война

аккуратно, как и всегда, дата и время выводились фирменным пером. последние силы, автор предпочел потратить на достойное оформление своих записей. это была единственная красота, которую он мог сотворить в рамках закона. и глаз жаждал аккуратности, и душа близилась к порядку, и осознание контроля над хотя бы таким явлением заставляли все ресурсы вкладывать в свое детище. Кэйа не отвлекался от выведения букв, даже когда ему зачитывали распоряжение, однако сегодня его старания были прерваны омрачающей новостью, обволакивающей и перекрывающей не только остатки непринужденной улыбки от удовлетворения от процесса, но и шрифт. переносчиком этого черного «вируса» , который появился от капнувшей с пера краски, стало известие о внезапном патруле кэйи. поспешно набрав воздух, организм получил еще немного АТФ, для того чтобы устранить недоразумение хотя бы в блокноте, и он вырвал лист, текст на котором так старательно выводил около часа. солдат скомкал лист в качестве выражения своего недовольства, и «остатки рациональной экспрессии иррациональности» были запихнуты в тот же карман, что и хранилище этих листов. как заведенный кэйа собрался, переступая через порог, похлопал по карману, где лежит блокнот и абортированная неудача, по привычке, и встал на пост своего бывшего соратника. кэйа без интереса уставился в одну точку, веки его прикрыли его зрачок на 60% , что обуславливалось его нежеланием видеть окружающий его мир, в котором он обязан был быть, а так же бессилием. это была вторая по счету бессонная ночь, от чего усталость увеличивалась не в два раза, а в квадрате. в упор игнорируя положение собственного тела, глаз сам закатился, от чего организм, начавший погружаться в сон, дернулся, почувствовав малейший намек на падение. прилив мимолетной бодрости заставил кэйю нахмуриться, и он решил о чем-то подумать чтобы не засыпать так быстро. его даже не удивлял тот факт, что совсем недавно Христофор стоял прямо тут. в том же положении, ему открывался тот же вид , и, возможно, он с теми же усилиями смотрел на этот пейзаж, а теперь на этом месте не он, а кэйа. осознание, что его может ждать та же участь, раз все условия прошедшего явления, коим являлось убийство сторожа, вполне был вероятен повтор, больше не пугал и ни капельки не опьянял. аффект заключался лишь в сонливости, чугунной усталости, под которой кэйа был накрыт как таракан кастрюлей, неминуемая гибель даже успокаивала, она будто открывала выход от неизбежного. когда ты знаешь, что тебя ждет в ситуациях тебе неподвластных, осознание того, что тебя ждет, дает иллюзию контроля над ситуацией, и невозможность что-то изменить перестанет казаться слишком важной, тебе достаточно теоретического контроля. кэйа начал засыпать, прокручивая в голове одну и ту же мысль, он не смог взбодриться. одновременно больше и меньше всего хотелось просто исчезнуть уже наконец. лишь бы все это кончилось. конец это конец. конец не только хорошему, но и плохому, тем более, что первого почти не осталось.. чтобы взбодритьсч нужна была какая-то вспышка! какой-то взрыв! кэйа дернулся, вспомнив, что снова начал засыпать, на секунду сильно зажмурившись и сразу после распахнув глаза солдат огляделся. совсем скоро будет рассвет. у него не было сил идеально воспроизвести, но краями губ он попытался повторить то, как счастливо жмурился аосходящему солнцу когда был юнцом. прошел всего год, а юность больше не ассоцииркетсч с настоящим. его молодость выгорела вследствие вспышки из ада вместе с волосами. седые волосы породили 5 страниц осмысления нового настоящего. что-то действительно теплое и светлое было глубоко внутри, в памяти. жаль, что он мало что взял с собой в качестве напоминания. всего было 7 вещей. кэйа втянул прохладный еле-еле бодрящий воздух и посмотрел наверх. верхушки деревьев загорелись. хотелось подняться, чтобы теплый яркий свет огрел всю кожу, заставляя расслабиться.. очевидно кэйа успел поспать, потому что стрелки близились к запланированному