никки сначала всегда просил вилку, наматывал лапшу как итальянскую пасту и наслаждался, но, как говорится, дурные примеры заразительны. Китайцы из них никакие. Ник усмехнулся своей собственной мысли, ковыряя специи и овощи одной из палочек. Ему хотелось поговорить, за эти два дня назрела тема для разговора. И длинноносому мужчине это было крайне важно, это нечто лежало у него на сердце тяжёлым грузом. А его возлюбленный развалился на диване, так удобно уложив свою голову на коленях Никки. Тед высказал небезызвестное русское ругательство себе под нос, чуть ли не выронив палочки по чистой случайности. И тогда Николас, как ему казалось, вступил на опаснейшее минное поле. — Теодор. После этого назад пути не было, любая отговорка покажется странной. Оправдано странной. — Да? — Он почувствовал этот серьёзный и взволнованный тон, сначала даже напрягся, прожёвывая лапшу. — А ты... Не мог бы поделиться со мной своим опытом? Формулировка показалась размытой. Сначала он даже и не понял, о чём конкретно говорит длинноносый мужчина. Опыт в поедании азиатской кухни деревянными палочками? И Ник почувствовал, что нужна конкретика. Ведь они о таких вещах на постоянной основе не разговаривают. — Я про секс. — Кое-как выговорил Никки, будто он только что произнёс ужасно грубое ругательство. У него в семье такие темы никогда не поднимались, что уж говорить о подробностях и разновидностях человеческих половых отношений. И от таких острых переживаний он занял себя замечательным делом - перебирал рыжевато русые локоны в своих руках, почёсывая голову Теодора подушечками пальцев крайне приятно и нежно. — У тебя ведь было? — Спросил он боязно. А затем понял, какой дурацкий вопрос он задал мужчине, у которого было два ребёнка. — В смысле, с мужчинами. — Теперь он уточнил. — Да, было. И не раз. Мне не принципиален гендер. Это было всё до брака, естественно. — Он вспомнил какие-то моменты и ностальгически ухмыльнулся, словно пересчитывая медали, кубки и грамоты. Но не как человек, что "добился" каких-то целей, а тот, кому действительно был важен сам процесс и полученный опыт. — В юности много экспериментировал. А чего бы тебе хотелось узнать? И они установили зрительный контакт, доверительный и непринуждённый, хоть и немного неловкий. Всё же так минное поле не выглядит, вообще не похоже. Он в безопасности, ему дают это понять в очередной раз, когда Тед играючи тюкает его пальцем в нос, улыбаясь из-под усов, будучи вовлечённым в разговор и достаточно внимательным, чтобы проявить и тактильность. Так расслаблен, лежит на коленях Николаса и совершенно не смущён темой разговора. — Ну... — Тихонько протянул Ник, зарываясь пальцами среди волос Теодора сильнее, почёсывая его интенсивнее и уже не так приятно. — Ты же не меня боишься. — Теодор сначала хотел приподняться, но быстро передумал. Вместо этого он начал бережно поглаживать запястье той руки, которой Николас ласкает кожу его головы. — Да? — Не боюсь. — И это было сказано очень уверенно и убедительно. Мастерс действительно был рад услышать это. — Другого боюсь. Усатый мужчина поспешно догрыз оставшуюся на дне коробочки от удона креветку. Стал перебирать всевозможные варианты в голове, споткнулся о самый очевидный вопрос, который мог бы задать девственник. — Я ни за что в жизни не сделаю тебе больно, Никки... Мальчик мой. —Николас продрожал всем своим телом от этого интимного обращения к себе. Конечно, Теодор знал, как именно нужно назвать своего партнёра, чтобы вызвать именно такую реакцию. — У меня за спиной не только опыт, но и мой собственный характер. Если ты этого хочешь, то конечно. Всё будет в твоём темпе, как ты пожелаешь. — Ты меня ещё больше смущаешь. Идиотище. — Никки обзывался не всерьёз, а от стыда. То, как мягко и доходчиво с ним разговаривал такой мужчина, заставляло его в очередной раз вспомнить каждый прекрасный момент, который он разделил именно с ним, именно с этим соседом. Именно с этим человеком, с которым они уже успели пройти через многое. — Секс это про доверие. Ну, по крайней мере, я так это вижу. — Он снял с себя перчатки, игриво водя пальцами по щетинистому подбородку Николаса. Конечно, их отношения со стороны могли выглядеть аморально для общества по разным причинам: двое мужчин, оба насолили друг другу в прошлом, разница в возрасте... Но людям надо быть попроще. Теодор был простым человеком в бытовом плане, но при этом сложным человеком в эмоциональном. Сложный не из-за характера, а из-за того, что его разум больше и разностороннее чем кажется. Он был интересным, по-людски интересным собеседником. — А вдруг тебе не понравится? — Тихо спросил Ник, положив свою руку поверх ладони Теда. В нём, естественно, заиграла неуверенность в себе. Ему было нелегко жить в этом мире в принципе, всё из-за необходимости каких-то странных социальных взаимодействий и ощущения, что все вокруг знают, что делают, а он — нет. Николас видел себя потерянным маленьким человечком