Д.Ж.О.К.Е.Р

Тэхёна все ненавидели. Тэхён к этому привык. Наверное, он был законченным психом, если каждый раз попадал в ситуации подобно этой. А ещё он, видимо, был особенно популярен, раз уж для того, чтобы получить его голову, эти ублюдки самолично прилетели в другую страну. За Тэхёном в принципе довольно часто бегали: в школе, потом в колледже. Девчонки и парни сходили от него с ума. Но всё это было как будто в прошлой жизни. Теперь за ним бегают по другой причине. — Отъебитесь от меня, уёбки! — кричал он, но, естественно, слушать его никто не собирался. — Лучше просто остановись, шут, — вторил с противным акцентом один из тех, что затесался в его преследователи. — Я Джокер, твою мать! Д.Ж.О.К.Е.Р. Твоему маленькому мозгу так сложно это запомнить? Как раз в тот момент, как он закончил фразу, с другой стороны улицы его чуть не переехала машина! Он чуть не превратился в ебучую лепёшку за одну секунду! Сердце сделало несколько кульбитов, пока он сворачивал в очередной тёмный переулок. Была надежда на то, что жирные ублюдки просто не смогут уместить свою задницу между узкими домишками. Но, судя по всему, отчаянье взяло верх. Либо им просто сказали не возвращаться без какого-либо куска тела Тэхёна. Что ж, к их большому сожалению, Тэхён берёг своё тело как зеницу ока. Он петлял по улицам, пытаясь сбросить облезлый вонючий хвост япошек, но они были очень настойчивыми. Ищейки, чтоб их! Знал бы он раньше, ни за что не пошёл бы на этот маскарад. Конечно, костюм не так уж и отличался от его привычного стиля, но факт в том, что вместо того, чтобы пить коктейли на вечеринке, он, наоборот, сбрасывал вес, гоняя по Сеулу. Наконец-то у него появились лучшие друзья, с которыми можно поиграть в догонялки! Это весело до того момента, как тебя нагоняют. Кто-то играл не по правилам. — Блять. Единственное слово, которое пришло на ум, когда он попал в тупик. Буквально: по сторонам от него толпа косорылых ниндзя, сзади их главарь. Тэхён вздохнул и, натянув улыбочку, повернулся и наткнулся на дуло у лба. Тот последний наставил на него пистолет! — Попался. И угораздило же… Вот этот говнюк с замашками непутёвого подсоса якудза с кучей маленьких косичек, собранных в высокий пучок, и глазами-щёлочками попадается на его пути не в первый раз. — Играешь не по правилам, Наруто, — закатил глаза Тэхён. — Я Харуто, — зло выплюнул тот, и слюни долетели до лица Кима. Нужно будет позже, когда он в который раз выберется из этой передряги, провериться на бешенство. — Ой, правда? Наверное, тебе неприятно, что я спутал твоё имя! Почему он не слышал оваций за своё превосходное актёрское мастерство? Вместо этого холодный металл глока приставили вплотную к его коже. — Ой, да ладно тебе, мы же были почти братьями. Подумаешь, я всего-то сломал тебе палец. Человек перед ним зло выгнул бровь. А потом запрокинул голову и засмеялся. Тэхёна от этого звука передёрнуло. У Эдварда была «кожа убийцы. Белла», а у этого японца с косичками от убийцы был смех. — А ещё прикончил правую руку босса и украл семейную реликвию. Упс. — Кстати, где она? — Кто? — Брошь, — рыкнул недо-якудза. Тэхён любил выводить людей из себя. — Упс, — дважды, — как-то запамятовал. Пистолет надавил сильнее. Ну всё, хватит. Такое обращение к своей персоне ему не по душе. Тэхён всегда был бесстрашным, некоторые называли по-другому — «ебанутым». А ещё считалось, что в криминальном мире нужно усерднее всего следить за его руками. Как жалко, что Наруто это запамятовал. Одно мгновение, и они поменялись местами. Тэхён знал, куда давить, чтобы руки стали желейными и выпустили оружие. Теперь глок был направлен совершенно на другого человека. Его ходящие желваки выделялись особенно сильно, создавалось ощущение, что он сейчас сожрёт свой рот изнутри. — Эх, Наруто. Стоило тебе внимательнее читать комиксы. В следующий раз уж постарайся запомнить моё имя. Не сказать, что Тэхён был в полной безопасности, учитывая, что пусть он и направлял пистолет на их босса, покемоны всё же не отставали. Он как знаменитость, только вместо камер папарацци со всех сторон было кое-что другое: длинное, металическое, с несколькими пулями в кобуре. Однако