Урок каллиграфии

Се Лянь прищурил глаза, склонил голову и присмотрелся снова. Но всё же, как ни крути головой, как ни щурь глаза, результат не менялся — иероглифы по-прежнему практически нечитаемы. Хуа Чэн с послушным видом сидел рядом с принцем и наблюдал за его забавным и сложным выражением лица с едва заметной смешливой улыбочкой, пока Се Лянь изучал новые труды его искренних стараний. Ну, насколько он мог себе позволить проявить интерес к бумаге и чернилам, пока рядом сидел тот, кого хотелось украсть в свои объятия на ближайшую вечность. Однако тут как не возмущайся, не поможет. Решимость Се Ляня научить Князя демонов каллиграфии с каждым новым занятием становилась лишь сильнее. Наследный принц и правда успел попробовать немалое количество различных способов обучения. Презабавных, по мнению Хуа Чэна, но он каждый раз послушно садился, выполнял все указания с обыденно-хитреньким видом. В один из разов Се Лянь заставил Князя демонов принять облик ребёнка, посудив, что детей обучать проще. Мало того, что в этом облике Хуа Чэн перестал стараться от слова совсем, так ещё и сам принц не мог долго находиться рядом с таким очаровательным дитя, чтобы не пощипать его за щёчки или не попытаться пообнимать. Затея провалилась, когда Се Лянь, сдавшись очаровательности больших глаз, усадил мини-версию своего супруга к себе на колени, а тот радостно выпустил из руки кисть. На другом занятии принц, задумчиво сидя рядом, вдруг попросил Хуа Чэна попробовать писать другой рукой. А вдруг вся проблема именно в этом? Но в ту же секунду, когда кособоко лежащая в левой руке Князя демонов кисть коснулась бумаги, Се Лянь устало прикрыл ладонью глаза. Если раньше иероглифы хотя бы угадывались, то сейчас казалось, будто несмышленый малыш раздобыл чернил и решил изляпать бумагу. Демон же лишь притворно виновато улыбался каждый раз: — Гэгэ, оставь, давай лучше вернёмся в кровать? Се Лянь был непреклонен. Очевидно, что его умный супруг просто-напросто не желал стараться. Как будто ему не хватало… мотивации? — Гэгэ что-то задумал? — сильные руки мягким привычным движением обвили тело Се Ляня сзади, а возле уха раздался немного хриплый голос, в котором угадывалась улыбка. Хуа Чэн приметил яркий блеск в глазах принца и заинтересованно приблизился. Очевидно, Князь демонов рассчитывал, что это его предложение так привлекло Се Ляня, но он так же слишком хорошо знал его упёртость в вопросе обучения каллиграфии. А вот принц уже вовсю успел поддаться фантазии собственной идеи, от чего лицо немного обдало жаром, а взгляд растерял весь фокус. Все факты и знания сошлись в одну точку, которая пускала волны мурашек от затылка, будоража сознание и тело Се Ляня. Хуа Чэн уловил изменения и заинтригованно приподнял бровь, укладывая голову на плечо принца, но тот сразу же выпутался мягким движением из объятий и обернулся. — Сань Лан, у меня есть одна идея… — сказано было немного неуверенно, очаровательно смущённо, и демон заинтересовался ещё сильнее. Он уселся поровнее, всем своим видом излучая послушание и внимание, пока Се Лянь продолжал немного мяться. — Мне что-то подсказывает, что Сань Лан не особо старается на наших занятиях, поэтому… — руки принца вдруг скользнули по светлой одежде, и он развязал пояс, чтобы стянуть с себя верхние одежды и снять рубашку, оголяя полностью торс. Лицо его при этом медленно, но верно, краснело всё сильнее, так же как и росла упёртость в глазах. Хуа Чэн медленно моргнул (или он подмигнул? Се Лянь всё ещё не был до конца уверен каждый раз) и скользнул довольным взглядом по шелкам кожи возлюбленного. На ключице, груди и самом низу живота уже светлели следы поцелуев и любви Хуа Чэна, и демон хмыкнул на это, мысленно делая себе пометку обязательно подарить своему божеству новые бутоны алых засосов и укусов, как только предоставится возможность. — Гэгэ слишком откровенный сегодня, но этот недостойный верующий не понимает, как это всё связано с каллиграфией, — голос демона стал чуть ниже, и Се Лянь вздохнул про себя, понимая, что, возможно, идея заранее провальная, но раз уж он уже так бесстыдно разделся, стоило довести дело до конца. — Возьми кисть, — скомандовал принц, и Хуа Чэн тут же послушно взял предмет в правую руку. Се Лянь мягко притянул за запястье руку супруга к своему телу, оставляя незначительное расстояние от чёрного кончика кисти до своей голой светлой груди. Подняв взгляд, он выдохнул: — Пиши. Князь демонов, казалось, растерялся. Рука его не дрогнула, но в потемневшем от разыгравшейся фантазии взгляде проснулось понимание задумки. Принц предлагал ему выводить получающиеся каждый раз безобразными на бумаге иероглифы прямо по чистой коже. Хуа Чэн явно посчитал это оскорблением Его Высочества и попытался вежливо его вразумить: — Гэгэ, я не… — Пиши! — Се Лянь повторил твёрже и всё же потянул руку ближе к себе, от чего прямо над левым соском образовалась клякса. От такого давления чернила собрались в небольшую каплю, которая сбежала вниз по груди принца, оставляя за собой тёмный след, и замерла, споткнувшись о вставший из-за прохлады помещения сосок. Се Лянь подавил