в этом огромном неизведанном мире, а этот мир гораздо больше его самого по размерам и значимости. Словно любой встречный мог задавить крошечного Ника ботинком и даже не заметить. — Ты чего? — Усатый мужчина искренне и громко посмеялся. Николас смутился ещё больше, повернув свою голову куда-то в сторону, разглядывая занавешенное окно. Теодор слегка приподнялся, дотягиваясь до подбородка Никки, легонько поцеловав его. — Уверен, что мне всё понравится. — Ну ты ведь... Такой весь... — Ник повернул свою голову обратно, разглядывая доброжелательное лицо своего возлюбленного. — Какой? — Ну... Сильный, большой, мускулистый и всё такое. Я вообще не такой... — Он провёл пальцами за ухом Теда, ласково и медленно. — Так ты красивый. Худенький и аккуратный такой. — Соседу было лестно слышать такие замечательные слова в свой адрес, теперь настала и его очередь покрыть Никки комплиментами с ног до головы. — Мне всё очень нравится, всё устраивает в тебе. И без одежды ты не менее прекрасный, это стопроцентно. — Нафиг иди... — Николас застенчиво рассмеялся, легонько толкнув Теодора в плечо. Он постарался не представлять, каково это будет — стоять обнажённым перед ним. Дурацкая картина. Вместо этого он чмокнул его в лоб, продолжая играться с его волосами. — Люблю тебя. — Я тебя тоже люблю. — Усатый мужчина не мог сдержать улыбки. Такой Ник был забавный, просто замечательный. Он был убеждён, что Никки заслуживает всего самого наилучшего в этом мире. И он искренне считал его человеком мудрым, хоть и робким, но очень понимающим на каком-то личном уровне. — Значит мы... Попробуем? — Ник поёрзал на месте, приобнимая лежащего Теда за его широкие плечи. — Ну, если ты хочешь. Длинноносый мужчина занервничал. При одной мысли о том, что они в теории могут делать друг с другом, он покрылся роем приятных мурашек. То, что он представлял в голове казалось чем-то нереальным, буквально невозможным. Но нет, Теодор ведь не против, он гарантирует ему комфорт, безопасность и наслаждение. И Николас верит, любит. — Очень хочу... Всё самое интересное началось на следующий день. Ведь Тед заверил, что необходима некая подготовка. Ник с экспертом в таких интимных делах спорить не стал. Встретили его объятьями, деликатными, дарующими чувство безусловной защиты. И они действительно обожали обниматься, ведь каждый раз это было как напоминание, что они не одиноки в своих мелких радостях и переживаниях. — Нервничаешь? — Мастерс растрепал волосы своего возлюбленного, проходя с ним вглубь коридора. И теперь-то длинноносому мужчине пришлось осознать, что они вообще-то планировали заняться вещами максимально непристойными. Действительно, занервничал, перебирая пальцами ткань собственной кофты. — Очень. — Честно признался он. — А вот зря. — Но сейчас Теодор напугал его лишь ещё больше, хватая бедолагу на руки, прижимая к себе и тиская. — Всё хорошо будет, правда. — И тут же успокоился, хотя сердце застучало как токарный станок. — Очень на это надеюсь. — Никки обхватил Теда за шею, наслаждаясь пребыванием в чужих руках. Он знал, что держать его не составляет никакого труда — худющий. Но всё равно, каждый раз ему хотелось начать нашёптывать своему возлюбленному о том, насколько же его восхищает эта нечеловеческая физическая сила. — Какой же ты всё-таки сильный мужик. — И вжался куда-то лицом в чужую шею, ластясь к ней и глупенько улыбаясь. И тут же он ощутил, как от Теодора веяло каким-то приятным цветочным гелем для душа, словно он целый день пролежал среди цветущих бутонов. Сосед как-то смутился и неловко посмеялся, явно не ожидая таких комплиментов в свой адрес. Но был не против. И понёс Николаса в спальню, осторожно приземляясь на простыни вместе с ним, поспешно стягивая обувь. Шторы скрывали их будущий акт физической близости, в комнате явно проводили уборку, а постельное бельё пахло нежнейшим стиральным порошком. Видимо, в этом и заключалась вся подготовка. Идеальная картинка, будто даже и не реальность вовсе. — Ты главное разговаривай со мной. Сообщай, если что-то не так. — Тед сел в позу лотоса, после чего сопровождал глазами своего партнёра, который зачем-то включил телевизор. Мастерсу понадобилось совсем немного времени, чтобы создать логическую цепочку у себя в голове и сделать правильный вывод. — На задний фон. Я от стыда умру в тишине, тем более если кто-то услышит. — Объяснился Николас, сжимая и разжимая простынь пальцами, всё переживая. — Конечно, без проблем. — Усатый мужчина быстро избавился от узнаваемого жилета с синими ромбиками, после чего он поправил свою причёску. Ник, как бы следуя примеру своего возлюбленного, скинул с себя клетчатую рубашку. На самом деле, Теодор тоже переживал. Ему хотелось показать себя с лучшей стороны, подарить опыт исключительно позитивный и незабываемый. Он старался показать всю ту неочевидную нежность, которую порой скрывают его мышцы и глаза, повидавшие всю тяжесть жизни. Он способен на мягкость, на