Верный рацион

Сначала он думал, что Хэ Сюань асексуал. В их отношениях не было всех тех важных серьёзных разговоров. У них и сами отношения то начались с шутки: Цинсюань как-то раз смешливо назвал его своим парнем, пока они все вместе с Се Лянем и Хуа Чэном сидели в кафе. Хэ Сюань только хмыкнул, что-то угукнул с набитым ртом и даже бровью не повëл. Цинсюань же был в восторженной панике всю ночь и ближайшую неделю. И в то время, как Се Лянь трепетно краснел при малейшем объятии возлюбленного, уводил глаза и строил из себя невесть что, по мнению Цинсюаня, сам же он всегда был во всеоружии и ждал, когда же настанет «то самое». Ждал и хотел, как в кино: бурю страсти, сшибающую обоих прямо на пороге квартиры, следы поцелуев и рук, тяжëлое дыхание и разделëнное на двоих наивысшее удовольствие. Ждал. И ждал. Хэ Сюань же ел. Листал новости. Спал. Иногда выбирался с ним куда-нибудь. Пару раз даже целомудренно коротко целовал. И встречался с обидой и непониманием в глубоких синих глазах Цинсюаня, не имея представления о природе всех этих эмоций. Но и не спрашивал. Зачем? Взрослый парень, скажет ведь, если что не так… Взрослый парень Ши Цинсюань и сказал однажды. Но только после того, как успел порыдать, похлопать дверьми, разбить пару тарелок. Сказал. Громко, распахивая мокрые покрасневшие глаза. Сказал, тыча пальцем в грудь и называя его эмоциональным импотентом. Сказал и сам всë же, сдавшись, поцеловал по-человечески и завалил в ворох беспорядка на мягкой постели. Как сам потом рассказывал отчаянно умирающему со стыда от этих подробностей Се Ляню, «объездил его так, что он чуть в обморок не упал, когда кончил в очередной раз». И именно этот раз показал Цинсюаню, что парень его никакой не асексуал. Стоило начать, там и в глазах жизнь проснулась, и пальцы так сжимали бëдра и талию… И эти хриплые стоны, ммм… Зато Цинсюань выяснил, что тот просто ленив. Порядочно апатичен. Не особо заинтересован. И скорее предпочтëт плотный ужин, чем полный жара, пота и громких звуков секс. Огорчало, но не вводило в отчаяние. — Хэ-сюн, — с тяжëлым от возбуждения придыханием стонал Цинсюань, сидя обнажëнным на груди парня и смотря вниз на то, как его покрытые мëдом пальцы погружаются в жадное тепло рта. Хэ Сюань вылизывал их тщательно, причмокивая и довольно мыча. Член Цинсюаня стоял так сильно от этой картины и неприлично долгого отсутствия близости, что было почти больно. Крупная прозрачная капля собралась на головке, чтобы шлëпнуться на грудь парня, самозабвенно вылизывающего мëд с пальцев. — Хэ-сюн, — после липкость мёда на собственном стояке ощущалась так странно. Как и жар чужого рта. Это казалось таким диким и странным, что член твердел лишь сильнее, прежде чем смешать горьковатость спермы со сладостью мëда во рту Хэ Сюаня. Сначала он и правда думал, что Хэ Сюань асексуал. Оказалось, что очень даже сексуал — в позиции лëжа и при верном рационе.