Мой странный сосед-художник

      «Новый день — новая жизнь», — в который раз за день подумал Кадзуха. Но на этот раз он был настроен решительно. Он хотел наверстать упущенное. А именно — закончить все заказы.       Он смог встать с кровати и переодеться. Однако во время этого ему не раз хотелось снова лечь в кровать и не вылезать из неё целый день. Но он и так уже не успевал по дедлайну, и пропустить ещё один день он попросту не мог, поэтому Кадзуха старался игнорировать это желание.       Тем не менее, когда он доставал кисточки, он почувствовал невероятную ненависть к ним и ко всему, что было связано с рисованием. Он даже не заметил, как начал ненавидеть свою профессию, по которой работал не первый год.       Безусловно, работать в таком настроении очень сложно и практически невозможно. Кадзуха часто хотел психануть и всё бросить. Вот только ему было жалко то время, которое он потратил.       Также невозможно было сконцентрироваться на чём-то. Каэдэхара не раз садился отдохнуть на десять минут, но в итоге десятиминутный отдых превращался в двухчасовой. Все эти два часа он просто сидел и втыкал в стену или в телефон. А когда осознавал, что так безответственно потратил время, то чувствовал вину. Он ведь мог за это время переделать столько дел и потом отдыхать.       Проблема была не только в нежелании и лени Кадзухи, а ещё и в недовольстве результатом. Ему всегда казалось, что с картиной что-то не так. Там не тот оттенок, там предмет не дышит, а там фигуру неплохо было бы влево сдвинуть.       Однако даже после всех исправлений Кадзухе казалось, что его работа всё равно выглядит нелепо. Он придирался к каждой мелочи в попытках довести картину до совершенства.       Но в итоге, когда работа была законченной, Каэдэхаре она всё равно не нравилась. Тем не менее, рука у него не поднималась, чтобы испортить то, над чем он работал целый день.       Картина не была настолько большой, но из-за своих загонов он провозился с ней с утра до вечера. Сил искать недостатки и перерисовывать всё у него не было. Поэтому с чувством незавершённости Кадзуха обессиленно рухнул на кровать. Чувствовал он себя как выжатый лимон, хоть и не считал, что сильно устал за день.       С усталостью пришёл и голод. Каэдэхара ничего не ел два дня, от чего у него часто кружилась голова и сильно тошнило. Но он старался подавлять голод любыми способами. Пил много воды, жевал жвачки и смотрелся в зеркало. Раньше это помогало, поскольку там он видел толстого свина, и после этого не то что есть не хотелось, а даже видеть себя в отражении было противно. Однако сейчас, от того Кадзухи осталось лишь навязчивое чувство полноты, которое лишь иногда ослабевало.       «Ну поем я, что от этого случится?» — проскочила мысль в голове Каэдэхара. Он знал, что скрывается за этой фразой и что после этого будет, поэтому сильно перепугался.       «Нет-нет-нет! Ну не сейчас...» — Кадзуха больно взялся за волосы. Его тогда не волновало то, что потом на ладони у него будет целый пучок собственных, вырванных волос.       «Вода», — промелькнула мысль в голове. Кадзуха судорожно начал заглядывать в каждую кружку, что лежала на столе. Не найдя никакой жидкости, Каэдэхара хотел уже было начать искать жвачки, но вспомнил, что в обед прожевал последнюю подушку жвачки, которая у него была. Выбора не оставалось, и он пошёл на кухню.

***

      Жадно опустошив второй стакан воды, Кадзуха уже собирался идти обратно в комнату, дабы лечь спать. Однако навязчивая мысль снова закралась ему в голову.       «Интересно, а что лежит в холодильнике? — Каэдэхара знал, что стоит за этой мыслью, и вряд ли это закончится одним осмотром содержимого холодильника. — Еда Скарамуччи. Моей еды там нет, она вся в мусоре». — Кадзуха пытался как-то противостоять этим мыслям. Поскольку после последнего срыва вся еда Каэдэхары, точнее её остатки, были выкинуты в мусор, а то, что он успел проглотить, — рвотой в унитаз.       Кадзуха схватился за бутылку с водой и с горла, не наливая в стакан, начал пить до тех пор, пока глотать было уже невозможно.       Помогло ли это от навязчивых мыслей? Нет, конечно. Сил сопротивляться не было, поэтому Кадзуха покорно пошёл к холодильнику, чтобы «просто посмотреть» его содержимое.       Вот только когда Каэдэхара открыл холодильник, а через несколько секунд закрыл, почему-то он не смог отойти от него. Кадзуха стоял перед холодильником, держась за его ручку, но он не мог уйти. Словно что-то держало его и не давало вернуться в комнату.       Кадзуха снова открыл холодильник и почти сразу закрыл. Однако опять он не смог сдвинуться с места. Очень хотелось есть. Чувство голода не позволяло отойти от холодильника. Перед глазами мелькали йогурты, которые обычно покупал Скарамучча себе на завтрак. Вкус этих йогуртов был очень нежным, и, чёрт возьми, как же хотелось снова почувствовать тот вкус вишнёвого йогурта, который лежал в холодильнике. Но это был не йогурт Кадзухи, а воровать его у Скарамуччи не хотелось.