заботу, на бережливость по отношению к чувствам и телу другого человека. Осторожно обнимая, движение за движением оглаживая изящную спину Николаса, прижимая его к себе. Кончиком носа щекочет его шею, поднимаясь к затылку и ощущая дуновение какого-то недорогого, но приятного шампуня. Поцелуй в щёку. Одно мгновение — и они уже в горизонтальном положении, просто нежатся в руках друг друга. Никки что-то искал во взгляде своего партнёра, очень долго, с приоткрытыми губами и какими-то невысказанными комплиментами на кончике языка. Но ему и не нужно было ничего говорить, Тед и так всё понимает. Все эти невысказанные комплименты хоть и не озвучены, но видны. Они в каждом вздохе и движении. И сосед был готов лежать так хоть всю вечность, даруя столько времени, сколько им будет необходимо. И это самое время превратилось в тягучую и тёплую субстанцию, что-то приличное и неприличное одновременно. А телевизор на заднем плане помогал ни на что не отвлекаться, уже было и непонятно, на каком языке говорили люди. Это неважно. Фразы не долетали до их разумов, ни одна лишняя буква не приходила им на ум. И уже это казалось им обоим безумно сексуальным и возбуждающим. Лежать и пялиться друг на друга, дышать по очереди и пытаться угадать мысли друг друга. И со стороны, наверное, это немного и забавно. Теодор расслаблено улыбнулся с полузакрытыми глазами. Сняв одну из перчаток он начал с лаской гладить щетинистую, даже слегка колючую щёку Ника тыльной стороной ладони. И тогда чувственные пальцы легли на жёлтую ткань. Сначала он игриво, с явной долей флирта, дурачился: теребил одну из пуговиц, поправлял воротник без какой-либо необходимости, проверял плотность рубашки, пока Мастерс продолжал нежно касаться кожи его лица. Но такие игры вскоре наскучили, поэтому Никки всё же решился постепенно оголить тело своего партнёра побольше. Пуговичка за пуговичкой, словно чётко выверенный ритм, одна за другой и он обомлел, задрожал от возбуждения. Ведь он до сих пор не мог поверить, что перед его глазами не какая-то похотливая фантазия или сон. Теодор поспешил приподняться с места, окончательно покончив с перчатками и рубашкой, откинув их подальше и ложась на место, с улыбкой разглядывая любопытного Николаса. Хотелось по-дурацки спросить разрешения, словно ему могут отказать... Решил не спрашивать, а действовать. И вскоре положение худощавого мужчины изменилось, он достаточно нагло уселся прямо на пах соседа, оперевшись руками о широкую волосатую грудь. Он чувствовал себя глупо каждый раз, вглядываясь между делом в волоски торчащие из-под рубашки, стараясь дорисовать у себя в голове столь привлекательную картину. Обычно ему хотелось облить себя ледяной водой в такие моменты, чтобы освежиться и забыть о чём-то столь горячем, лишь бы не взорваться. Но сейчас всё это перед ним. Мужественное и мощное тело, сделанное будто бы на заводе, стальное и блестящее. Он может себе позволить потрогать, он хочет. Зарывается пальцами среди этих завивающихся волос, без остановки гладит и сжимает сильные мышцы Теодора, спускается ниже и наслаждается твёрдостью пресса. А затем рука останавливается на низу живота. Не осмеливается двигаться дальше. Мастерс наградил Николаса поцелуем за его решительность и оказанную физическую ласку, удерживая его за подбородок большим и указательным пальцами. Далее Тед схватился за нижнюю часть кофты своего партнёра. — Можно? — Тихо спросил он, переполненный вожделением. Одобрительное мычание в ответ. Кофта с красными рукавами улетает куда-то на пол. Ник нарочно ёрзает своей задницей на месте, заставляя Теда закрыть глаза и шумно выдохнуть. Кажется, он постепенно входит во вкус. Ещё пара мгновений и позиция вновь меняется. Никки лежит на спине, с растрёпанными волосами и слегка удивлённым выражением лица. Его возлюбленный бережно укладывает свою голову на чуть впалый живот, расположив руки на талии, водя ими вдоль гибкого тела. Трётся едва щетинистой щекой о тощую грудь, целует её неоднократно, с желанием и бережностью, дополнительно настойчиво водя языком. Тед попросту не оставляет ни одного места без должного внимания, стараясь показать каждым своим действием своё стремление доставить себе и партнёру настоящее удовольствие. И тогда его пальцы оказываются на ткани джинсов, усатый мужчина игриво водит пальцем вдоль ляжки Ника, встречается с ним взглядами и видит в его глазах девственное волнение. Но никакого протеста Никки не выразил, вскоре мужчины остались лишь в нижнем белье. Теодор вновь заключает своего любимого в сакральные объятья, пока его широкие ладони гуляют вверх и вниз вдоль лопаток. Было трудно поверить в происходящее, они точно находились в каком-то другом мире, который был создан только для них двоих на какое-то время, чтобы в полной мере насладиться чем-то столь личным. Их никто не прервёт, ничто не помешает. Только он и он. Николас начал требовательно целовать соседа, сжимая губы друг друга раз за разом, не