Смертельная усталость

— Ваше Высочество! Наследный принц редко уставал от работы. Хотя он с детства жил в тепличных условиях во дворце, где напрягаться почти не приходилось, каждое задание, каждую молитву верующих он выполнял с завидным усердием. Немногие небожители могли похвастаться такой выдержкой. Наверное всё это было именно потому, что когда-то у него совершенно не было занятий будучи обычным человеком, ведь всю грязную работу делали слуги. А господам нужно было лишь смотреть, и то не всегда. Это и стало толчком к желанию самосовершенствоваться. Наследный принц отмечал каждый завистливый взгляд небесных чиновников, мысленно ликуя, что смог превзойти всех их настолько, что они опускались до сплетен и ядовитой злобы за спиной. Но всё же, иногда нужно было сделать перерыв. От бесконечных прошений неприятно раскалывалась голова, и когда терпеть это переставало быть возможным, принц мог с чистым сердцем скинуть всё на своих помощников, а самому уйти отдыхать на пару часиков точно. Поспать, помедитировать или просто побыть в тишине — по настроению. Сейчас он сидел, свесив ноги с деревянной качели в саду. Это было его любимым местом для восстановления сил. Сюда редко кто заходил, поэтому большую часть времени здесь было тихо и спокойно. Где-то над головой чирикали птицы, ветер слегка покачивал яркие цветы и качели. Наследный принц не стал облачаться в материальное тело, чтобы потом у его знакомых с Небес не возникло лишних вопросов. Нагонять на себя ещё большую ненависть было страшно, хоть и немного забавно. Он поморщился, отгоняя не слишком приятные мысли, и плотнее сомкнул и так закрытые глаза. Если бы кто-то сказал, что жизнь принца в Небесных чертогах была плоха, он бы соврал. Принц имел кое-какие связи, общался со многими чиновниками, и любили его ровно столько же, сколько и ненавидили. Сложно сказать, когда и почему в глазах этих небожителей появились затаённая злоба и зависть. Может, всё дело в количестве последователей, готовых целовать Наследному принцу ноги, а может, в слишком идеальных чертах лица и вечно несходящей с него улыбки во все зубы? Но принц не обращал внимания на эти шепотки за спиной со стороны змей с Небес. Его обожали миллионы людей, вся страна валялась перед ним на коленях. А рядом всегда, плечом к плечу, стояли четыре советника Уюна, верных помощника и добрых друга. Хотя вернее было бы сказать три друга и… — Ваше Высочество! — вновь окликнул спокойный голос. Его обладатель растерянно застыл где-то позади, думая, стоит ли тревожить божество. Наследный принц раскрыл глаза. Уголки его губ слегка приподнялись, выдавая радость и облегчение. Он ждал этого человека больше остальных, и был счастлив, что его надежды оправдались. Обычно советники боялись беспокоить его во время отдыха, поэтому приходили поодиночке. Вернее, отправляли на это задание самого понимающего и смиренного из них. — Что-то случилось? — мягко спросил принц, стараясь не показывать бурлящие в теле чувства. Это удалось, но с большим трудом. — Можно и так сказать, — поколебавшись, Мэй Няньцин всё же подошёл ближе. Теперь он стоял рядом с качелями, шаря взглядом по цветам впереди. Цзюнь У на мгновение забыл, как дышать. — Но там ничего серьёзного. Владыка хочет Вас видеть, чтобы поговорить о чём-то. Принц слегка кивнул, показывая, что прекрасно всё услышал. Он поднял голову и тоже стал разглядывать природу вокруг, осторожно бросая взгляды на советника. Ему стоило невероятных усилий не терять голову, ведь рядом стоял никто иной, как объект его воздыхания. Наследный принц не мог сказать, когда именно это началось. Просто в какой-то момент он осознал, что каждый день ищет встречи с этим человеком, ожидает его оценки на любое действие. Просто хочет быть рядом. Странное чувство, которого принц ранее не испытывал, сначала пугало его, но потом страх сменился осознанием, усилился в разы и в один день вдруг пропал совсем. Сложно было