Клубника в шоколаде

Ближайшие три вечера Хуа Чэн планировал преданно скучать по гэгэ, пока тот уехал на очередное благотворительное мероприятие, иногда от тоски переводя денег в тот самый фонд, который, как он надеялся, хотя бы кормит его несравненного и любимого супруга. Но не всем планам суждено сбываться. Мужчина почти поднёс к своему рту кубик сыра, когда в дверь позвонили. Проигнорировать не вышло, потому что звонивший был настойчив. Дверная трель быстро надоела Хуа Чэну, и он пошёл взглянуть, кого же там принесло в такой тихий вечер. Перед дверью с очень недовольным, возмущённым и одновременно печальным видом стоял Ши Цинсюань, близкий друг Се Ляня. Причёска красивая, одежда явно новая и подобрана для особого случая, в руке вино и небольшая коробочка. — Я уже занят, вынужден тебя отшить, — усмехнулся Хуа Чэн, всё же открыв дверь. На него с взвившейся яростью воззрились синие глаза Цинсюаня, оказавшиеся подведёнными и подкрашенными. Ну, насколько Хуа Чэн в этом разбирался. — Не смей шутить на эту тему! — нагло сдвинув хозяина квартиры со своего пути, Цинсюань прошёл внутрь, снимая начищенные до блеска кеды. Мужчина проскользил взглядом по фигуре, двинувшей в сторону кухни, и бутылке в руке. Дешёвое… — Се Лянь уехал, — Хуа Чэн запер дверь и прошёл следом. Цинсюань, оставив своё вино на столе, рылся по шкафчикам, выискивая штопор и бокалы. Хозяин квартиры вздохнул, убирая этот напиток почти с брезгливостью на лице и заменяя вино на одну из своих личных бутылок. — Я знаю, — Цинсюань, наконец, нашёл, что искал, и вернулся к столу, даже не обратив внимания на подмену. Открыв вино, он щедро разлил его в оба бокала, сунул один в руку Хуа Чэну, а своё выпил тут же до дна в несколько глотков, не сказав ни слова. Следом пришёл час расправы над небольшой красивой коробочкой, в которой оказались аккуратные клубники в шоколаде, одну из которых гость тут же зажевал с тоскливым видом. — Что случилось? — всё же спросил Хуа Чэн, отставляя бокал. Как бы безразличен не был мужчина ко всему в мире, помимо своего любимого супруга, сейчас промолчать было нельзя. Ши Цинсюань всегда был, как открытая книга, каждая малейшая эмоция — на лице, и не по своей воле эмпатичному Хуа Чэну он казался почти прозрачным в своих мыслях, чувствах и эмоциях. Очевиднее некуда, что у него что-то случилось, иначе бы он не приехал через полгорода сюда, прекрасно зная, что Се Лянь в отъезде. — Она не пришла на свидание, — буркнул, шмыгнув носом, Цинсюань и взгромоздил свой зад на стул. Он налил себе ещё вина, но уже не торопился так лихо его пить, просто покачивая алый напиток и кусая губы. — Кто — она? — Девушка! — А имя? — Хуа Чэн сел напротив и выгнул смешливо бровь. — Не помню, — Цинсюань фыркнул и отпил немного. — Списались в приложении, я приготовился, приехал, а в итоге! — он раздражённо стукнул по столу, хмуря тонкие аккуратные брови. На самом деле было видно, что он уже не так уж и опечален произошедшим. Явно успел перебеситься, пока ждал, пока вызывал такси, пока ехал. Сейчас же повозмущаться ему было просто необходимо для оправдания своего спонтанного визита. — Ясно, — кивнул Хуа Чэн. Что ж, в целом, когда Цинсюаню надоест сидеть тут и глушить чужое дорогое вино, он уедет, и мужчина сможет вернуться к своему сыру и верному ожиданию возлюбленного из поездки. План сломался в тот момент, когда бутылка вина кончилась (напару с клубникой и сыром Хуа Чэна), а Цинсюань нашёл колонку. Он уже был откровенно пьян, потому что перед Хуа Чэном до сих пор был почти не тронутый первый бокал. Около часа Ши Цинсюань жаловался на череду неудач на любовном фронте. Неделю назад он нашёл