брезгуя использовать язык. Ему не хотелось стесняться, не хотелось чего-то бояться. Хочется чем-то удивить, несмотря на отсутствие хоть какого-либо опыта. Сильная рука проскользила под ткань, Тед зашёл ещё дальше, оглаживая член партнёра, дразняще обхватывая и отпуская. Реакция другого мужчины не заставила себя ждать, ведь физические ласки от другого человека ощущались совсем иначе. Это не сравнимо с какой-нибудь там ночной стыдной дрочкой, когда прячешь своё лицо в подушке от собственных откровенных фантазий. Да и сам Теодор скучал по тем ощущениям, когда ты трогаешь кого-то другого, настоящего и влюблённого. Когда под тобой дрожат от столь необычных физических ощущений, когда от красивого мужского тела исходит приятный жар. Он подобрался к уху Никки, касаясь губами где-то сзади и нашёптывая: — Ты очень красивый. — Голос такой томный и вязкий, обволакивающий, идущий где-то из глубины широкой грудной клетки Теда. Он сделал такой акцент на слове "очень", что Николасу действительно стало неловко и приятно, ведь такое слышишь не каждый день. Не каждую неделю, даже не каждый месяц. Ему ещё нужно было научиться принимать комплименты в свою сторону. Сейчас он чувствовал себя в полной безопасности, на мягкой, идеально чистой кровати, в уже родном ему доме. Когда всё происходящее наконец достигло пика своей внешней откровенности — можно было и приступать к каким-то более уверенным действиям. Телевизионный бубнёж действительно успокаивал Николаса, хотя он уже едва ли обращал на это внимание, наблюдая за своим партнёром. И вот, они сидят напротив друг друга, Никки держится за крепкие плечи, а Тед очень деликатно уложил свои руки на длинные бёдра. Зрительный контакт, заинтересованность во взглядах обоих. Николаса нельзя было назвать человеком с эталонной аристократичной фигурой, несмотря на его худобу, в нём было своё собственное изящество. Чуть жилистый и выносливый, всё же он действительно хорошо бегает. И конечно, соседу было интересно узнать, насколько выносливый этот мужчина в постели. Хотя Ник и сам был не в курсе, любопытно и боязно узнавать такой ответ. Теодор всё же смог разглядеть некую хрупкость. Не потому что худощавый мужчина какой-то слабый, а потому что даже сильному нужна защита и подстраховка. Он ведь заслуживает этого счастья, физического и морального. Хотелось восхищать своими способностями, заставить позабыть обо всём, кроме настоящего момента. Ведь Николас такой замечательный: с его дурацким хихиканьем, когда он смущается; с лёгкой растительностью на теле, достаточно приятной наощупь; в конце концов, с его не плоской задницей, формы которой до этого дня скрывали лишь джинсы с подворотами. И наконец, эти ягодицы можно было и потрогать, похотливо сжимать, раздвигать. Смешивалось что-то зверское и душевное, возбуждение и любовь застилают собой реальность. Хочется, так по-откровенному, любить и любить. Он видит этот хмурый взгляд, прекрасно понимает — Тед не злится, а хочет. Николас всё никак не мог сам налюбоваться на это суровое тело, откровенно говоря, мускулистое и волосатое, давящее своей крупностью, твёрдое. Для него пока что ещё не было большего удовольствия, чем водить своей нежной ладонью вдоль груди и пресса своего партнёра. А этими руками Теодор, казалось, мог делать что угодно: заворачивать железные прутья в узлы, толкать тяжелейшие машины и, естественно, трогать его тело. — Ну и с чего начнём? — Игриво спросил Никки, растянувшись на постели и наслаждаясь теми мягкими лучами солнца, которые каким-то образом пробивались через ткань штор. И эти лучи, как прожекторы на сцене, обращали внимание соседа на самые интересные детали: ноги, грудь и довольное личико. Теодор чуть нагнулся, чтобы в очередной раз поцеловать своего партнёра. — Уже не боишься? — Не так сильно. — Честно признался он, переваливаясь на бок, пытаясь принять какую-нибудь соблазнительную позу, поддаваясь приливу уверенности. Теодору было уже сложно удержаться, ему так хотелось распоряжаться чужим телом как своим, излить всю свою страсть в действиях и редких фразах. Показать Николасу, что на самом деле значит слово "экстаз". Такой экстаз, когда ваши дыхания перебивают друг друга, когда всё происходящее становится таким природно непристойным. Сильная рука легла Николасу на затылок, ненавязчиво намекая, перебирая пальцами волоски, щекоча и вызывая приятные мурашки. Ник уставился вниз. Выглядело всё конечно прекрасно, но он не мог понять, каким образом ему необходимо поместить в себя такой огромный член. Да и немного вся эта новоявленная смелость гасла, когда Никки осознавал, что ему нужно начинать действовать. Тед быстро сообразил, что ему необходимо взять инициативу на себя, показать всё на собственном примере, провести своего партнёра через этот тернистый путь. Слишком неожиданно он оказался у живота Никки, спускаясь языком быстро и ловко, не давая партнёру даже опомниться, как тот уже начинал сдержанно и тяжело