нападанию. владельцу часов хотелось бы оттянуть обе стрелки назад, на годок бы. нападать хотелось меньше всего на свете. слушая как его сострадальцы готовятся, солдат тяжело вздохнул и незаинтно потянулся, проверяя тело на пригодность к движению. генерал вышел и сообщил кэйе, что он нужен на передовой, молча кивнув подчиненный дождался своих и на автопилоте последовал. *** нажать на курок для кэйи было вдвойне сложнее от нежелания стрелять туда куда направлено дуло. его враги наверняка тоже не хотели его убить, по крайней мере ему так казалось. это просто такие же человечки, которых отправили на войну и показали куда стрелять. он не хотел их убивать, но если не ты то тебя.. перезарядив винтовку, кэйа прицелился в очередного противника, который стрелял в его одноотрядца и, хмурясь, сплющил подушечку пальца о курок, но недостаточно чтобы выстрелить. не хватило сил, физических или душевных, это было уже не важно, потому что чем-то важнее стало простреленное плечо. было ощущение будто кэйа видел как летела эта пуля, и как она медленно разрывала ткани его тела на своем пути. словно электрический шок прошелся по всему телу, оглушив. мысленный поток вдруг замер вместе со зрачком. рухнув в окоп кэйа огляделсч, рядом лежал кто-то с простреленной головой, кто-то из своих, форма была синяя. по другую сторону кто-то куборем упал рядом, и, не заботясь о том, кто это приземлился рядом, отпустил оружие и прижал руку к ране. быстро сориентировавшись, человечик справа, сидя на коленях, направил дуло своего оружия на раненого и замер, встретившись с раненным взглядом. в их глазах читался стеклянный страх, они оба сидели неподвижно секунд 5, ожидая действий друг друга. кэйа зажмурился от разом нахлынувших воспоминаний о его пршлой жизни, куча вопросов, на которые он так и не получил ответа и которые более не имели смысла. его сейчас убьют. не менее напуганный палач пришел в себя и осторожно выглянул из окопа, узнав обстановку сверху. на самом деле просто не хотелось смотреть на зажмурившегося. сжав челюсти угроза еще раз посмотрел на кэйю и, левой рукой содрав с его плеч винтовку, повременил с выстрелом, но не убрал свое оружие. а кэйе уже было не важно как больно с него слетает ружье, что с ним делают, он молился, молился кому-нибудь сверху чтобы попксть в рай, еще один ад он не выдержит. минуты текли словно из дегтя, тянучие неприятные на вкус и запах, от которых так хочется, но не можется отмыться. кэйа все время был под прицелом, боясь открывать глаза, а прицеливающийся покорно ждал когда перестрелка закончится. через некоторое воемя выстрелы утихли, все еще были слышны предсмертные стоны их соратников, но их судьба уже была всем известна. хруст земли, палач поднялся закрыв солнце, кэйа увидел это через веко и прикусил губу, специально прокусив, от вкуса крови его накрыла легкая эйфория, она возникла вследствие металлического запаха вокруг. и конечно, из-за ассоциации вкуса и запаха крови с трупами, кэйе поплохело. он надеялся упасть в обморок, но, к сожалению, он прекрасно почувствовал твердый чуть мокрый сапог на своем животе. бывшая кэйина мишень грубо взял руки подбитого и связал жгутом, изредка увеличивая давление ботинком, от чего кэйа перестал дышать, так и не открывая глаза. он уже выглядел неживым, весь побледнел, лицо скривилось в страдальческом выражении лица и кэйа полностью перестал двигаться, словно замерз. противник поднял его, держа за плечо. и поставил на ноги, хмуро смотря в глаза. осмелев, кэйа приотерыл глаз и посмотрел в напуганные до жути красные глаза. -..я уже умер?..