принять, что ты испытываешь подобные чувства к собственному помощнику и дорогому другу, да ещё и к мужчине! Но мысль приелась, и принц перестал отрицать очевидное, давая себе возможность проявлять тайные эмоции как для самого себя, так и для этого человека. — Хорошо, — просто отозвался он, пожимая плечами. Не хотелось опять думать о всех этих важных делах. — Вы… в порядке?.. — осторожно поинтересовался Мэй Няньцин, слегка поворачивая голову. Было видно, что он искренне беспокоится. Губы невольно растянулись в улыбке. — Да, всё прекрасно. Я просто наслаждался видом. — Наследный принц поднялся с качель и встал напротив советника. Его обычно хмурое лицо, видимо, сейчас было настолько расслабленным и добрым, что Мэй Няньцин тоже улыбнулся, нежно и ласково. Эту улыбку принц любил особенно. — Вам стоит иногда брать перерывы. Перетрудиться очень легко, а это вредно для здоровья, — на этот заботливый совет он лишь рассмеялся. — А если я это делаю специально? — его верный помощник выгнул бровь, не понимая, о чём идёт речь. — Если я специально делаю всё, чтобы уставать сильнее, потому что мне приятно твоё беспокойство, и я хочу видеть тебя чаще? Я ведь знаю, кого эти трое всегда отправляют на любые разговоры. — Если Вы хотите видеть меня, Вам не нужно измываться над собой, достаточно просто меня позвать, — советник вздохнул, слегка удивлённый, однако было понятно, что эти слова прозвучали для него лишь шуткой. Конечно, он был прав, вот только Наследному принцу было совсем не смешно. Ему просто нравилось внимание этого человека, нравилось всё в нём. И повод для встреч был совершенно не важен. Он огляделся по сторонам, словно о чём-то размышляя. Наконец, после затянувшееся молчания, принц протянул Мэй Няньцину свою руку. — Желаете, чтобы я Вам погадал? — усмехнувшись, спросил тот. — Не смею тебя затруднять. Я всего лишь хотел предложить тебе прогуляться вместе. — Но Владыка… А впрочем, ладно, будет по-Вашему, — на раскрытую ладонь опустилась чужая, тёплая и мягкая. Наследный принц не удержался и слегка обхватил её своими пальцами. Мэй Няньцин замялся, словно не зная, как реагировать. На его щеках появился лёгкий, почти невидимый румянец. — Но я ведь не Ваша принцесса, чтобы водить меня за руку. — И что? Мне холодно, а твои руки очень тёплые, — это была ложь, принц назвал первое пришедшее на ум оправдание, дабы не раскрыть своих истинных чувств. — Тогда лучше… — Нет. Меня всё устраивает, — спокойно оборвали его. — Пойдём. И они пошли вглубь сада, думая каждый о своём. Небожитель усмехнулся про себя. Когда-нибудь он расскажет этому человеку обо всём. Что считает его большим, чем просто другом, что хочет быть ближе, что и в самом деле видит его своей драгоценной принцессой, как бы к этому не отнеслись другие. Но это будет не сейчас. Только когда они оба будут готовы. *** — Я люблю тебя. Тихий шёпот на ухо. Губы растянулись в кривой усмешке, но их всё равно не видно под слоем белой маски. Возможно, это и к лучшему. Не хотелось, чтобы его любовь видела его уродство, иначе все шансы на взаимность пропадут, не успев появится. Рядом раздаётся сдавленный всхлип: — Не… Не трогай меня… — Се Лянь сидит, закрыв лицо руками, но несложно догадаться, что глаза красные и мокрые от слёз. Баю совершенно не нравилось, когда это прекрасное создание закрывалось от него. Он наслаждается каждым криком боли, которые слышит от этого человека. Хочется пытать его, подчинить себе, сгрести в объятья и заставить остаться рядом навсегда. Вместе таким одиночкам, которых бросили дорогие сердцу люди, выжить точно легче. Больше его никто не предаст, ни за что и никогда… Ты больше не оставишь меня. Безликий Бай лишь хрипло смеётся и протягивает руки, чтобы убрать ладони Се Ляня от лица. Взгляду предстаёт всё, что так в нём было любимо — искусанные в кровь губы, опухшие и заплаканные глаза, выбившиеся из причёски пряди волос… Всё в этом теле было прекрасно. Пальцы