дышать. Ощущение влажности и теплоты вокруг столь чувствительной кожи заставляло терять контроль над своим телом, физически и морально. Длинноносый мужчина растянулся на кровати в наслаждении, схватив своими цепкими длинными пальцами волосы своего возлюбленного. А ведь он столько денег тратит на лак, чтобы волосы не лезли ему в лицо, ведь всё же они достаточно волнистые, что подтверждали не только забавные пряди, образующие будто бы волну на макушке его головы, но и завитки, раскиданные по всему атлетичному телу: руки, ноги, грудь, и, конечно же, пах. Но не успел Николас как следует подумать о притягательных волосах своего мужчины, как из его уст всё же вырвался нескромный стон. Сосед надёжно держал его за бёдра, чуть щекоча их пальцами и сжимая время от времени. Его язык нежно блуждал вдоль разгорячённой плоти, облизывая всё, начиная от яркой головки, заканчивая яйцами. Одна рука потянулась к лицу партнёра, когда Тед приостановился. Два пальца легли на мягкие губы. Ник видел что-то подобное на раритетной кассете, сейчас он был бы рад посмотреть какой-нибудь порно ролик в надежде понять хоть что-нибудь, неважно насколько это было неправдоподобно. И он снова был замотивирован, представляя, что он вполне себе способен быть сексуальным не хуже каких-нибудь кривляющихся мужиков с подобных кассет. Теперь уже его кокетливый язык облизывал чужую кожу, но пока лишь пальцы. Осмелев, он обхватил запястье Мастерса, насаживаясь на них своим ртом, старательно обмачивая их в своей слюне, сжимая губами и похотливо прикрывая глаза. Такие действия вызвали у Теда неподдельный интерес, это было безумно приятно ощущать и видеть. После они поцеловались, не желая отлипать от тел друг друга. Николас был картой сокровищ, каждый поцелуй на его теле был как чёрточка, указывающая путь к кладу. И эта дорожка начиналась в районе тонкой шейки и постепенно, через грудь и соски, ниже и ниже, добиралась вновь до клада. Крепкой рукой Теодор начал надрачивать своему партнёру, осторожно сжимая его, периодически целуя то в бедро, то в чуть впалый живот, то в головку члена. Такие ласковые действия заставили Ника совершенно расслабиться и полностью отдаться происходящему, не думая о каких-либо возможных неудобствах. За это время Тед успел тщательно смазать свои пальцы достойным лубрикантом, вылизывая орган своего возлюбленного, дразняще обхватывая головку губами и тут же отпуская. Хотелось растягивать удовольствие, ведь им предстоит опробовать ещё столько интересных непристойностей вместе. Как, например, римминг. Худощавый мужчина вздрогнул, ощутив влажность между своих ягодиц. Этого он не ожидал, но ему нравилось. Нравилось так, что пальцами ног он начал сжимать простыни, не прекращая портить лакированную причёску своего партнёра. И Теодор не станет отрицать, что его интересуют самые разнообразные вещи в сексе. Да, он получает удовольствие от того, как старательно он вылизывает девственную дырку своего любимого мальчика, пытаясь проникнуть внутрь, будто бы он сможет достать до его простаты. Никки прижал свою ладонь к щеке, потирая её, тяжело выдыхая и чуть приподнимаясь с места, когда язык его мужчины оказался вновь под каким-то более эффективным углом, вынуждая сладостно ахнуть. — Боже мой... Я так люблю тебя... — Обрывисто выговорил Ник, приложив тыльную сторону ладони к своему лбу, будто бы этот компресс мог действительно сработать и облегчить этот нескончаемый жар. Тед остановился, услышав эти слова, после чего закинул худощавую ногу своего возлюбленного на своё плечо, обхватывая её руками, облизывая ляжку, чуть куснув её напоследок. Он чувствовал, что Николас хочет его, что это взаимно на всех возможных уровнях. Сидя на коленях, Теодор нагнулся к лицу своего партнёра, страстно целуя его в очередной раз, пользуясь этим моментом, чтобы аккуратно ввести палец внутрь. Ник чуть промычал, схватившись рукой за грудь своего мужчины и сжав её. Аккуратные движения были чужды, но любопытны. Он старался не сжиматься, наоборот, пытаясь подготовиться. Сейчас он уже был способен представить, что именно с ним будет делать Мастерс. Но Ник, желая применить совсем недавно полученные знания, приостанавливает своего партнёра, хватая его за запястья, горячо выдыхая. — Тед... Позволь я... — Длинноносый мужчина выбирается из хватки своего возлюбленного, после чего чуть надавливает на его грудь, чтобы тот лёг. Сосед вовсе и не против, ему наоборот интересно узнать, что же именно задумал его любимый мальчик, которому уже явно не так уж и страшно. Теперь уже Никки одаривает поцелуями сильное тело, заостряя внимание на любимых частях, не забывая про чувствительные из-за шрамов запястья. И как бы демонстрируя это как подсказку к следующим своим действиям, он облизывает его большой палец, смотря прямо в глаза. Это как выстрел, стремительный, пробивающий насквозь, это невозможно игнорировать, особенно когда этот мужчина, уже ощутив прилив смелости, приближается