Он

Станислав... Станислав Марков, вроде простое имя, простая фамилия, ничего особенного, просто человечек, который живёт на планете, где живут ещё 8 миллиардов таких же человечков. Или не таких? Может есть где-то точные копии, полные тёзки этого человека, но с ними я бы навряд ли ощутил то, что ощущал с ним. С ним я чувствовал комфорт, тепло, которое никогда ранее не ощущал с не родным мне человеком. Его темные глаза, в них я мог пропасть без вести, если бы даже не думал об этом, в них отражалось то самое тепло, о котором я даже не догадывался, что может быть. Может, потому что мы раньше не так часто общались, не знаю, но сейчас я понял, насколько все же Стас прекрасный человек, теплый, милый, заботливый, от него всегда пахнет ягодами или шоколадом, или всем сразу. Возможно, я замечтался, но с ним это не страшно, он не осудит. Не осудит внешность, не осудит поступки. Он будет рядом, даже если я ошибусь, если оступлюсь или того хуже, упаду. Он не будет смеяться, лишь поможет встать, и вместе мы зайдём дальше, куда я один зайти бы не смог. Он - мое счастье, с ним я по настоящему чувствую себя любимым. К сожалению, был момент, девочка в школе на спор предложила мне встречаться, а я этого не знал, меня высмеяли, было больно. Он залечил эту боль, дал мне шанс почувствовать каково это - когда ты нужен, когда ты не объект, на которого берут "на слабо". Стас дал мне понять, что я тоже заслуживаю быть нужным, любимым, что мое сообщение тоже ждут, что... Да много чего можно перечислять, я просто хочу быть с ним. Просто так. Он - мое небо в лучах заката, такое же розоватое и милое, с просветами звёздочек на уже потемневшем небе его глаз. Возможно, странное сравнение, но я не поэт. Сложно это всё описать, когда чувства настолько неописуемые. Перед небольшим блокнотом сидел рыжеволосый парнишка в очках, и что-то писал, от чего его щеки покрывались румянцем. Писал он о том, что ощутил на себе, в его личный дневник. Ещё со школы у него была такая привычка, вести дневники. Он знает, что его никто не прочитает без его согласия, ни родители, ни сестра, никто. Только он, бумага и ручка. Почерк у него был действительно аккуратный, каллиграфический, и этим почерком выводились буквы, которые складывались в слова. Слова любви к тому, кто показал, что даже за чередой буллинга и неудач может скрываться счастливое завтра.