властно, но с нежностью прошлись по влажной щеке, смахивая слёзы и смакуя на ощупь кожу. — Ну же, хватит плакать. — Снова тихий смех. Безликий осторожно проводит подушечками пальцев по прядям волос, выпавшим из пучка на чужой голове, заправляя их за ухо. — Ты сам виноват в своих страданиях. Ты это заслужил. Се Лянь резко дёргается, пытаясь вырвать свои руки из хватки мучителя, но тот даже одной рукой легко с ним справляется. Бай Усянь сдавливает запястья до хруста, оттрезая пути к сопротивлению. Он крайне удобно устроился на чужих острых коленях и отпускать свою любовь так скоро не собирался. В такой позе особенно явно ощущалась дрожь в теле под ним, страх, что испытывало это создание. Наследный принц вновь дёргается, беспорчдочно шепча: — Нет, нет… Я ненавижу тебя, оставь меня в покое… Прошу… Нет… — забавно. Это существо может говорить и думать что угодно, но у него нет выбора. В конце они всё равно останутся вместе. Как бы ему не хотелось уйти. — Я знаю, я знаю… — пальцы забираются в волосы, поглаживая и слегка оттягивая мягкие пряди. Другой рукой Безликий Бай заключает Се Ляня в объятия. Тёплое тело начинает биться ещё отчаянней. — У тебя будет много времени, чтобы полюбить меня в ответ. Я не стану давать тебе ещё один выбор. Ты не уйдёшь вновь, не оставишь меня одного. Не снова. Я больше не отпущу тебя. С момента, когда государство Уюн было уничтожено, прошло уже много времени. Очень много. Бай Учань давно перестал считать дни с того самого, рокового, когда на лице появилась белая маска радости и скорби. С тех пор мир вокруг обернулся клеткой, тюрьмой без выхода и шанса на спасение. Больше не осталось тепла, привычно согревавшего в холодные тёмные дни. Он устал. Смертельно устал. В нём больше не было жизни, не было чего-то, что помогало радоваться, смеяться, наслаждаться каждым днём. Находиться в постоянном движении. Словно из него выдернули что-то очень важное, оставив лишь пустоту и безвольно проживающее в этом мире тело. Здравый смысл подсказывал, что стоило бы отпустить прошлое. Забыть, перестать искать того единственного человека, чтобы совершить месть. Простить его, чтобы больше не страдать. Но разве можно простить предательство? Советник ведь знал. Знал, что он — последний, кто оставался у Бая. Что если уйдёт, смысла пытаться хоть немного сохранить здравый рассудок не останется. И всё равно ушёл. От былых чувств не осталось и следа. Безликий пытался проявить хоть каплю заботы и доброты, что осталась в сердце — возможно, немного грубо, своеобразно, но пытался. Но его предали. Швырнули обратно все его старания и любовь. А потом, после долгих лет скитаний и страха, после триумфа над всеми, кто измывался в те давние времена, появился этот мальчишка. Тоже Наследный принц. Тоже старавшийся исполнять всё прележно. Тоже боявшийся за свою страну и людей. Тоже потерпевший поражение. Последнему Безликий Бай был рад особенно, ведь сам приложил руку к созданию этого кошмара. Такой похожий... Се Лянь точно способен разделить чужую боль, ведь она так похожа на его собственную. Он мягкий, добрый, уверенный в себе, прекрасный… Правда, сейчас немного разбитый. Но это ничего. У них будет ещё много времени, чтобы склеить это создание по кусочкам заново. Так, как нужно самому Баю. — Прекращай рыдать. — Руки сильнее сжимают чужое тело. Со стороны Се Ляня раздаётся сдавленный всхлип. Он отчаянно скребёт ногтями по земле, пытаясь вырваться, убежать. Просто закрыться от этих прикосновений. Но Безликому плевать. Он приближается к испуганному лицу, смотрит в наполненные ненавистью и отвращением глаза. — Зачем… Зачем ты это делаешь? — снова шёпот. Чужой язык заплетается, Наследный принц точно не в силах сейчас нормально говорить. Но так даже лучше. — Я люблю тебя, — спокойно повторяет Безликий Бай. Пальцы изящно переходят с щёк на подбородок, слегка щекоча под ним. Се Лянь морщится, вновь пытаясь хоть немного отстраниться, но его