Raw

Чимин щурится, чуть ли не чихает, приоткрывая рот, и его глаз слезится, когда он отворачивает голову. Его состояние сейчас оставляет желать лучшего, потому что болезнь сбивает его с ног слишком быстро. Намджун продолжает разглагольствовать перед своим отцом, который хлопает в ладоши, прерывая длинный поток слов, и обращает своё внимание к матери своего внука. - Тебе, может, не нужно объяснять, почему ты выглядишь глупо в моих глазах. - он аккуратно забирает ребёнка из рук Чимина и укладывает его поудобнее в своих руках. Спящий младенец реагирует тихо, но Пака хватает, чтобы он взволнованно вскочил, слезящимися глазами следят за чужими руками. - Присядь, дорогой, я вижу, до чего он тебя довёл. Чимин послушно усаживается на стул, всхлипывая и доставая платочек, спешно вытирая беспорядок на своём лице. Намджун же, не зная, что добавить, хлопает себя по бёдрам. - Опять я плохой? Он же справляется, просто простудился, вот и всё. - Соджун смотрит на него строгим взглядом сквозь стекло очков и приподнимает брови. - Ну, как обычно. Либо лучше всех, либо никак, правда? - Ты обезумел. Была бы жива твоя мать.. - мужчина отходит от своего сына, прислушиваясь к всхлипам сзади. Он знает, что Чимин плачет не столько от несуразности и тупости бывшего мужа, сколько от аллергии, смешанной с простудой. - Причём тут она? Это моё дело и моя семья. - Твоё здесь только капля семени. И моего в тебе, жаль, не осталось. Зато её кровь ты сумел собой отравить. - Чимин позади шумно чихает, вызывая озабоченные взгляды к себе. Он тут же затихает, слеза крупной каплей течёт по его щеке, когда он не успевает прижать салфетку к веку. В носу щипет, сопли и слёзы не перестают течь, чихи продолжительные и вызывают уже боль, нежели свободу. Пазухи попеременно освобождаются и забиваются, и Чимину хочется расплакаться от своей беспомощности. Ещё вчера он не пребывал в таком состоянии, а сейчас ему хотелось расплакаться от того, как же жалко он наверняка выглядит. Даже не может вовремя прикрыть рот, распространяя свои бактерии вокруг. - Отец, не мучай нас, отпусти его и меня. - Ты всегда свободен. Уходи. - Намджун выпадает в осадок. Но делать нечего, он злобно окидывает взглядом Чимина, будто это он во всём виноват, и хлопает дверью, вызывая у Пака дрожь по всему телу. - Извините, кхм, а что.. что мне делать? - Чимин звучит тихо и робко, когда Соджун переводит на него свои строгие глаза, смягчившиеся для него в миг. - Останься сегодня у меня. Я вижу, что тебе плохо. Тебе нужно вылечиться в первую очередь, чтобы заботиться о Джинхо. - Н-но для Джинхо у Вас наверняка не найдётс- - Не беспокойся. Это не проблема.

