Когда тебе больно

- Молчи, - палец ложится на губы, парализуя мозг, - я не хочу тебя слышать. Я молчу. Глотаю проклятия - они застревают где-то в мозгу и испаряются. Отвожу взгляд. Знаю - с ним нельзя говорить в таком тоне. Он давит на грудь, заставляя лечь на кровать. Лампа под потолком грубо бросает холодный свет прямо в глаза. Отвернуться я не смею - все тело застыло, вздрагивая от каждого его вздоха. Секунда тишины кажется вечностью - она давит на барабанные перепонки, взрывая весь здравый смысл к чертям. Я почти сливаюсь с холодной простыней - он возвышается надо мной разьяренным хищником: - Эджи, посмотри на меня. Я молчу. По-прежнему смотрю в потолок, надеясь найти там остатки самоуверенности. Увы - он все такой же бледный и пустой. - прости. Прости меня, - вместо слов получается неясный хрип. Глаза мечутся туда-сюда в поисках спасения. Он хмурится, а через пару секунд впивается ладонью в горло. Оно сжимается от безвкусной, инстинктивно срабатывающей жажды жизни. Рвано дышу. Сердце бешенно рвется из грудной клетки, голова - из железной хватки холодных пальцев. - посмотри на меня, Эджи. Он берёт на прицел буквально глазами - они как два пистолетных дула, пустые и глубокие. И каждый взгляд - пуля. Ладонь сжимается, перекрывая пути к выходу. Обреченно поднимаю голову, и надеюсь рассыпаться в пыль. Он подавляет мое желание жить, и быстро сажает две пули в голову: - я вижу страх в твоих глазах. Я падаю в пропасть. Он ухмыляется: - не бойся меня. Потом наклоняется ближе, и увлекает в короткий, обманчиво нежный поцелуй. Хватка на горле ослабевает, и я снова падаю в бездну. Доверчиво, как маленький ребёнок, приподнимаюсь на локтях и тянусь дальше за желанным чувством, но - нить счастья оборвалась, а вместе с ней снова пришла боль. Он Отсраняется резко, чуть ли не вдавливая меня обратно в постель. Чёрные глаза наполняются теперь чем-то вязким и холодным - он улыбается. Любуется на меня сверху вниз, он - художник, я - его законченный шедевр. Каждый штирх на моем лице принадлежит ему. Он водит кончиками пальцев по скулам, бережно перебирает медные волосы, сложно самое дорогое сокровище. Я молчу. Знаю, что сейчас что-то произойдет - что-то, ради чего всё это было приготовлено. Хочется бежать, но я не смею. Неизвестно откуда в его руках появился канцелярский нож - он открывает его долго, шепчет мое имя. Знает - я не убегу. Замираю в ожидании холодной - до звёздочек в глазах - боли. Хочется кричать - крик выходит тихим, надтреснутым, как осколки стекла. Он спокоен - знает, что выхода нет. У виска чувствую колючее лезвие. В растрепанные волосы вторгается его холодная рука, тянет назад. Он улыбаются тихо и снисходительно. Я молчу. Даже когда по щеке начинает течь струйка тёплой крови - я умею терпеть боль. Большим пальцем он смазывает кровь в сторону, пачкая бледную кожу. - ты молодец, - он встает с кровати и отходит в сторону, чтобы зажечь сигарету. Финальный штрих сделан. Теперь он доволен. Лёгкие блаженно расправляются, глотая воздух. Убираю с лица мешающие пряди волос, и сажусь на кровати. Царапина почти не болит. Он садится рядом, целует в уголок губ - от него пахнет дымом и кровью. На мгновение тлеющая сигарета оказывается у носа, обжигая теплом. Я испуганно отпрянул, он смеется, и вытирает свежую кровь с моих щёк. Все-таки, он любит меня - как-то особенно, по-своему. И я молча получаю эту любовь в холодной боли и тонких царапинах.