держат слишком крепко. Ох, Сяньлэ, Сяньлэ… Он вновь улыбается, слегка приподнимая маску. По очертаниям кусочка лица никто не смог бы догадаться о личности этого монстра, особенно в состоянии истерики. Безликий осторожно наклоняется к чужой шее и целует её. Как можно более нежно и мягко, чтобы показать всю искренность своих намерений. Касания губами кожи происходят вновь и вновь, Се Лянь совсем перестаёт сдерживать рыдания. Языком Бай Учань чувствует солоноватый привкус на щеках. — Теперь всё будет хорошо. — С очередной улыбкой шепчет он на ухо принцу. Губами проходится по мягкому, влажному от слёз лицу. Касается чужих уст, начиная властно целовать их. Его возлюбленный ничего не говорит, но нетрудно догадаться, что больше всего на свете ему сейчас хочется умереть. *** Они молчат. Просто стоят друг на против друга и молчат. А что говорить? Что нужно говорить в такой ситуации? С тех пор, как Цзюнь У очнулся и обнаружил себя запертым под горой Тунлу, его жизнь стала размеренной и состоящей из одного только сна. В Небесной столице не отдохнуть, ведь всем всегда что-то от него было нужно. А здесь никто не трогал. Нельзя было даже с точностью сказать, какое время суток стояло на улице. Всё, что видел бывший Владыка — это каменные стены, тусклый свет свечей. И сны, конечно же. А потом, проснувшись однажды, он увидел то, чего быть здесь точно не должно было. Мэй Няньцина. И вот они стоят. Стоят и молчат. Мэй Няньцин опирается рукой о стену за спиной, словно стараясь выглядеть более собрано. Правда эффект совершенно обратный. Он сглатывает, пытаясь подобрать слова и всё же начинает говорить первым: — Я пришёл сказать, что меня назначили приглядывать за Вами. Теперь я несу ответственность за Ваше пребывание здесь. Так что я буду… иногда к Вам приходить. Если будет что-то нужно, не стесняйтесь говорить. Цзюнь У тихо вздыхает. Ему поневоле больно слышать настолько неуверенный голос бывшего друга. Он привык видеть Мэй Няньцина решительным и стойким. А сейчас это представление нарушено. Нельзя было с точностью сказать сколько времени прошло с момента той битвы между ним и другими небожителями. Кажется не так уж и много, несколько месяцев. Когда-то Цзюнь У считал, что если он найдёт этого человека, то обязательно заставит его страдать. Испытать всю ту боль, через которую прошёл он сам. Но прямо сейчас этого желания нет. Вообще нет никаких желаний. Он слишком измотан, слишком устал, чтобы проявлять эмоции, будь то злость, недовольство или радость. И вдруг Цзюнь У неожиданно для себя осознаёт, что не испытывает ненависти к Мэй Няньцину. Казалось бы, два предательства — но как-то вдруг приходит осознание, что тот второй раз и предательством нельзя назвать. К тому моменту он уже сошёл с ума. Ему не помогли бы разговоры, он хотел лишь одного — страданий всех, кто живёт на этом свете. Чрезмерная жестокость. Что в такой ситуации было делать советнику, неспособному допустить смерти многих людей из-за одного? А первый случай… Это дела давно минувших дней. Сейчас у него не осталось обиды. Цзюнь У теребит край соломенной шляпы — единственной вещи в его новом «доме». События перед тем, как он отключился, вспоминались плохо, но общая картина всё же была. Он снова поступил жестоко, снова заставил Се Ляня страдать. Хотя этот мальчишка ничего не сделал. Впрочем, как и всегда. Но в памяти свежи два воспоминания — что Наследный принц оставил ему свою шляпу, и что Мэй Няньцин остался рядом с ним. В тот самый момент, когда все ушли, отвернулись. Он снова остался. Тогда эмоции и чувства уже стали затихать. Сейчас их не осталось окончательно. Наверное, он всё же слишком устал. Мэй Няньцин делает глубокий вдох. — Я, пожалуй, пойду. Зайду снова через несколько дней. — Грудь начинает неприятно щемить. Уголки губ слегка изогнулись, выдавая удивление. А он был уверен, что не испытывает ничего более. Хотя это чувство было слабым, но сам факт его наличия