какое-то модное приложение для знакомств, но каждый вечер его ждало разочарование. То пристарелый мужчина, выставивший своё фото дцатилетней давности и решивший не дочитывать анкету парня до графы с указанием пола. То придурок, которому жали яйца, потому что он почти сразу попытался утащить Цинсюаня в отель. Сегодняшняя барышня просто-напросто не явилась на встречу. Цинсюань знал наизусть квартиру Хуа Чэна и Се Ляня, потому самостоятельно включил себе свой плейлист, переключил верхний свет на неоновую ленту под потолком, обнялся с бутылкой вина и стал танцевать посреди зала. Хуа Чэн надеялся, что новый белый ковёр, купленный его драгоценным мужем, не придётся завтра сдавать в химчистку. Он не мешал парню предаваться своей тоске, но и не помогал. Однако Цинсюаню хватало и его редких безразличных угуков. Он тоже хорошо понимал Хуа Чэна и видел, что тот его хотя бы слушает. Даже если вполуха. — О, медляк, — танец с бутылкой закончился перед столом, когда заиграла нежная красивая мелодия. — Станцуй со мной, Хуа Чэн, — в поле зрения единственного глаза появилась раскрытая ладонь, приглашающая взяться за неё. Хуа Чэн был слишком галантен (и не признавался ни себе, ни кому-либо другому, но относился к Ши Цинсюаню с симпатией), чтобы отказать. Мягко взяв парня за руку, он дошёл с ним до центра зала, целомудренно положил вторую ладонь на середину спины и повёл в неспешном танце. — Повезло Се Ляню с тобой, бука, — хмыкнул Цинсюань, наконец, разулыбавшись в полную силу своего очарования. — Вы молодцы, и я рад, что мой лучший друг нашёл себе достойного мужчину, — прижавшись немного ближе, он сощурил глаза строго. — Но не смей его обижать, иначе найду и убью. Хуа Чэн почти расхохотался в голос. Ему, готовому уничтожить Богов и сложить Вселенные к ногам любимого, сейчас угрожают расправой, если обидит. Прелестно. — Учту, — ответил он мягкой ухмылкой. Цинсюаня ответ устроил, он снова улыбнулся и вдруг совсем тесно обнял Хуа Чэна, устраиваясь щекой на широкой сильной груди. Танец превратился в бесцельное топтание на месте под нежные звуки флейты и чистого женского голоса из колонки. — Спасибо, — пробормотал Цинсюань, прикрывая глаза и покачиваясь больше на волнах винного опьянения, нежели в танце. — Мне было очень грустно, если честно. Се Лянь умотал к своим беднякам, Хэ-сюн просто перестал вечерами отвечать на мои сообщения. Уверен, он притворился бы, что его нет, приедь я к нему домой… — звучало тоскливо. — Так что спасибо тебе. — Уверен, друзей у тебя куда больше, чем ты только что перечислил, — Хуа Чэн сложил обе ладони на расслабившуюся спину гостя, продолжая по инерции покачиваться с ним вместе. — Нет. Если я не весел и готов тусоваться со всеми ночь напролёт… Никого больше и нет, — ещё тоскливее. Поддержка не была сильной стороной мужчины, особенно в общении с таким эмоциональным созданием, как Ши Цинсюань. Хуа Чэн прокашлялся, слегка похлопал ладонью по спине и поджал губы. Ну, он старался. — Хороший ты мужик, — Цинсюань же был искренне благодарен даже за это. Обнял крепко и отошёл на шаг. Песня сменилась, а парень уже уселся обратно за стол, придерживая ладонями кружащуюся голову. — Вызовешь мне такси? — Я постелю на диване, — ответил Хуа Чэн, убирая в сторону оставшееся вино и мусор от клубники. Подумав, мужчина решил, что на эту ночь скрутить белый ковёр к стене подальше от похмельного греха. Занимаясь приготовлением спального места для гостя, он ощущал на себе плывущий, но благодарный взгляд Цинсюаня. Они не были близки и не звали друг друга друзьями, но Хуа Чэн не догадывался, что сделал за этот вечер больше, чем почти кто угодно в жизни парня.