Самая лучшая фотосессия Ли Минхо

Уставший Джисон вваливается в квартиру, облегчëнно закрыв за собой дверь и бросив куртку на этажерку для обуви, не особо думая о том, что Минхо не упустит возможности отчитать его за то, что он разводит бардак — уж слишком тот любил порядок в доме. Непонятно, как они с Ханом вообще уживались, ведь последнего мало волновали не в тот шкаф поставленные кружки или продукты, лежащие не на той полке холодильника, в то время, как Минхо это приводило в бешенство. Впрочем, сейчас Ли всё равно занят и не будет выносить ему мозг — Хан определяет это по щелчкам фотоаппарата, доносившимся из гостиной. Минхо — весьма успешная модель, его фото часто мелькают на страницах журналов и в рекламе одежды или косметики. Но пока успех Ли был недостаточно оглушительный (по крайней мере, сам он так думал, и переубедить его, зная его упрямый нрав, Хан даже не пытался, хоть и был другого мнения). Пока что почти все рекламные агентства и бренды, предлагающие парню сотрудничество, были, по словам Ли, «всего лишь из родного Сеула», а те, что к «почти» не относились — из Пусана. Минхо хотел большего — мировой славы, известности, списка Форбс и его фотографий на первых страницах ведущих брендов. Джисон понимал, что это безумно глупо, но он ревновал ставшего ему таким близким друга к этой самой известности, из-за которой Минхо ожидаемо будет в вечных командировках и разъездах по миру, а его, Хана, будет встречать осиротевшая, пустая квартира, где не пахнет мастерски приготовленной едой и где никто не ворчит по-доброму, что он, в спешке собираясь на работу, опять оставил немытую посуду в раковине. Джисон аккуратно подходит к двери гостиной, приоткрывая её — ему почему-то нравилось смотреть на работу Минхо, на идеально отточенное взаимодействие с камерой и на образы для съёмок, что всегда так безупречно выглядели на нём, будто существовали лишь для того, чтобы неотразимый Ли Минхо однажды снялся в них для очередной фотосессии. Но сегодня что-то пошло не так. Сегодня на Минхо не было одежды. Рот Хана шокированно приоткрывается, когда он видит Минхо, чьë обнажённое тело опутано широкими красными лентами, что блестят под таким же красным освещением. Когда-то Джисон посмеялся над высказыванием о том, что красный — цвет страсти, оскорбив этим Хëнджина — натуру крайне тонкую и творческую. Сейчас этот самый Хëнджин, наверное, мстительно улыбался бы, но в голове у Хана даже близко не он. Джисон при всём желании (которого и не возникало, кстати) не мог оторваться от созерцания прекрасного тела Минхо, что без одежды было ещё более манящим и притягательным. Тонкие запястья связаны и подняты над головой, подтянутый торс оплетëн, наверное, в технике шибари, Хан не особо разбирается, а бëдра, на которые Джисон засматривается пока что с неким зазрением совести уже не первый месяц, туго стянутыми лентой выглядят и вовсе настолько горячо, что сердце Хана вместо нормальных семидесяти делает все сто ломающих грудную клетку ударов. Более завораживающей картины он в жизни не видел. — Чëрт, Хани, я думал, что ты всё ещё на работе. — вдруг начинает тараторить Ли, чьë выражение лица за долю секунды с томного взгляда и сексуально приоткрытых пухлых блестящих губ меняется на внезапный и испуг и непонимание происходящего. — Я думал, что успею до девяти. Я одолжил твой пиджак для съёмок, прости, пожалуйста, что говорю только сейчас, я честно пытался дописаться до тебя, но ты не отвечал, я верну его, как только закончу, обещаю! — поток быстрой и несвязной речи Минхо проносится мимо Джисона на сверхскоростях, пока тот всё ещё (безуспешно) пытается принять и обработать увиденное. — Эм, всё хорошо, правда, я пойду к себе в комнату, отдохну, жутко устал после работы. — отмерев, говорит Хан, ловя взглядом виноватую мордашку Ли. Его мозг буквально вопит: «Он, блять, только что был сексуальнее всего, что ты видел за всю свою жизнь, он только что довёл тебя до мощнейшего стояка, а сейчас он, чëрт его дери, выглядит так, будто случайно съел твой любимый десерт и извиняется. Что это, блять, за хуйня и как это вообще возможно?!» Хан максимально неловко ретируется в комнату, и, захлопнув дверь, падает на кровать. Пах болезненно ноет, привлекая внимание и показывая наглядно, на что способен проклятущий Ли Минхо, если он просто, мать его, решится на фотосессию в стиле ню, смысл которой Хан понял только сейчас. Джисон спускает штаны вместе с бельём, чтобы достичь желанной разрядки, а после забыть об увиденном хотя бы до утра. Достав из укромного места в ящике под кроватью припрятанную смазку, он выдавливает немного на руку, греет и, будто на пробу, касается члена. Тот тут же отзывается приятным покалыванием, и движения Хана становятся всё быстрее, а в голове всё ярче, чаще и красочнее мелькает Минхо, что не может выбраться из опутывающих его тело лент и полностью находится в его, Джисона, власти. Хан чувствует приближающийся оргазм, что на пару часов решит его проблемы, и, наконец, облегчëнно изливается. — Хани, прости, если долго, я принёс твой— — Минхо, уже одетый в домашнюю объëмную футболку и шорты, поражëнно замирает, роняя принесëнный пиджак на пол. — Хани? — резко севшим голосом спрашивает он. «Пиздец.» — думает Джисон, когда Ли медленно приближается к нему и садится на кровать. — То есть, ты мастурбировал на меня, пока я был в соседней комнате? — ошеломлëнно спрашивает Минхо. Хан понимает: это конец. Конец совместному проживанию и, скорее всего, дружбе тоже. Джисон готовится быть опозоренным, несчастным и брошенным, ведь оправдаться тут просто нереально. — Ты просто дрочил на меня, хотя мог переспать со мной?! — Минхо неподдельно возмущается, и Хан медленно охреневает. — Глупый Хани, такой глупый. — совсем по-кошачьи мурлычет Ли, нависая над ним. Хану не верится. — Одежда на тебе лишняя, сегодня ты доказал, что без неё выглядишь куда лучше. — неожиданно спокойно отвечает Джисон и меняет их местами. Пока Минхо не успел среагировать, он давит коленом на его промежность, выбивая стон и заставляя раздвинуть ноги. — Зачем ты спрятал свои потрясающие бёдра за шортами? — Хан приподнимает ткань чуть выше, открывая себе самый сексуальный вид на свете. Удобно усевшись между разведëнных ног, он проводит кончиками пальцев по нежной коже, наслаждаясь пробежавшими по ней мурашками. Минхо вздыхает и слабо просит: — Пожалуйста, дотронься до меня ещё, Хани. Казалось бы, Джисон уже кончил, но раскрасневшийся Минхо, лежащий прямо перед ним с широко раздвинутыми ногами и с придыханием произносящий его имя — слишком весомая причина сделать это ещё раз. Он пробегается пальцами ещё раз, чувствуя твëрдые упругие натренированные мышцы — каждый день Минхо для поддержания хорошей физической формы посещал спортзал и явно тренировался усердно, ведь его бëдра такие каменно-крепкие. — Боже, Минхо, ты так напряжён, хочешь, сделаю тебе массаж? — Джисону нравится мучить Ли, нравится теперь вести себя так непринуждённо, будто ничего не произошло и не происходит. — Хочу. Прошу, примени силу. Джисон впивается в покрытые мурашками бëдра, с силой массируя их, чувствуя, как напряжëнные мышцы расслабляются. Минхо, чью эрогенную зону так нещадно истязали крепкие руки, извивается, старается сдерживать стоны, но Хану не нравятся порывы быть тише — он хочет слышать, как Минхо хорошо. Он резко переключается на внутреннюю часть бедра, оставляя на особенно чувствительной коже злые, жадные, голодные укусы. Минхо картинно и так грязно изгибается в спине, кричит, путая пальцы в волосах Джисона. — Задуши меня своими бёдрами, они, блять, охуенные. — хрипло говорит Джисон, подняв на него глаза и второй раз за последние пятнадцать минут