к самому интересному. Одним лишь кончиком пальца, мягкой подушечкой, он медленно пробирается от основания до головки, пачкаясь в естественной смазке, игриво размазывая её вокруг ярко выступающей части члена. И его губы неуверенно касаются верхушки, а язык изучающе двигается во всю длину, неважно, насколько непривычным и смущающим бы не было это действие. Но реакция партнёра лишь зажигает фитилёк внутри. Тед чуть выгибается вперёд, навстречу таким ласкам, по которым он действительно успел соскучиться. И его тяжёлое дыхание не даст соврать, что Ник делает всё правильно. Так что любопытный мужчина лишь робко раскрывает свой рот, с удовольствием вбирая в себя разгорячённую плоть, стараясь не слишком себя перетруждать. Николас начинает старательно отсасывать, чуть неуклюже, немного стесняясь. Эта чарующая влажность вокруг кожи, теплота и узкость глотки партнёра не могут оставить Теодора равнодушным. Он заботливо придерживает голову своего возлюбленного, периодически поправляя его волосы рефлекторно, лишь бы лишний раз притронуться и погладить его. И Ник позволяет этому огромному члену проникать глубже в его горло, уже по полной позволяя самому себе отдаться новому опыту, даже если это немного затруднительно, наслаждаясь брошенным шёпотом мимолётом "молодец". Спустя какое-то время оральных ласок Тед на выдохе аккуратно убирает его голову, бережно держа Никки за волосы. Это довольное, чуть розоватое и желающие выражение лица, этот чуть высунутый язык в попытках добавить ещё больше пикантности всему происходящему и сбитое дыхание... Всё было идеально для них обоих. — Когда-нибудь я... — Ник старался отдышаться, потирая свою шею и приближаясь к лицу своего любимого мужчины, который начал внимательно его слушать. — ..Я так отсосу тебе, что ты на всю жизнь запомнишь. Сосед даже удивился на момент, чуть растерявшись от таких резких заявлений, в конце концов это лишь первый раз у Николаса, а он... Тем не менее, ему не на что жаловаться. Ведь звучит это интригующе. — Придётся тебе хорошо потренироваться, но ты хорошо справляешься. — Подшучивает усатый мужчина, хотя и доля правды в его словах есть. В ответ Никки остаётся слегка недовольным, надувшись не в серьёз. — Ну что это за мордашка? Мне всё очень и очень нравится. — И этого потеплевшего искреннего тона уже было достаточно, чтобы заставить его тут же перестать дурачиться. В который раз его деликатно хватают за подбородок, заставляя установить зрительный контакт. — А тебе? — Они соприкасаются кончиками носов. — Ну, конечно нравится... — Без сомнений, но со стыдом признаётся он. И после его затягивают в тянущийся и кроткий поцелуй, вкладывая в него всю радость от происходящего. — Ты просто прелесть, Никки. Тебе правда не о чем волноваться. — И обнимашки, такие тёплые, нежнейшие, словно свежий хлеб из печи, который приминается от каждого, даже самого деликатного прикосновения. Но когда момент душевности вновь сменяется чем-то гораздо более страстным и диким, Тед прижимает своего партнёра к постели. — Ник... Вопросительный взгляд встречает усатого мужчину. — Я могу кончить внутрь тебя? — Внутри Николаса всё сжалось от желания узнать как же это будет ощущаться. Он уже начал представлять себе те физические реакции, которые в нём вызовут дальнейшие действия его возлюбленного. Будет ли он дрожать, будит ли стонать громко или тихо, захочется ли напрячься всем телом или же наоборот раздвинуть ноги с большим желанием? Мурашки одолели его от подобных мыслей, а дар речи практически пропал. Длинноносый мужчина даже был бы не против услышать это как утверждение, а не вопрос. Он совсем не против. — Д... Да. Да, чёрт. — От таких откровенных признаний его щёки горели. Но что-то внутри, простирающееся сквозь всё его возбуждённое тело кричало ему о том, что так и должно быть. Что сейчас лучшим решением будет откинуть все сомнения и просто насладиться всеми звуками, прикосновениями, запахами и вкусами, которые его ожидают впереди. — Я безумно хочу тебя, Тед. — Я тоже безумно хочу тебя, мой мальчик... — И как бы ему не хотелось признавать, совсем лёгкий флёр смущения присутствовал. Благодаря Нику он так хорошо себя чувствует, его вновь любят и... С трудом верилось, что он снова занимается любовью с кем-то. И что в его сердце это тоже вызывает сильный трепет, ведь каждый раз это так любопытно, так сладостно и уникально. Никки взял своего соседа за руки, крепко из сжимая. Дальнейшие шаги ему не были известны, поэтому сейчас он искал поддержку в его глазах, и, что неудивительно, быстро нашёл её. — Всё будет хорошо... — И этого, на самом деле, было вполне достаточно. Вишенкой на торте оказываются чувственные поглаживания вдоль талии и бёдер. — А как мне... Ну, в смысле... Что делать? — Он неловко усмехнулся, ластясь к плечу партнёра. — Оседлаешь меня. — И они оба представили эту умопомрачительную картину. Ник не был уверен как это должно будет получиться, но он, естественно, очень