пока на мушке был Наруто, никто не решался выстрелить. Тэхён усмехнулся, не сводя с того взгляда. Он осмотрелся вокруг и мысленно выругался. Знакомый райончик. Сзади него на удивление очень удобно должен был находиться вход на высокий маяк. Япошки или он? Он или япошки? Какое из двух зол безопаснее для его задницы? Выбор без выбора. Очевидно, что, идя вперёд, он живым или по крайней мере на двух ногах из этой передряги не выберется. Поэтому он шагнул назад, всё ещё удерживая пистолет по направлению чужой тупой головы. — А теперь стой на месте, —медленно проговорил он, осторожно отступая и другой рукой открывая дверь. Щелчок. Не заперта. Как будто его ждали, хотя, очевидно, что он просто вламывался на чужую территорию. Он знал, что на обратной стороне маяка есть лестница, и надеялся, что она-то и станет его спасением. А вот надежды на то, что, как только он закроет дверь, за ним не погонятся, были где-то… на нуле. Слишком уж эти ублюдки очевидны в своей преданности и желании с ним поквитаться. Не они первые, не они последние. Так и произошло: как только он хлопнул металической дверью и вбежал на огромной скорости по этажам, сзади совсем близко раздались крики и топот ног. А ещё выстрелы. Тэхён не отставал и запускал ответки, пока не достигнул последнего этажа и не выбежал на открытую местность, огороженную забором по кругу, помимо одного места. Единственный спуск вниз, кроме лестницы. Ну конечно, блять. Конечно, не могло всё идти по чёртовому плану. Какой ублюдок снял лестницу? То-то он думал, почему так просто было зайти на маяк, даже дверь не была закрыта. А вот оно — если зайдёшь, а за тобой будет куча головорезов, тебе будет одна дорога. Но Джокер не был бы Джокером, если бы не мог создать третью дорогу. Он заметил, что от одной стороны маяка до пятиэтажки впереди тянулась длинная верёвка, и особо не думал перед тем, как решиться на безумство. В конце концов шаги подбирались ближе, хоть Тэхён и смог задержать их, задев одного пулей. В руках всё ещё был пистолет, но теперь для него нашлось другое применение. Тэхён перекинул его через натянутый трос, обхватил руками с обеих сторон и рискнул. Хотелось бы, чтобы прыжок и спуск прошли как в тумане, но он помнил это ощущение досконально. Оно не продлилось долго, уже спустя несколько секунд он залетел на балкон, но за всю свою ебанутую жизнь такое чувство впервые. Это было ВЕСЕЛО. Тэхён застыл на пару мгновений, посмотрел наверх, где у края уже стаяла шайка японцев, и от души рассмеялся. Никто из этих ублюдков не осмелится сделать то же самое, что и он. Кишка тонка. Он смеялся и не мог остановиться. Даже слёзы брызнули из глаз. Ему, чёрт возьми, это нравилось, и, увидев ещё один трос, уже ведущий вниз, он без раздумий повторил действия. Тэхён летел, чувствуя те лёгкость, адреналин и свободу, к которым всегда стремился, и искренне наслаждался этими секундами. Он готовился встретиться с твёрдой землёй, но ощутил совершенно другое. Грудь. Это была мужская грудь. Он не долетел до конца, когда его поймали сильные руки. А судя по груди, они наверняка мускулистые. Оказалось, его глаза всё время были закрыты, но в этой темноте он и не заметил бы человека, стоящего внизу. Хотя Тэхён по одному запаху — тяжёлому, древесному, похожему на виски аромату парфюма — понял, кто перед ним. — Поймал, — как он и думал. И открывать глаза не нужно, но всё же приходится. Знакомая бритая голова, пафосно надетый на голое тело пиджак и сияющие отблеском единичных фонарей глаза. — Что ты здесь делаешь? — цыкнул Тэхён, не спеша выпутываться из чужих рук. Да и знал, что вряд ли ему позволят. Он вляпался. Причём с самого начала. — Глупый вопрос, ты на моей территории, — усмехнулся он и немного отстранился, чтобы осмотреть вид Тэхёна, — разоделся для свидания? — С твоей-то сферой деятельности знаешь и такие термины? — из Тэхёна тоже вырвался смешок. Вышел он немного нервным и по-прежнему возбуждённым от адреналина, разлившегося по венам. — Выучил специально ради тебя, — бросил тот и убрал одну руку с талии. Рука поднялась выше и зацепила взмокшую от пота прядь волос. Блять, он, наверное, выглядел как мокрая крыса. Как