рвущийся вздох, и лишь сильнее нахмурил тонкие брови, глядя на демона. — Начинай… Хуа Чэн буквально не имел права на ошибку. Ни в коем случае не хотелось оставлять на теле гэгэ свои неумелые письмена, и на этот раз демон и правда напрягся. Не только во имя старания, но и от завораживающего зрелища, как с привставшего соска на поджавшийся живот капнули чернила. — Методы преподавания Вашего Высочества поистине уникальны, — не удержался Князь демонов от подколки, но ему ответила тишина и прямой упёртый взгляд, против которого он никогда не имел аргументов. Пришлось собраться и сделать первый максимально аккуратный мазок кистью в сторону от оставленной самим принцем кляксы под пристальным взглядом Се Ляня. — Молодец, продолжай, — подбадривал он, и Хуа Чэну пришлось крайне медленно и осторожно продолжить выводить иероглиф. Тут уже и вправду пришлось стараться, припоминая каждое из наставлений Се Ляня, которые тот без устали раздавал ему на их импровизированных занятиях. Это пока что понравилось демону больше всех. Хуа Чэн вложил все свои старания в покрывание кожи своего божества своими недостойными здесь оставаться письменами. Он делал всё чрезмерно неспешно, собравшись так, как никогда ещё до этого. И на удивление выходило и правда уже более сносно, хоть принцу было трудновато оценить написанное вверх ногами, но прогресс был заметен, и это не могло не порадовать Се Ляня. Однако улыбнуться ему было сложно, потому что трепетные мазки холодных чернил были очень приятными. Как и картинка сосредоточенного выражения лица Князя демонов, вот уж поистине неописуемое удовольствие наблюдать за ним. Кожа Се Ляня то и дело покрывалась мурашками, а соски продолжали почти предательски твердеть и напрягаться. Ему приходилось глубоко дышать, успокаивая свои мысли и тело. Всё это было лишь во имя обучения, но распалившемуся телу объяснить забыли, поэтому принц несдержанно выдохнул, когда по его соску случайно мазнуло запястье демона холодом серебряного наруча. Быстрым движением принц дёрнулся, чтобы закрыть рот ладонью, но неосторожно задел руку Хуа Чэна, от чего кисть вновь оставила безобразное пятно, испортив иероглиф, а по телу вниз снова побежала юркая чёрная капелька. Князь демонов, не обдумав, что делает, тут же подался вперёд, перехватывая чернильную каплю с груди своего божества губами. Это было слишком внезапно, горячо и на самом деле долгожданно возбуждённым телом — Се Лянь глухо из-под ладони простонал. Он так сильно любил поцелуи Хуа Чэна, которыми тот за годы уже успел вдоль и поперёк исследовать податливое его нежным ласкам тело. И каждый раз обоим было мало. Сейчас же после такого сильного напряжения даже эта капля удовольствия казалась невероятно яркой. — Гэгэ… — Князь демонов не звал его, лишь глухо выдохнул слово и, отбросив кисть, вновь прижался почерневшими губами к телу возлюбленного, оставляя след поцелуя. И ещё один, и ещё, ниже и ниже, выбивая тихие стоны и сладкие вздохи, ласкающие слух и являющиеся самой лучшей наградой. — Этот недостойный достаточно постарался? Се Лянь вынырнул из тумана удовольствия, слишком серьёзно отнесшись к вопросу. Кинув взгляд вниз на свою грудь, он раскраснелся сильнее, видя, что конец недописанной, хоть и правда аккуратно, фразы утёк вниз к его поджавшемуся животу следами бледнеющих поцелуев. — Очень… Кхм, — он прокашлялся, чтобы вернуть голосу звон и чистоту, потому что выдохнутое слово он почти что просипел. — Очень хорошо, Сань Лан… — Позволит мне Его Высочество получить награду за старания? — тон Хуа Чэна стал игривым, и он оставил новый бледный след поцелуя прямо под пупком. К смущению Се Ляня, его собственный член, успевший встать и испачкать тонкую ткань штанов влажными каплями, упёрся при этом демону почти что в подбородок. Ни одни чернила не выдержали бы последовавшей за тихим согласным стоном принца страсти. Его грудь покрывалась испариной и прижималась к голой широкой груди нависшего сверху Хуа Чэна, пока тот оставлял чернильные поцелуи на губах, скулах и шее Его Высочества. Крепкие объятия и жаркие движения тел превратили написанное в большую чёрную размазню, но об этом ни один из них уже не беспокоился. Умерев в удовольствии и родившись заново из пелены оргазма, Се Лянь тяжело дышал, пока улёгшийся тут же рядом на полу демон бесстыдно смешивал на животе принца белесые капли с остатками чернильных поцелуев. Довольный и уставший бог даже поленился поругать его за эту глупость, лишь прижался поближе, прикрывая глаза и улыбаясь. — Гэгэ превосходный учитель, я никогда в этом не сомневался, — смешливо прошептал Хуа Чэн, снова прижимаясь губами с взмокшему лбу своего божества, наблюдая искоса за расцветающим садом прекрасных алых цветов засосов на теле принца. — Жду от Сань Лана в следующий раз такой же аккуратности на бумаге, — разулыбался Се Лянь, прекрасно зная, что ни за что Князь демонов не будет так же старателен с какой-то бестолковой бумагой. Однако всё же начало положено, прогресс на лицо, и теперь он будет ещё более упорен в обучении своего супруга каллиграфии. Особенно, если это каждый раз будет столь же приятно.