- глаза смотрящего на него чуть приоткрылись, как будто он тоже думал, что кэйа умер -нет -низкий настолько, что наполовину являлся хрипом, голос был таким же подавленным и гневным, каким был у отца от кэйиного отказа идти на войну. решив, что пленному рано расслаблятся он добавил- пока что -ты меня убьешь? они оба молчали, не переставая быть до жути напуганными. не выдержав, кэйа рассмеялся, сбив с толку того, кто его держал на столько, что тот отпихнул его от себя. но залившийся хохотом кэйа даже не попытался убежать, тот лишь стоял пытаясь успокоиться, трясясь, словно его щекотят, да так сильно, что противник кажется испугалсч больше его самого. дурацкая реакция, ох, сколько проблем она доставила.. рассмеяться на похоронах, рассмеяться, принося остатки своего друга медсестре и сейчас, прямо в руках смерти. от мысли, что его сейчас же пристрелят кэйа засмеялсч сильнее, сгибаясь пополам. из уголков глаз выступили слезы, и воздух уже начал кончаться из легких, отчаявшийся, кажется, высмеял из себя душу и не мог остановится. хлопая глазами, свидетель срыва от страха схватил кэйю снова, выпрямил его и чуть потряс, держа его на расстоянии, словно заразного - да успокойся ты! не убью я тебя! кэйа приоткрвл глаза и снова зажмурился дохихикивая остатки, ему потребовалось еще несколько минут чтобы успокоится, и в конце он глянул в глаза причине потехи. - простите, я не специально косо смотря на кэйю он покивал и поджал губы быстро обдумывая что лучше сказать - я возьму тебя в плен, ты пойдешь со мной, я убью тебя, только если ты плохо себя будешь вести, понял?- на последнем слове он нахмурился и строго посмотрел в глаза, на что кэйа кивнул и стал ожидать дальнейших действий пленившего. не получив никакой реакции солдат взял себя в руки и, оглядевшись, повел добычу в сторону своих, пристально смотря на иностранца и все также держа его за больное плечо, чтобы не мог выбратьсч, в другой руке сжимая свое оружие. пройдя некоторое количество минут, влавствующий внезапно спросил: - ты ненормальный?- зачем ему нужно было тащить с собой сошедшего с ума? разве он расскажет хоть грамм ценной информации? почти не удивившись вопросу, кэйа пожал плечами и погрузился в свои мысли. помолчав минуту, противник снова выбрал не молчать, но теперь уже начал говорить командным тоном: - значит слушай меня, ты у меня под прицелом, я таких поддонков как ты вообще за людей не считаю, то, что я тебя помиловал, не значит, что я добрый, ясно?- получив кивок, он чуть успокоился дальше они шли молча, кэйа послушно шел, даже не выворачивая руку, несмотря на боль. *** распоряжающицся жизнью кэйи решил сделать привал, связав пленнику ноги, он разжег костер и закурил сигарету. пленный пусто смотрел на огонь, не двигаясь. -как тебя зовут? связанный дернулся, выходя из полудрема, и посмотрел на солдата, будто не веря, что это он спросил, и противник повторил вопрос - о, меня кэйа -чуть сведя брови, солдат посмотрел за реакцией и, чуть помедлив, неуверенно спросил - а вас?.. - меня зовут дилюк- слегка улыбаясь удачному контакту сказал противник, он так же изучал реакцию кэйи. чувствуя, что ситцация под его контролем, дилюк чуть расслабился и решил проверить на сколько иностранец социальный, искать подход надо и к пленным. чтобы завести разговор дилюку пришлось использовать весь его опыт в знакомствах- сколько тебе лет?- к сожалению опыт от знакомств он перестал получать с детства, в них не было особой необходимости, обычно с ним знакомились, а не наоборот. чуть помедлив, будто прощаясь с жизнью, и вздохнув, кэйа тихо ответил: - 24- солдат втянул голову и перевел взгляд на огонь. своего собеседника он боялся даже больше огня - а мне 25- сообщив свой возраст, дилюк надеялся на то, что он расположил собеседника к себе, но ответа не получил. следующим по плану действий было предложение дружить, но оно явно было слишком неуместным для этого и дилюк решил, что молчать он умеет блестяще, так что не стоит пробовать что-то новое. спустя какое-то время, не смотря на страх, кэйа стал клевать носом, заставив соседа дернуться тоже. дилюк заглянул ему в глаза и тоном, словно он разговаривает с диким зверем которого пытается приручить, поинтересовался: - хочешь спать? ты можешь вздремнуть кэйа удивился предложению, но чуть расслабился, его считают человеком. - нет, спасибо, потом вздремну- скрючившись, тот потер глаза и посмотрел на дилюка, решив