Покой

Покой       У Джейсона выдался непростой год, а до этого выдалась непростая жизнь.       В гонке за сохранение собственной жизни с лет так двух Джейсон не то чтобы мог распоряжаться своим временем как ему хочется, ровно как и не мог выбрать, чем ему заняться.       Его судьба была предрешена заранее, а в расписании не было ни единой свободной минуты.       Джейсон в одиночку пытался выжить. Вскормленный волчицей, он научился проводить время в компании самого себя. Лупе было плевать, было ли мальчику страшно, хотелось ли ему бесед или было ли ему скучно. Она давала ему шанс выжить. Джейсон ещё тогда вполне себе ясно понял, что нытьё и жалобы ему не помогут. Волчица не реагировала на эмоции совсем.       И Джейсон с тех пор привык никому и никогда не показывать своих чувств.       Они не имели значения.       — Интересно, как на тебя реагируют люди, — заметила Рейна, когда Джейсон выиграл военные игры в лагере.       Джейон нахмурился. Не придававший значения своим чувствам, он редко задумывался, а какие эмоции испытывают другие? Не то чтобы ему было плевать. Напротив, он был достаточно заботлив, но это было не за счёт его внимательности к другим.       Джейсон оберегал других, так как Лупа дала ему выучить и второй важный урок: сильный всегда заботится о слабых. А юноша ещё и нёс на себе крест сына Юпитера.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Джейсон.       — Ты сумел сделать так, что легионеры из пятой когорты слушают тебя, — сказала она. — Хорошо же ты с ними смог подружиться.       — Мы не друзья, — на автомате выпалил Джейсон и сам не понял, зачем это сказал.       Наверное, те отношения, которые у него сложились с ребятами, можно было назвать дружескими. Он чувствовал к себе доверие, прекрасно знал, что они его слушают, но между ним и ребятами всегда была дистанция.       Джейсон никогда не задумывался о том, что эту незримую стену возводил он сам. Не всегда это понимая. Он считал, что она всегда шла с ним в комплекте.       — Оу, — Рейна чуть наигранно сделала испуганный вздох. — Почему тебя так взволновало, что я назвала легионеров твоими друзьями?       Джейсон сам не знал. Но внутри у него заболела душа. Словно что-то задело рану, которая уже давно гноилась и никак не могла зажить.       Он кого-то уже терял. Кого-то очень дорогого.       И он сильно не хотел снова чувствовать боль потери. И страх снова быть брошенными теми, которых так сильно любил.       Джейсон тряхнул головой, игнорируя свои эмоции.       — Просто... я считаю их хорошими товарищами.       — Ммм, — задумчиво протянула Рейна и кивнула головой, мол, этот ответ её устроил. — Я рада. Должность претора накладывает свои обязательства. Дружба и привязанность к конкретным легионерам может плохо сказаться на репутации.       — Претор? — переспросил Джейсон, нахмурившись.       — Да, — подтвердила Рейна. — Я наблюдаю за тобой уже долго. Ты хороший воин и лидер. К сожалению, этого недостаточно. Но любой твой подвиг, который принесёт славу нашему лагерю, и я тут же назначу тебя претором.       — Мне плевать на пост претора, — признался Джейсон. — Я в любом случае сделаю то, что должен делать. А дальше пусть решит Совет.       Джейсон не врал и не кривил душой. Рейне не нужны были даже её собаки, чтобы быть уверенной — он говорит правду.       А ещё она убедилась, что её наблюдения оказались верными: Грейс напоминал ожившую бессердечную статую. Ему всё было нипочём. Он шёл вперёд с напором бульдозера. Выбирал себе сложные пути по непонятным причинам. Взять хотя бы его желание вступить в пятую когорту. Вот насчёт этого Рейна могла ошибаться, но ей казалось, что Джейсон всегда идёт напролом через трудности, чтобы испытать хоть какую-то эмоцию.       