чувствуя сильнейший стояк. — Я так тебя хочу. Минхо тянет Джисона к себе за волосы и грубо целует, выплëскивая возбуждение от действий Хана с его телом и самыми его чувствительными точками. Ли прокусывает губу Джисона до крови и болезненного шипения в свои собственные, но это лишь заводит того ещё сильнее. Хан срывает с него футболку, жадно припадает губами к тонкой изящной шее, покрывая её багровыми засосами, нещадно кусает до глубоких следов, ведёт носом по горячей покрасневшей коже вниз, сходя с ума от горьковатого запаха парфюма Минхо. Минхо хнычет, мечется по кровати, изнывая от желания, вскрикивает, когда Джисон легко прикусывает его сосок, играя со вторым пальцами. — Хани… Пожалуйста… — просит Минхо, поедая его полным мольбы помутневшим взглядом. — Что «пожалуйста»? О чём ты, Хо? — невинно хлопая глазами, спрашивает Джисон. Да, он дьявол во плоти, что так безжалостно издевается сейчас над несчастным Ли, но Хану так нравится его вид, один умоляющий затуманенный взгляд чего только стоит, кончить без рук можно. — Блять, какой же ты непробиваемо тупой, Хан Джисон, и как же ты бесишь! — взрывается Ли. — Вот оно как. Что ж, я могу уйти, раз так тебя раздражаю. Справишься сам? — усмехнувшись, Хан кивает на бугорок в шортах старшего. Нарочито обиженно выпятив губу, он демонстративно тянется за джинсами и думает, что если бы над ним так неприкрыто и злобно стебались, он бы уже разбил кому-то нос. — Пожалуйста, не уходи. — Минхо хватает его за руку и заглядывает в глаза. — Я больше не буду. — виновато обещает он, и Джисон думает, что его слова звучали бы даже по-детски мило, если бы Минхо не лежал перед ним с раздвинутыми ногами, вставшим членом и мутным взглядом, и если бы он не так сильно хотел его отыметь. — Трахни меня, прошу, я сейчас сойду с ума. — Минхо действительно умоляет, стягивая со своих потрясающих бёдер такие тесные и мешающие шорты, и Хан при всём желании не может противиться его просьбе. Он тянется за смазкой и командует: — Раздвинь ноги пошире и немного согни их в коленях. Минхо послушно подчиняется. Джисон закидывает его ноги себе на плечи, обильно распределяет смазку по пальцам, предупреждающе чмокает Ли где-то над коленкой и входит. Глаза Минхо широко распахиваются, из них брызгают слëзы, а Джисон подмечает, что Ли подозрительно узкий. — Это твой первый раз? — спрашивает Хан, обеспокоенно заглядывая в его глаза. Минхо, тяжело и напряжённо дыша, кивает. — Может, мне остановиться? Ты уверен, что хочешь этого? — Не смей останавливаться! — запальчиво кричит Ли, и, смутившись, говорит: — Я хочу тебя, Хани, я хочу свой первый секс именно с тобой. Продолжай, со мной всё будет хорошо. Свободной рукой Хан гладит левое бедро Минхо, зацеловывая его, дабы отвлечь Ли от неприятных ощущений, пока его палец медленно двигается в нём, понемногу давая привыкнуть к боли, что скоро обещает стать удовольствием. Зрачки Минхо сужаются, тело дрожит, но с Джисоном, его заботливым и милым Джисоном, всё становится легче, и скоро боль сменяется чем-то тягуче-приятным, чего Ли никогда раньше не испытывал. — Как ты? — спрашивает Хан, услышав вместо напряжëнного сопения первый тихий стон удовольствия. — Чëрт возьми, просто продолжай и не останавливайся. — Минхо блаженно прикрывает глаза, стонет всё громче и сминает пальцами простыню, когда Джисон осторожно вводит второй палец. К удивлению Хана, он быстро привыкает и сам насаживается на длинные пальцы, постанывая и требуя большего. Вытащив пальцы, Джисон аккуратно входит, на пробу толкнувшись внутрь. Ли в ответ протяжно стонет и сжимает шею Хана своими бëдрами. Джисону от этого сносит крышу, он хочет оттрахать Минхо до звëзд перед глазами, до криков, но продолжает двигаться с некоторой осторожностью, боясь навредить. Ли обиженно хнычет, двигается в такт Хану и просит быстрее, сильнее, грубее. После