***

Тэхён уже с трудом передвигается, тяжелое пузо подкупает Чонгука на постоянные сюсюканья, которыми он одаривает ребёнка внутри. Он любит помогать Тэхёну с какими-то обыденными вещами, которые тот теперь выполнить полноценно не может. Это веселит и одновременно волнует его, когда они оказываются в постели. Чонгука прямо-таки распирает на несколько вещей - зацеловать Тэ, трахнуть его и расплакаться от того, что влажная узость будет настолько приветлива для него, и наконец, обласкать растянутую кожу, увлажняя самыми разными кремами. А эти сиськи! Чонгук смущается и краснеет, как будто это не из-за него. Действительно, беременный Тэхён кажется ему слишком красивым, и когда он толкается своим маленьким членом в тёплую вагину, чуть ли не плачет ему в шею - у них появилась привычка трахаться на боку. Чонгук нашёл что-то прекрасное в том, чтобы брать Тэ сзади - видно тяжелые сисечки, полный тугой живот, разнеженное лицо мужа, слышны эти хлюпы жадной киски. Гук не может отказать себе в трахе, даже когда знает, что их отделяют недели от появления на свет крох, или крохи. Они ещё не знают, кто у них. Но тем не менее, заполняя спермой вагину, он урчит и зацеловывает расплывшегося Тэ. Помогая в душе, он хихикает над неуклюжестью Кима. Ещё не так давно он мог насмехаться над Чонгуком и властвовать над ним, а сейчас ровно наоборот! Чон счастлив, что может слегка издеваться над Кимом и знать, что ему ничего за это не будет. Сейчас Чонгук на коленях, его член придавлен слегка припухшей, но всё ещё тоненькой ножкой, глаза слезятся, он держит во рту член Тэхёна. Его шея обрамлена кожаным ремнём, конец которого в тэхёновой руке. Он сглатывает, давится, пускает слюну по внушительной длине и хнычет, ощущая настойчивое давление на свою головку. Он хочет взять ножку, мучающую его в свою руку, убрать, но знает, что за этим точно последует следующее - его придушат, он закатит глаза и точно кончит! А он не может кончать, пока не доведёт Тэ до оргазма. Он мило и разбито смотрит на Тэхёна, напоминающего ему своё место, и всхлипывает, двигая своим ртом по члену. Ох, как бы ему хотелось почувствовать его в своей попке! Но теперь он знает, что Тэхён, будучи, видимо, начитанным о различных сексуальных практиках, раскрепощал его. Иначе он не может понять, как Тэ довёл его до крышесносного оргазма, во время которого он задыхался и плакал. А в другой раз? Чонгук не понимал, как он оказался в таком затруднительном положении! В его уретре оказалась палочка, около его простаты вибратор, на его головке скотчем прилепили другой вибратор, и Тэхён смеялся над ним. Конечно, не вслух, но при особенно удачных кадрах, когда Чонгук молил об оргазме, он не сдерживался. В любом случае, Чонгук получал лучшие оргазмы. Особенно, когда его член всё-таки выстрелил спермой, выталкивая запачканную им вещь на живот. Он испугался того, какая она была длинная! Он оказался любителем грязных вещей, на которые сподвигал его Тэхён. Конечно, он часто не спрашивал о мнении Чонгука, просто ставил его перед фактом, но Гук никогда не отказывался от экспериментов возлюбленного. И в таком темпе пришло время родов. Тэхёну повезло, он родил здоровых близняшек, гордо держащих носы. Чонгук плакал от счастья рядом с ним, помогая ему с крошками. Он ощущал себя самым счастливым на планете именно в этот момент! Он позвонил своим родителям и сгрыз все ногти от радости. Он радостно рассказывал о процессе родов и не скупился на подробности, пока из трубки доносились согласные звуки. Лишь когда он перешёл к самому насущному, вместе с ним обрадовались и на другом конце провода. Несколько дней в родильном доме прошли быстро. Тэ совсем скоро восстановился и легко управлялся с обоими пупсами, подготавливая к семейной жизни себя и Чонгука. К счастью, Чонгук, так долго хранивший в себе мечту о хорошем праздничном трахе, достиг её через несколько недель. Точнее, на третий месяц после рождения своих детишек. Когда он достиг анального оргазма на члене Тэхёна, то отключился и проснулся лишь тогда, когда Тэхён трахал его воспалённую дырочку, периодически сплёвывая в неё. Помутнение разума Кима Чонгук боялся как огня, и всё же это свершилось - на его член была нацеплена клетка, его глаза были красными, а сам он так замечательно хныкал, пока его попку превращали в бог знает что. - Ну же, крошка, посмотри на меня, что такое? - его член распирал нежный и нетронутый долгое время анус, заставлял Чонгу мучаться от нетерпения в ожидании оргазма. Его член горел, он смущался развязного взгляда Кима и дрожал, пока его хорошо трахали. Он никогда не ощущал себя лучше, а если и ощущал, то это было так давно, что хочется плакать от безнадёжности. Тэ постоянно работал над его дырочкой, приводя в несомненный беспорядок, заставляя хотеть большего. И кем был Чонгук, если он не хотел этого вновь? А сейчас, когда Тэ возвращался в привычную форму, и, Гу хотел плакать от счастья, заботился обо всех и вся, не мог отказать себе в удовольствии ублажать своего покровителя. - Н-нет.. -щебечет Гук, когда его маленький пенис начинает течь спермой, а аккуратный носик морщиться. - Ах! Надрывные стоны наполняют их спальню, опухший член Тэхёна внутри ощущается непосильной ношей, распирающей его попку. Он бы всё отдал, чтобы это ощущение оставалось дольше. А это ощущение наполнило его каждый день, потому что неспадающий голод Тэхёна волновал его очень и очень сильно! Он трахал его долго и чувственно, унижал и заботился, целовал и плевался, а Гук щенячьими глазами смотрел на него и дрожал, послушно раздвигая ноги. В свободное от совокуплений время они заботились о крохах, которые в свою очередь радовали их крепким сном, во время которого Тэ доводил их отца до исступления на своём члене. Иногда Чонгук оглядывается назад и задаётся вопросом - как Тэхён полюбил его, такого несмышлёныша, буквально смущающегося слова член. И ему нравилось думать, что Тэ сделал это от большой-большой любви, заполонившую его молодое сердце. Но правда была куда красивее - Тэ по настоящему влюбился в него и выбрал для своего потомства, доказал свою любовь и.. продолжает доказывать. Чонгук отвечает ему тем же, преданно сверкая глазками.