Она бы убедилась в том, что Джейсон бесчувственен до конца, если бы в конце их разговора он бы не спросил:       — А как на меня реагируют другие?       Рейна заинтересованно на него посмотрела. Этот вопрос её чуть удивил. Джейсон хорошо разбирался в людях, но с распознаванием эмоций у него определённо были сложности.       — Они уважают тебя. Доверяют и при этом держатся почтительно, — ответила Рейна. — Среди них нет никого, кого ты бы мог назвать своим другом?       Ни единая мышца на лице Джейсона не дрогнула. Он в лагере не для того, чтобы дружбу дружить.       — Нет. На этом всё? Я могу идти?       — Да, — кивнула Рейна. — Награждение за победу в военных играх будет вечером.       Джейсон был уверен, что у него в жизни всё в порядке. Всё у него было разложено по полочкам, а каждая минута была расписана.       В списке его дел никогда не было пунктов остаться наедине с собой или подумать о глупых и никому ненужных чувствах. У него были дела поважнее.       Поэтому когда он очухался в автобусе с девчонкой, которая вдруг начала утверждать, что они встречаются, Джейсон получил небольшой шок.       Некоторое время он совсем не мог понять, что происходит и в каком он состоянии, точно его эмоционально оглушили.       Но чувствительность постепенно приходила в себя. И в какой-то момент он обнаружил, что целует девчонку на крыше домика под звёздным небом, и ему было вполне.... хорошо.       Что было уже подозрительно, но Джейсон не придал этому значения. Пайпер говорила о своих чувствах, и Грейсу казалось, что она выражает вслух ровно то же самое, что ощущает он сам. Она так упрощала ему задачу, что он просто выключил голову и доверился ей.       В конце концов, кому как не дочери Афродиты было разбираться в чувствах, верно?       Джейсон впервые смог довериться, и благодаря Пайпер он смог найти в полубогах из другой семёрки друзей.       Это было даже весело, но Джейсон всё же не мог до конца чувствовать себя частью команды.       Команда означает равную ответственность, а Грейс всегда чувствовал дополнительный груз на плечах. Он нёс его, всегда будучи чуть впереди остальных.       И когда ему показалось, что эту ношу с ним почти разделил Перси Джексон, судьба ему тут же расставила всё снова на свои места.       Перси в океане чуть не утонул, и Джейсону пришлось спасать, а когда всё закончилось, Джексон решил поделиться своими чувствами.       — Старик, только никому не рассказывай, — стыдливо попросил Перси. — Я так испугался...       Джейсон только кивнул, посочувствовал ему и выслушал от начала и до конца. Обо всех переживаниях и страхах своего товарища.       Если бы Перси знал, что Джейсон сразу воспримет это как самое отвратительное проявление слабости, стал бы он так делать?       — Всё в порядке, я понимаю, — солгал сын Юпитера.       Хотя нет, он не понимал. Он не понимал, как можно распустить нюни в середине такого важного пути. Они не в песочнице играют, они с Геей сражаются, не время тут растекаться.       Джейсон никогда не давал себе такой слабины. Если он позволит себе побыть слабым, то на кого будут другие опираться? Если он позволит себе побыть слабым, всё рухнет. Все от него отвернутся, а иначе зачем он тут, если не может выдержать то, что должен выдержать, будучи лидером римского лагеря и сыном Юпитера?       Джейсон выслушал Перси, и они вернулись на корабль.       Ноша на плечах Грейса становилась тяжелее, но он уже привык.       В конце концов, он был нужен многим. Люди полагались на него. Они вечно крутились вокруг юноши, ожидая его поддержки или одобрения. Он же не мог их всех подвести.       Джейсон настолько был хорош, что даже Нико ему поверил.       — Просто признайся! — почти молил Грейс, пока Купидон мучил мальчишку. — Никто от тебя не отвернётся! Ты можешь мне доверять!       