желает попробовать. И теперь он активно размазывает смазку вдоль члена Теодора, двигая рукой смелее, тщательно. Даже такой процесс, как бы как подготовительный, возбуждал не на шутку. В какой-то степени Никки уже было невтерпёж почувствовать оргазм. Он уже представлял себе сколько энтузиазма и страсти будет в их постели время от времени, как сильно он будет стараться и наслаждаться. Это действительно не сравнится с какой-нибудь одинокой ночью, когда он бездумно, лишь бы поскорее кончить, дрочил под одеялом в надежде, что нескромные фантазии исчезнут навсегда с восходом солнца. А его возлюбленный всё ещё подумывал о том, как же он счастлив вновь ощутить кого-то рядом с собой на таком уровне. Ему всё хотелось трогать и трогать длинноносого мужчину везде, раз за разом где-нибудь гладить да целовать, не отпускать, пока они не выжмут из друг друга все сладчайшие соки. Трогать себя ему было скучно, хоть и мысли Теодора бушевали креативностью и романтичностью, но реальность ему куда больше по душе, ему хотелось воплотить в жизнь свои похотливые задумки. Николас с осторожностью, присущей любому новичку в подобном деле, забрался на Теодора, чувствуя горячий член у своей ляжки. Он сглотнул, разглядывая любимое тело ещё раз: как с каждым вздохом вздымается эта мужественная грудь — самая мягкая и надёжная, как эти изумрудные глаза с любовью и вожделением ласкают всё его тело от макушки до пят, как из-под роскошных усов виднеется нежная улыбка. Ник держит орган партнёра за основание, неспеша насаживаясь, позволяя своему телу спокойно принять внутрь хотя бы головку. Он чуть напряжённо промычал и зажмурился на пару секунд, после чего продолжил устраиваться поудобнее, чуть ёрзая, чувствуя каждое, даже самое незначительное движение внутри себя, содрогаясь от чарующих ощущений. Уже совсем скоро он начинает двигаться вверх и чуть вперёд, вниз и чуть назад, пребывая в настоящем шоке от того, как его тело реагирует на всё это. Ник уже не может просто игнорировать свой голос, он без стеснения простонал что-то совершенно невнятное, состоящее лишь из блудных нот, будоражащих Мастерса до глубины его возбуждённой души. И с каждой секундой тяга погрузиться в около грешную нирвану лишь возрастала. Движения хоть и оставались всё такими же медленными, но Николас охотно и приветливо принимал член глубже внутрь своего изголодавшегося отверстия. Его собственный член дёргался после каждого лёгкого рывка, смазка капала куда-то на живот Теодору, который уже и сам совершенно не сдерживает естественных звуков в такой ситуации. Он лишь испытывает неприличный экстаз от того, как молодое, сексуальное и возбуждённое тело сжимает его член в себе, как он растягивает эти узкие стенки, занимая всё пространство. Николас тает на своём обожаемом мужчине как хрустящий снег в мае. Тед сжимает дрожащие ноги партнёра своими крепкими руками, позволяя не отвлекаться и продолжать дрожать. Не было ничего более удовлетворяющего чем видеть друг друга такими раскрепощёнными. Когда вам в принципе наплевать на какие-то нормы и правила, на какие-то неясные границы между пошлостью или нежностью, когда ни одно рациональное слово неважно в таком контексте. Хочется просто вылюбливать друг друга душой и телом, взглядом. Всё это слишком естественно, чтобы стыдиться. Будь это плохо — не было бы столь прекрасно. Казалось, что вокруг из ниоткуда начнут распускаться цветы и запахнет черёмухой. Им это было нужно. Каждый день их жизни стоит такого момента, когда хочется просто поглощать друг друга, впиваться друг в друга и просто разговаривать на этом языке тела и неразличимых стонов. А когда Никки устаёт, он плюхается на тело возлюбленного, обнимая того за шею и продолжая двигать тазом. Тед, конечно же, придерживает его за ягодицы, чуть жадно сжимая, помогая не сбиться с ритма, наслаждаясь этими интимными объятьями, вслушиваясь в каждый вздох у своего уха. Они всё пытались поцеловаться в губы, вечно промахиваясь и лишь лаская лица друг друга. Страсть застилала всё, даже координацию, но от этого лишь горячее. И даже когда Никки сбивался, Теодору не составляло труда направить его и насадить на свой член ещё раз. Уже было невозможно игнорировать эту тончайшую ниточку между ними, которая совсем скоро обязана была разорваться и выпустить что-то чудесное. Сосед в пол силы кусал Ника за шею, но тому это не пришлось по душе. — Не... Кусайся... — На выдохе мямлит он, поглаживая затылок партнёра. — Не нравится? — Спрашивает Тед сбившимся голосом, граничащим между шёпотом и хрипением. — М-м... — Николас негативно повертел головой, после чего его шею стали ласкать лишь языком, что ему нравилось в разы больше. И этот короткий "диалог" истратил слишком много сил, оставалось лишь продолжать жадно ловить воздух и жаться друг к другу по максимуму и дальше. И с каждым прекрасным мгновением Теодор ощущал, что их силы на исходе. Они оба не сомневались ни на секунду, что грядёт что-то