***

      Сам же Скар был занят подготовкой к сессии, поскольку уже наступала зима, а там и экзамены, и зачёты. Да и кроме подготовки особо дел у него не было. Кадзуха ещё утром попросил его не беспокоить, когда темноволосый хотел поинтересоваться, как он себя чувствует. Скарамучча надеялся, что если Кадзухе станет плохо, то он обязательно обратится к Скару.       Заняться Скарамучче было чем. Он особо не скучал, поскольку после зимней сессии до защиты диплома было недалеко. А кроме написания дипломной работы ещё надо было сделать домашку, и прибраться в комнате не помешало бы.       Дел было много, но со всеми ними Скарамучча справлялся на «ура». Помогала ему в этом тишина, которая позволяла сосредоточиться на собственных мыслях. Мучча никогда не делал ни домашку, ни уборку под музыку, поскольку он тогда всегда отвлекался на неё. Но эту тишину нарушили какие-то звуки, доносящиеся явно из их квартиры.       Скарамучча не сразу понял, откуда они, но, прислушавшись, он осознал, что исходят они из кухни.       Скар прошёл в коридор, с которого можно было увидеть всё, что происходило на кухне, и случайно застал Каэдэхару за тем, как он открывает и закрывает дверцу холодильника. — Кадзуха, с тобой всё хорошо? — удивлённо спросил Скарамучча, наблюдая за всей этой картиной. Кадзуха замер, не в силах что-либо сказать. Его снова застали за срывом. Было очень обидно и неловко перед Скарой. — Кадзуха? — Да, прости. Просто... — Каэдэхара попытался найти какую-то отмазку, но, к сожалению, ничего в голову не лезло. Даже навязчивых мыслей не было. По щекам начали течь слёзы.       «Вовремя я...» — подумал Скарамучча, грустно вздохнув. Он понял, что прямо сейчас смог помочь Кадзухе предотвратить срыв.       Скар подошёл к Каэдэхаре и, приобняв того, повёл к себе в комнату, перед этим взяв чистую кружку со стола.

***

      Скарамучча посадил Кадзуху на кровать, а сам сел напротив него. Каэдэхару всего трясло. — Давай сейчас успокоимся, подышим, и ты мне всё расскажешь? — предложил Скарамучча, не нарушая зрительный контакт. Кадзуха одобрительно кивнул и, глядя на то, как глубоко дышит темноволосый, начал повторять за ним. — Я снова чуть не сорвался... — проговорил Кадзуха, сделав несколько глубоких вдохов. Голова сильно разболелась из-за напряжения. Сконцентрировать своё внимание на чём-то было очень сложно. Скарамучча снова грустно вздохнул, а после устало улыбнулся. — Давай я сейчас налью нам чаю и как-то попытаемся отвлечься от этого? — предложил Мучча. На что Кадзуха одобрительно кивнул.

***

      Разговор выдался более душевным, чем Скарамучча ожидал. Кадзуха рассказал о всех своих переживаниях и о том, как он себя чувствовал в последние дни. Хоть Скарамучча в основном ничего подобного не спрашивал, Кадзуха смог отвлечься и немного успокоиться.        Всё это время Скар внимательно его слушал и узнал кое-чего нового для себя. Например, про то, как Кадзухе нравятся объятия. — Я не пашу целый день на заводе, но всё равно устаю очень сильно. Даже если полдня пролежал в кровати... — голова Каэдэхары раскалывалась, а весь чай, который был в термосе, он выпил. — Солнышко, ну неужели чтобы уставать, нужно именно на заводе пахать целый день? — Скарамучча не раз говорил ласковые слова во время рассказа Кадзухи, но тот даже не обращал на это внимания. — Ты ведь тоже сильно устаёшь, вне зависимости, пашешь ты на заводе или нет. — Но... — Но даже сейчас, когда ты разговаривал со мной, ты устал. Верно? — перебил Скарамучча. — Ты прав... — ответил Кадзуха — Спать ещё захотелось... — промямлил Каэдэхара. Скарамучча же, мягко улыбаясь, погладил плечо Кадзухи. — Я надеюсь, ты не уснёшь опять на моих руках? — Вчера ты первым уснул, — подметил Кадзуха. — Да и я что виноват, что в твоих объятиях так тепло и уютно? Да так, что вылезать с них не хочется. — Не виноват. Но можешь прямо об этом говорить? — попросил Скарамучча. — Мне правда не сложно посидеть с тобой пятнадцать-двадцать минут или даже больше, если понадобится. Просто предупреждай заранее, хорошо? — Хорошо. Тогда посидишь со мной, пожалуйста? — спросил Кадзуха. Скарамучча мягко улыбнулся. — Да. Иди готовься, а я скоро приду.

***

      Скарамучча не обманул и через несколько минут зашёл в комнату к Кадзухе, когда тот в чистой одежде лежал на кровати в ожидании обещанных объятий. — Любишь спать в оверсайзе? — спросил Скарамучча, глядя на Каэдэхару в длинной, почти до колен, футболке. — Мг... — На самом деле он просто взял первую попавшуюся под руку футболку.       Скарамучча сел рядом с Кадзухой на край кровати. Каэдэхара уткунулся в плечо Муччи, пока тот прижимал его к себе. — Кадзуха, можно задать тебе вопрос? — спросил Скарамучча. — Задавай... — полусонно проговорил Каэдэхара. — Ты хочешь вылечиться от этого? — поинтересовался Скарамучча. Кадзуха не сразу понял, про что именно говорил Мучча, но через несколько секунд осознал. — Хочу, но боюсь... — промямлил Кадзуха. — Не хочу снова... — Каэдэхара что-то невнятно пробормотал в полудрёме. Через несколько минут, когда Кадзуха уснул, Скарамучча напоследок укрыл его одеялом и покинул комнату.