что чтобы не спать можно поговорить- у тебя очень красивые глаза- сбить с толку противника было отличное решение, кэйа был удовлетворен реакцией противника. дилюк поднял брови и глупо поморгал, спустя секунду опомнился и нахмурился обратно: - спасибо.. хорошо.. -чуть помолчав дилюк придумал как заставить собеседника избавить их от молчания- расскажи о себе кэйа чуть помолчал, проглотил накопившуюся слюну и прикрыв глаза заговорил: - да вот.. полицейским был, страж порядка, а потом война началась и сам понимаешь-говорящий поднял взгляд на дилюкины глаза- можешь спросить своих про «павлина» глаза солдата сразу расширились и тот почти сразу спросил- пароль? - не было у нас пароля, могу подпись показать в качестве доказательства дилюк завис, пытаясь понять что ему делать. в плену у него был не просто противник, а противник, что так любезно сообщал о планах его войск, сильно помогая мондштадту. в раздумьях он перевел взгляд на связанные руки кэйи и только сейчас заметил, что они посинели, а тот даже не пискнул. дилюк поднялся и чуть шарахнувшемусч от него развязал руки. кэйа посмотрел на него снизу вверх, не понимая чего от него ожидать, и стал разминать руки - спасибо - тебе спасибо, мне стоит извинится, я не знал что ты.. это тот, кто помогает нам- дилюк ненавидел глупые прозвища- в таком случае мне стоит отпустить тебя, иди к своим..-покосившись на красное пятно на плече кэйи дилюк шумно вздохнул- или нет, давай мы обработаем твое ранение, подлатаем тебя, глаз за глаз кэйа улыбнулся одним уголком губ от последней фразы и, осознавая, что с болью в руке он не сможет защищаться, уверенно кивнул. возвращаться не хочется, да и от приключений отказываться тоже. проверяя мобильность руки и одновременно исследуя прокушенную губу языком, кэйа пощупал место пули. дилюк нахмурился и чуть двинулся к нему: - не трогай! заразу занесешь еще.. давай я посмотрю? кэйа все еще смотрел на дилюка исподлобья, все также воспринимая его как врага. доверить врагу рану - показать слабость - кэйа не сделает этого никогда. - нет. там ничего нет, ничего страшного. даже не болит -огрызнулся кэйа дилюк подняв брови домиком тихо промямлил: - хорошо.. тогда пошли- он поднялся и, затоптав огонь и присыпав его землей, пошел в дальше. расстроенно-злой неудачей в коммуникации дилюк совсем забыл, что ноги Павлина были связаны. восприняв это за насмешку, кэйа рывками размотал жгут на ногах и пошел за дилюком, не уменьшая расстояние между ними. сжав жгут, кэйа более низким тоном громко упрекнул дилюка: - зачем тебе вообще жгут? на кой черт ты носишь его с собой, не слышал подобных приказов.. дилюк остановился и подождал, пока они будут на одном уровне и, сжав плечи, скромно ответил: -на всякий пожарный, они пригождаются когда птегец выпал из гнезда или чтобы раненному перекрыть кровоток или вот.. для пленных кэйа хмыкнул: - вам дают премии за пленных? дилюк вскинул брови и помотал головой- как бы да, но решая взять тебя в плен, я действовал исходя из мыслей о заполучении ценной информации из твоих уст, меня не интересуют деньги - всех интересуют деньги - кэйа резко перебил его, он был напряжен от ощущения, что контроль в руках его противника - сейчас они мне не нужны - но когда кончится война, неужели не хочется отдохнуть, пожить в свое удовольствие несколько лет.. дилюк помотал головой- это не правильно, деньги не самое главное в жизни, на них не стоит концентрироваться.. -чуть нахмурившись тише упрекнул кэйю- твоя меркантильность заставляет меня задуматься о бескорыстности твоей помощи кэйа прикрыв глаза ухмыльнулся и пошел более уверенно, чуть опережая дилюка. его попутчику была не понятна его реакция и заставило его напрячься. в чем смысл гордиться тому, что люди сомневаются в тебе? но этот вопрос был бы уместен, в случае, если кэйа помогал армии противником без злого умысла, на который более дилюк не рассчитывал. теперь ему необходимо было узнать какую выгоду преследует бывший пленный и пресечь его действия.