очередного толчка Минхо вскрикивает, по-кошачьи изящно выгибает поясницу, и Джисон понимает, что нашёл ту самую чувствительную точку. Подтянув Ли ближе за талию, Джисон с наслаждением вдалбливается в податливое тело. Рот Минхо раскрывается в немом стоне, ему слишком хорошо, чтобы издавать какие-либо звуки. Он всё ещё узкий, мышцы его ануса плотно сжимают член Хана. Джисон стонет, захлëбываясь в удовольствии; если бы ему сегодня утром сказали, что через пару часов он будет трахать того, под чьи фото и видео с тематических фотосетов он не раз удовлетворял себя, он бы рассмеялся и точно не поверил. Ещё через пару толчков Хан чувствует, что он на пределе, и изливается внутрь Минхо. Ли нравится это состояние тёплой наполненности, но его собственный член пульсирует, требуя разрядки как можно скорее. Ли тянется к нему, но Джисон перехватывает его руку, прижимая к кровати, и склоняется к паху Минхо. — Джисон, ты… — Ли удивлëнно выдыхает. — Собираюсь тебе отсосать, абсолютно верно. — опережает его поток мыслей Хан. Он широко мажет языком по основанию, заставляя Минхо судорожно застонать и пуская по коже волны мурашек. Обхватив губами головку, Джисон втягивает щëки и начинает плавно двигаться по всей длине, дразня, оттягивая такой желанный оргазм. Минхо хаотично путает пальцы в волосах Хана, прижимая его к возбуждëнному органу, толкается навстречу его движениям, выкрикивая его имя по слогам. — Хани, я сейчас кончу. — охрипшим от долгих стонов и воплей голосом шепчет Ли. — Сделай это для меня. — Хан доводит его до оргазма рукой. Глаза Минхо закатываются к потолку, и он, наконец, изливается Хану в ладонь. — Хани, это было прекрасно. — Ли притягивает его к себе и зацеловывает пухлые щëки. — Ты был прекрасен. — Джисон счастливо млеет, подставляя лицо и шею под губы Минхо, что вдруг отрывается от него и усмехается: — Думаю, директору кастинга понравятся фото, раз они вызвали у тебя такую реакцию. Хан зло хмурится и шипит: — Передай своему директору кастинга, что он идёт нахер. Чëртов извращенец, зачем ему вообще твои голые фотки?! — Джисон неподдельно возмущается, очень веселя Минхо своим наморщенным носом и собственническими нотками в голосе, которых он, кажется, и добивался. — Неужели Хани ревнует? — Ли откровенно издевается, глядя в сверкающие глаза Джисона, что в следующую секунду впивается в его губы жестоким поцелуем, тянет за волосы на затылке, рычит, не желая делиться своим с кем бы то ни было в этом мире. — Мой Минхо. Мой. — горячо шепчет Хан в приоткрытые истерзанные губы. Минхо задыхается, мычит в поцелуй, прося пощады. Джисон, усмехнувшись, отпускает его. Отдышавшись, Ли кладёт голову ему на грудь, получая ласковые поглаживания по волосам, и притворно расстраивается: — Я всё-таки не отправлю эти фото в агенство. — Джисон на секунду чувствует лёгкий укол вины, но тот продолжает: –Хотя, знаешь, мне этот директор кастинга сразу не понравился. Только подумай, он трогал меня за ноги и пялился на мой зад в отражении зеркала! — возмущается Ли. — Одно слово, и я набью ему лицо, а ещё оторву кое-что и засуну далеко-далеко. — помрачнев, угрожающе скрипит зубами Хан. — Мой смелый Джисони. — влюблëнно мурлычет Минхо, с нежностью целуя Хана в шею и наблюдая, как по его лицу расползается неловкая улыбка. — Я думаю, что кнопка «заблокировать контакт» решит эту проблему, не создавая никаких других следом. Минхо уже начинает дремать, прижавшись щекой к плечу Джисона, но тому становится скучно, и он вкидывает спонтанное: — Ты был бы отличной порнозвездой, Хо. Ли, однако, даже ухом не ведёт, и, лениво приоткрыв один глаз, говорит: — Камера в гостиной, кстати. — Дурак, я же пошутил! — вспыхнув, Джисон щекочет Минхо, заставляя того одурело верещать и думая при этом, что фотосессия в стиле ню от Ли Минхо — определëнно то, что ему точно было нужно.