Ди Анджело, наконец, признался в своей страшной тайне, и Бог от них отстал, отдав желаемое.       — Только никому...       Нико даже мысль не успел закончить. Джейсон только понимающе кивнул и пообещал:       — Только если сам захочешь.       Джейсон сочувствовал мальчику и очень хотел ему помочь, но старался об этом не думать слишком много, чтобы не отвлечься от главной их цели.       Нико сквозь зубы его поблагодарил и выдохнул. Джейсон был рад, что помог сыну Аида. Полубог даже привязался к нему и впустил в свой слишком узкий круг тех, с кем периодически снисходил до нормального общения.       И пусть Нико воспринимал Джейсона своим другом в какой-то мере, сам Грейс был ещё не готов. Он относился ко всем с пониманием, мог доверять в некоторых вопросах, но внутри выстроил стену, за которой ничего не чувствовал.       Страх потери всё ещё держал его в крепких тисках, и почувствовать вновь себя маленьким, беззащитным мальчиком, не знающим, как выжить одному в этом большом и страшном мире, он не хотел. Он не хотел звать кого бы то ни было до сорванных голосовых связок и не хотел чувствовать дрожь во всем теле, потому что прекрасно понимал, что просто орёт в пустоту и никто к нему не придёт. Никто ему не поможет.       Он один.       Совсем один.       Джейсон почти позволил себе выдохнуть, когда закончилась война с Геей. Казалось, теперь он может вздохнуть спокойно. Он больше не был претором Нового Рима. Он стал Понтификом. От него больше не зависела судьба мира.       Он был готов посвятить время своим друзьям и своей девушке.       Впервые за очень долгие годы он решил повернуться к ним лицом и быть с ними, а не вести их за собой, не быть их опорой и лидером, который смотрит вперёд, чтобы другие могли закрыть глаза и расслабиться.       За это приключение он сблизился с людьми, которых готов был назвать своими друзьями. Он обрёл девушку и нашёл свою сестру.       Но когда всё закончилось, и Джейсон готов был общаться, они оказались слишком занятыми.       Перси и Аннабет начали подготовку к университету в Новом Риме. Рейна сблизилась с Нико, и у них было уже пару планов на какие-то дела в двух лагерях. Фрэнк и Хейзел собирались заняться восстановлением римского лагеря. Талия вернулась к своим охотницам и снова отправилась в путешествие. Пайпер решила, что все чувства между ней и Джейсоном были навязаны Афродитой, и решила расстаться с ним.       Сам не понимая как, Джейсон, который всегда был в центре внимания, теперь оказался на обочине праздника жизни.       Он не принадлежал больше Новому Риму, которому отдал свою жизнь. Он не успел обжиться в греческом лагере.       В этом была свобода лишь первые минуты.       А потом одиночество нахлынуло на него с головой.       Так сильно, что однажды Джейсон проснулся и чётко понял одно.       Он больше не хочет жить.       Эта мысль так ясно пронеслась в его голове, что он испытал ужас, от которого тут же спёрло дыхание.       Джейсон оглядел комнату, в которой жил последние пару недель, и осознал, каким одиноким и никчёмным он на самом деле был. В общежитии какого-то университета, в который он поступил, сам не зная зачем. На столах куча планов по постройкам.       И он вообще никому не был нужен.       Все забыли про него, точно он никогда и не существовал.       Джейсон был уже бесполезен. Он был хорошим партнёром, хорошим воином и хорошим претором.       Но он никому и никогда не был хорошим другом.       Его бросила мать. Его бросила Лупа. Бросила сестра. Дважды. Его бросили все друзья.       Бросили, когда Джейсон себя израсходовал.       Как это называлось современными словами? Выгорание? Если это так, то Джейсон сжёг себя до самого пепла. Настолько, что у него не было сил даже встать с кровати.       Он мог только повернуть голову и посмотреть на заваленный рисунками стол.       