наиприятнейшее. Ник выпрямил спину и, насадившись во всю длину, прислонился ладонями к груди соседа уже в который раз. Он обильно кончил своему партнёру на живот, прохрипев что-то самому себе под нос. И тут же длинноносый мужчина почувствовал, что его батарейка уже на режиме энергосбережения. Тяжело дыша и глядя на своё же семя на теле Теда он слегка смутился, будучи неуверенным, что он сделал всё правильно. — Никки... — Сосед заботливо гладит его по пояснице и спине. — Ещё немного. — Стыдливо просит он, пытаясь понять не слишком ли нагло это с его стороны. — У меня уже ноги дрожат, блин... — Не соврал. Действительно, это так. Но всё же Ник не бросит его в беде, продолжая скакать на Теодоре ещё немного, пока остались силы. Приятное трение внутри, мозгом хотелось ещё и ещё, а тело было категорически против. Нику хотелось вступить во второй раунд, и в третий... Под еле различимое рычание Николас ощутил долгожданную пульсацию внутри себя, сжимая ногами бёдра Теда. Сильные руки обнимают его тело, прижимая к себе, целуя куда-то в грудь и рёбра, пока теплейшая и липкая сперма заполняла Ника внутри. Он прикрыл глаза и просто лёг на Теодора, позволяя себе полностью расслабиться и вкусить этот момент, хватаясь за широкие плечи и всё пытаясь отдышаться. — Тебе хорошо? — Прошептал сосед, почёсывая затылок партнёра и потираясь кончиком носа о его плечо. — Да... — Он лениво поднялся, разглядывая взъерошенные волнистые волосы Теодора. А ведь он действительно тратит много времени на то, чтобы наносить лак на эти волосы. А так будто бы даже симпатичнее. Эта мысль настолько Николасу показалась приятной, что он просто начал гладить чужие волосы. — Мне так понравилось, я... Блин, не буду врать, хочу ещё и ещё. Сил нет, но хочу пиздец. Тед в той же мере устало и добро посмеивается. Он действительно очень рад, что всё прошло хорошо. Даже... Замечательно. Только и остаётся, что улыбаться и наблюдать, как Никки наматывает на свой тонкий палец пару локонов его волос. — Я тоже хотел бы ещё... Вообще, я ещё со многим тебя могу ознакомить и... — Ну Те-е-ед. — Опечаленно тянет Ник, совершенно нехотя поднимаясь с его члена. — Не дразни меня, я и так уже жду второго раза. — Он продрожал своим телом, ощущая тепло внутри себя. Это явно что-то новенькое. — Да я тоже. Чувствую себя, типа, лет на десять моложе. — Сосед приподнимается, распрямляя спину и поправляя свои волосы. — Тебе понравилось? — И вернулась некая неловкость и неуверенность, Ник поспешил найти пульт от телевизора, чтобы избавиться от шумов, которые теперь перешли на первый план. Ему хотелось обсуждать и разговаривать, это было более чем взаимно. — Конечно! Ты сомневаешься? — Теодор взял его за руки, прижимаясь. — Ты же был таким потрясающим... Мой хороший. — И он потирается носом об нос, испытывая искреннее чувство комфорта и удовольствия. — Я наоборот боялся, что тебе не понравится. Не хотел, чтобы тебе было больно. — Ну ты чего... — Мягкая улыбка расстилается по лицу. — Если мне что-то не нравится, то я говорю об этом, как мы и договорились. Это было очень классно. Тед умилительно промычал, заключая своего любимого в крепкие и тёплые объятья. — Мой мальчик... Мой любимый... — И тут же начал его зацеловывать, не забывая чмокнуть где-то за ушком и в каждый миллиметр тонкой шеи. — Моя радость... И тут он, как кусочек шоколада, брошенный в горячее молоко, тает. Расплывается, прелестно хихикает, с душой обнимает Теодора в ответ, наслаждаясь такими нежными ухаживаниями и сладкими речами. Соврёт, если скажет, что не любит, когда с ним сюсюкаются. Наоборот, он в восторге от такого уровня мягкости и трепетности по отношению к себе. Сам он сильно стеснялся проявлять такое же внимание, будто бы это было что-то слишком наивное и глупенькое... Но наверняка Теду тоже бы хотелось такой же ласки в ответ. — Блин, ну ты вообще... — Щебечет Ник, а после объятий отправляется на поиски салфеток в тумбочке и, к своей радости, находит их. Этот момент тоже был продуман соседом... Практично. И теперь он, может и не словами, но делом тоже показывает свою любовь, аккуратно вытирая неприличные следы с рельефного пресса Теодора. И солнце ещё было достаточно высоко, а заниматься какими-то важными делами после такого совершенно не хотелось. Они и так уже сделали что-то очень важное. Нет, дело не в физических проявлениях произошедшего. Всё между ними крепчает: забота, нежность, доверие и интерес. Это другой уровень откровенности, какой-то новый способ коммуникации, который ещё предстоит изучить. Столько сил, в том числе и моральных, было истрачено. Теперь необходимо их восстановить... Лёжа у Николаса на коленях, почёсывая его подбородок в игривой манере. Или же оглаживая раз за разом растрёпанные волосы Теодора, молчаливо и довольно глядя тому в глаза. Некуда спешить, всё так тихо и смиренно, всё вокруг застыло и прислушалось к биению чужих сердец. Действительно, стоит так полежать хотя бы ещё часок...