испугал. Почему-то не хотелось, чтобы этот человек снова уходил, оставлял в одиночестве. Цзюнь У провожает взглядом Мэй Няньцина, уже повернувшегося обратно к стене, чтобы уйти. Молчание давит, но бывшему Владыке уже всё равно. Всё таки эмоции притупились после последних событий. И вдруг… — Простите. Что?.. — Простите. Простите за всю ту боль, что я Вам причинил. Кажется, эти слова даются Мэй Няньцину с большим трудом. Он цепляется за стену руками в попытках придать себе уверенности, скребёт ногтями по камню. Тело дрожит, и это видно даже невооружённым глазом. Кусает губы. Прикрывает глаза. Такой знакомый, такой родной… Цзюнь У уже давно не знает бывшего советника Уюна и прекрасно это осознаёт. Больше нет того добродушного мальчишки, с которым он имел честь познакомится в те далёкие времена. Мэй Няньцин стал мудрее, взрослее. Многое изменилось в их жизнях, ничего не осталось прежним. Но прямо сейчас эти два образа накладываются в голове друг на друга. Словно перед ним снова тот человек, которого больше не существует. До боли похожий на… Осознание накатывает волной, резкой и неожиданной. И чуть не заставляет ноги подкоситься. Се Лянь. Он был схож своим прошлым с Цзюнь У, когда-то даже имел похожее мнение и взгляды на жизнь. Даже сейчас к нему оставалась симпатия. До этого момента. В сердце никогда не было для него места. Всё то время, что некто под именем Безликий Бай твердил Сяньлэ о своих чувствах, в мыслях был совершенно другой человек. Такой же мягкий, добрый и уверенный в себе. Так похожий характером не только на бывшего Владыку, но и на Мэй Няньцина. Не так явно, но похожий. Вдруг приходит осознание, что единственный, кому всё это время принадлежала та израненная любовь, это Мэй Няньцин. Так глупо, но… Цзюнь У вдруг ощущает себя в государстве Уюн. Что они снова сидят в прекрасном саду на качелях, общаются на самые разные темы, его советник смущается от странных шуток и прикосновений, а Наследный принц наслаждается такой реакцией. Словно не было никаких катастроф, предательств, он не сошёл с ума и не пытался найти этого человека, чтобы заставить страдать, прочувствовать всю ту боль. Словно он ещё не смертельно устал. И на душе становится необычайно легко и спокойно. Цзюнь У делает шаг вперёд. Потом ещё. И ещё. В голове ещё остаётся неуверенность, но она уже давно отошла на второй план. Мэй Няньцин неплохо держит маску невозмутимости, но очень заметно, как подрагивают пальцы. Всё равно все его эмоции видно насквозь. — Ты боишься меня? — вопрос прямой, но Цзюнь У надоело играть в эти недопонимания. Они слишком долго были друг другу чужими. Теперь они стоят почти вплотную. Он смотрит на перепуганного человека напротив, как подрагивают его распахнутое веки, и вдруг уголки губ приподнимаются сами собой. Стоит тишина, слышно каждый шорох. Цзюнь У знает, что должен был сделать уже очень давно. Он резко подаётся вперёд и обхватывает чужую талию своими сильными руками. Мэй Няньцин вздрагивает, взгляд потерян, но почти сразу начинает вырываться. Глупый. Цзюнь У не собирается больше его трогать. Запугивать, издеваться, запирать в четырёх стенах. Если бывший советник его больше никогда не примет, то так тому и быть. Хватит уже причинять боль родным людям. Да, от травм будет непросто избавиться, а от любви к жестокости тем более, но шансы есть. Он постарается измениться только ради одного. Пальцы мягко гладят по спине, пока человек в его объятиях не успокаивается и перестаёт сопротивляться. Теперь всё будет хорошо. — Ты собираешься мне отвечать? — в голосе слышна усмешка. — Я… Цзюнь У улыбается шире, когда осторожно целует Мэй Няньцина в лоб. Тёплый. Они стоят так близко, что слышно и ощутимо биение чужого сердца, быстрое и отчаянное. Спустя столько лет он наконец готов сделать это. Время останавливается, когда с губ Цзюнь У слетают те самые заветные слова: — Я люблю тебя. Теперь у него будет много времени чтобы отдохнуть.