Этому миру он нужен был ровно столько же, сколько эти бесполезные черновики.       В душе у него зияла чёрная дыра. Сердце болело, и каждый его удар отдавал болью в грудную клетку. Джейсон бы закричал, если бы мог. Он только крепче стиснул зубы, едва сдерживая слёзы, и очень хотел, чтобы это всё прекратилось.       Страх накрыл его с головой. Он снова один. Снова маленький брошенный ребёнок, который оказался на улице совсем никому не нужным. Его трясло от ужаса. Он не чувствовал почвы под ногами. Не понимал, что происходит, и очень боялся, что будет дальше. Всё его тело будто прокалывали тысячами маленьких иголок, и как бы он ни ёжился, ему было не спрятаться от липких щупалец животного ужаса.       Джейсон едва заставил себя перекатиться на спину и уставился в потолок. Если его хоть кто-то слышал, если хоть кто-то решил, что он заслужил хоть что-то хорошее в этой жизни, он вмиг бы избавил Джейсона от страданий.       Юноша очень хотел заснуть и не проснуться.       Его миссия была выполнена. Всё. Большего он никогда не достигнет. Он пришёл в эту жизнь, чтобы совершить великий подвиг и спасти всех от Геи.       Но он не смог обрести ни друзей, ни семью. Ничего.       Джейсон чуть успокоился и задумывался.       А хотел ли он когда-то по-настоящему жить? Все вокруг него строили планы и делились ими. Перси и Аннабет как минимум расписали всё на ближайшие десять лет. Рейна так же планировала будущее Рима. Нико и Уилл наслаждались компанией друг друга и говорили о каникулах в Италии. Хейзел и Фрэнк тоже уже знали, что будут делать ближайшее время. Все они хотели жить. Это виделось в их живых глазах. Это чувствовалось в их словах.       И даже действием они это доказывали.       Перси хоть и любил постоянно заступаться за своих друзей и лезть на рожон, всё же любил свою жизнь достаточно сильно, чтобы отказаться от поиска с Аполлоном и посвятить себя семье. Ему было куда себя посвящать и ради чего просыпаться.       А что сделал Джейсон для того, чтобы жить?       Он бесконечное число раз нарывался. Он лез на рожон. Он смело кидался на врага, иногда не обдумав, просто потому что это то, что делает герой. Сколько раз он был лицом к лицу со смертью? Джейсон не отводил от своей Судьбы взгляда и был смел. Или безрассуден.       Потому что судя по тому, что он до сих пор был готов рисковать своей жизнью, он не особо сильно хотел жить. Эта глупая мечта о старости с Пайпер растворилась, как только они расстались. Точно она была такой же фальшивой, как и их отношения в начале.       Джейсон понял ещё одну очень неприятную вещь. Всё это время он сражался ради будущего, которого не хотел. Ради будущего, в которое сам не верил. Он сражался ради будущего всех вокруг, но только не своего.       Джейсону казалось, что его покинули последние силы, и он почти молил, чтобы кто-то сжалился наконец и избавил его от страданий, потому сам он был просто не в состоянии.       Но конечно, на его молитвы никто не ответил.       Поэтому когда Аполлон вытащил его из этого забвения и пригласил присоединиться к поиску, Джейсон был не против.       Где-то глубоко в душе он знал, что это его последнее дело. Во всяком случае, он этого хотел.       У него никогда по-настоящему не было семьи. И не было друзей. Не было даже девушки.       У Джейсона не было ничего. Желания жить тоже.       Просьба Аполлона была последним шансом уйти.       Джейсон выполнил свою часть и велел Пайпер и Аполлону валить с корабля. А сам повернулся к Калигуле.       Его навыков и сил хватило бы с лихвой, чтобы выбраться живым. Но он помнил про пророчество. А что было важнее, он сам этого хотел.       Джейсон подставился под стрелы сам.       Он давно не хотел жить и свои задачи давно выполнил.       Теперь ему было пора на покой.