мой милый ублюдок.

Я на дух не переношу Танджиро Камадо. Этот сосунок вызывает у меня высшую степень ненависти, заставляя кровь в жилах бурлить, словно чайник, поставленный на сильный огонь. Пожалуй, даже такое сравнение не способно выразить весь спектр моих ярких эмоций, когда он просто проходит мимо, каждый раз непринужденно приветствуя меня. На мою долю выпадет молчание, с которым я провожаю Камадо, держа весь свой фривольный словарный запас при себе. Я нахожусь в постоянном напряжении и ожидании, ведь неизвестно, когда я снова столкнусь с ним лицом к лицу. С улыбающимся и безмятежным Ним. Немивсегда говорил мне, что такие люди как Танджиро Камадо, являются ничем иным, как раздражающими паразитами, рушащими строгую идиллию школьных будней. Он слишком весéлый, слишком спокойный, слишком дружелюбный, слишком… Слишком. Его вообще слишком. Конечно Неми прав. Он всегда прав, поэтому я беспрекословно слушаю его, мысленно добавляя, что таких как Танджиро больше не существует, иначе бы я просто выстрелил себе в голову, с удовольствием засунув дуло ружья себе в рот. Однажды я осознал, что больше чем красноволосого уéбка, я ненавижу себя. Ненавижу до разбитых в кровь костяшек за то, какие мысли иногда всплывают в моей голове, среди чéтких образов малолетнего подонка. Мысли о том, что он, оказывается, пахнет карамелью, виноградом, клубникой и ещé какой-то непонятной сладкой хуйнéй, от которой меня блевать тянет. Ублюдок впитал в себя запахи тех, кто смеет к нему прикоснуться, и теперь ходит, как éбаный ароматизатор. Почему он вообще позволяет себя трогать кому попало? Почему от него пахнет чем угодно, но не мной? И почему меня это, блядь, вообще волнует? Смотрит на меня вечно своими глазéнками идиотскими, огромными такими. Красными, как его патлы. Из его рта безостановочным водопадом льéтся поток легкоумной хуйни, а он будто правда верит, что бы я его хоть когда-то слушал. Хотел бы я, чтобы в его взгляде промелькнуло хоть что-то, кроме бестолкового дружелюбия, но этого никогда не происходит. Камадовские мозги уже на несколько поколений вперéд пропитаны беспечным дерьмом, которое как магнит притягивает таких же как они—полоумных кретинов. Но я совсем не такой. В один из дней я не выдержал и врезал ему прямо по черепушке, предварительно размяв пальцы и замахнувшись как следует. Конечно это была его вина, ведь он застал меня врасплох, когда врезался именно в меня, оказавшись неприлично близко, да так, что его приторно пахнущая ванилью шевелюра щекотала мой нос, а ладони уперлись в мою грудь. Субтильная тушка Танджиро навалилась на меня почти всем весом, припечатывая к стене. Не по моей воле щеки предательски вспыхнули, что я прекрасно почувствовал, поэтому действовал, не раздумывая. Пиздюк, по инерции, качнулся назад из-за моего удара, в который я вложил все имеющиеся силы, но вместо ожидаемого нытья, твердолобый идиот выпрямился обратно, с беспокойством, осматривая меня. — Генья, мне так жаль. Сильно на ногу наступил? Прости, кто-то толкнул и—… — Блядь, иди на хуй! Я сразу же нагло оттолкнул Танджиро плечом и быстро ушéл, сунув руки в карманы брюк и смотря в пол. Мне плевать, что бы он делал потом. Плевать, пошéл бы он жаловаться или сразу же забыл. Но я бы хотел, чтобы он хотя бы сейчас посмотрел на меня с ненавистью. Чтобы понял, какой я на самом деле эгоистичный мудак, что никогда не изменюсь, и больше не подходил ко мне, не смотрел на меня, не существовал, пока существую я. Но как я и говорил, Камадовские отпрыски не наделены какими-либо зачатками ума, поэтому даже после этого случая он извинялся ещé несколько раз. А мне стало только хуже, ведь теперь, весь разум занимали только события того дня. Раз за разом мозг словно чéрно-белую плéнку прокручивал в голове воспоминания, которые странным и абсолютно необъяснимым образом влияли на меня. Сублимировать своим мысли получалось лишь иногда, отвлекаясь на неприлично большое количество домашней работы и внешкольные занятия, но это было ровно до тех пор, пока я не возвращался домой, снова погружаясь в пучину сумасбродных дум. О том, чтобы поговорить с Неми, не могло идти и речи, ведь это означало мгновенную и безоговорочную смерть. Мой брат ненавидит Танджиро Камадо, а ещé, он ненавидит любые проявления слабости, поэтому наш разговор со стопроцентной вероятностью закончился бы летальным исходом. К слову, Неми много что ненавидит. Но почему-то, придурковатая Незуко вызывает у него большую головную боль, чем еé старший братец. Хотел бы я похвастаться тем же, но на мою долю выпал как раз Камадо старший, образ которого начинает преследовать меня даже во снах. Снах, после которых появляется непреодолимое желание умыться ледяной водой, а лучше—утопиться в ней. Щéки горят огнéм, лоб покрывается холодными каплями пота, а между ног чувствуется сладостная тяжесть. Это не нормально, так быть не должно и я это прекрасно понимаю, поэтому в ту ночь больше не смыкаю глаз. От греха подальше. Но даже когда я моргаю, распаляющий образ ублюдка всплывает перед моими глазами. Мозг отключается, а рука медленно опускается вниз. Это продолжалось до тех пор, пока Танджиро не перестал посещать школу и вот уже как две недели отлéживается дома, несмотря на то, что члены Камадовского табора всé также продолжают ходить на учéбу. Конечно же, только из чистого любопытства я узнал почему. Чтобы в лишний раз убедиться в своéм счастье. Как оказалось, одно неумелое подобие на человека, по имени Иноске Хашибира, решило, что меряться силой без предупреждения—это безопасно. Из-за ветра, насквозь гуляющему по шальной кабаньей голове, его друг теперь прикован к кровати как минимум на месяц, вследствие чего, пропустит много материала. Стоит ли говорить о том, что я провéл ему небольшую лекцию о правилах безопасности в школе. Конечно же, чтобы больше никто не пострадал от рук женоподобного еблана. Без Танджиро Камадо гораздо спокойнее, что я осознал ещé в первый день его отсутствия. Никто не ебéт мозг одним своим присутствием, никто не улыбнéтся просто так и не помашет рукой, никто не будет терпеть крики моего старшего брата на очередном уроке математики без трясущихся поджилок. И от осознания этого мне впервые за долгое время хорошо. Но, к сожалению, он обязательно вернéтся и тогда моя жизнь снова нагрузится нескрываемым гневом и внутренним волнением. Я обязательно потеряюсь в безудержном вихре эмоций и совершу то, о чéм скоропостижно пожалею в то же мгновенье. А он всé также будет смотреть на меня с прежним теплом и идеальной идиотской улыбкой, на идеальном идиотском ебале.