бы то ни было, именно перед этим говнюком не хотелось выглядеть отстойно. Но ему, похоже, и так всё зашло, — мне нравится твой новый стиль. Ему нравится… Раньше его волосы были светлыми и короткими. Теперь за то время, что они не виделись, стали длинными, доходящими до плеч, и покрашенными в серый цвет с нотками голубизны. Обычно Тэхён не особо волновался о мнении других насчёт своего внешнего вида, но внизу живота происходили непередаваемой силы движения от слов этого человека. Вот бы в нём просто поселился Чужой или Веном, чтобы реакция тела ничего не значила. — Хотя теперь ты больше Харли Квинн, чем Джокер. Глаза Тэхёна округлились. — Значит, ты и комиксы прочитал ради меня? — И фильмы посмотрел, — рука с венами исчезла из поля зрения и опустилась на затылок. Он легонько сжал ею волосы Тэхёна, прекрасно осознавая, что это с ним сделает. Но не так много, как следующие слова:— говорил же, я играю в долгую игру. — Меня не было полгода. Куда уж дольше. Ублюдок всегда говорил прямо. Был так же чист, как голова чиста от волос. Хотя если приглядеться… кажется, он отрастил короткий ёжик. Тэхён еле удержался от того, чтобы проверить на ощупь. — И я рад, что эти неандертальцы привели тебя ко мне. Иначе ты бы бегал от меня ещё полгода. — Я не бегал от тебя, — говнюк выгнул бровь, и даже в темноте в глазах блеснул опасный огонь. Ладно, возможно немного бегал, — и вообще откуда ты знаешь про них? — Хочешь сказать, что просто так решил покататься на моих проводах? Он засмеялся, и грудь под ладонями Тэхёна сотряслась. Чёрт, то, что он всё ещё её трогал, было опасно. Он попытался высвободиться, но как и предполагалось — ему не позволили. Хватка на волосах исчезла вместе со смехом. Рука вернулась на талию, и, сжав, мужчина буквально врезал Тэхёна в себя. Сейчас их грудь соприкасалась, а взгляды прямо-таки пожирали друг друга. — На территории Прицела всё подчиняется Прицелу. Если кто-то на неё ступает, я об этом знаю. Прицел. Вот как его называют. Для Тэхёна же он Чон Чонгук с самого момента знакомства. — Это ты так пафосно выебнулся, что везде понаставил глаз и камер? — Хотел произвести впечатление. — Ты произвёл впечатление ещё тогда, когда простил мне деньги, которые я у тебя украл. — Что ж, я очень великодушен. Тебе повезло, что мне понравилась твоя задница. Без какого-либо смущения на объекте разговора оказалась чужая ладонь. Чонгук грубо сжал одну из половинок и наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо. — Я-то великодушен, — опалил он мочку горячим дыханием и, наверняка, нарочно задел её губами, — а вот те членососы нет. Так что советую нам убраться отсюда до того, как они найдут вход и мои парни придут разбираться с вторжением. Тэхён всё ещё не понимал, как ему удалось подцепить главу мафиози, но факт оставался фактом. Чонгук собирался начать войну с японцами только из-за его одного. — Не боишься, что возникнут проблемы? — С чем же? Это они вламываются без приглашения, — пожал плечами мужчина и потащил не сопротивляющегося Тэхёна в главное здание. — В общем-то, охотятся они на мою голову за дело. — Как жаль, что мне всё ещё нужна твоя голова, поэтому мне плевать. Если ты со мной, Тэхён, значит ты со всеми нами. Как бы ты это ни отрицал и ни сбегал. Тэхён покачал головой и заткнулся. Его вели по знакомым коридорам современного здания. Оно было хорошо освещено, поэтому он хоть и чувствовал, но теперь и увидел их соединённые руки. Чонгук всегда так. Не противился всяким милостям по типу обнимашек и держаний за ручки, переплетя пальцы, но и грубости в нём было хоть отбавляй. Однако Тэхён никогда не ложился с ним в одну постель. Все их встречи ограничивались такими вот нежностями, Чонгук распускал руки, но в конце концов именно он спасал ту задницу, за которую любил подержаться. — Встретьте гостей, — бросил Прицел своим подчинённым, прежде чем скрыться за дверью комнаты. Это оказался просторный кабинет на первом этаже с видом на тот двор, в котором они стояли в обнимку. Ебучий Чон Чонгук, да когда же ты сдашься. Дело не в том, что Тэхён его не хотел. Дело было в другом. Прямо около высокого окна в пол стоял стол с большим уютным креслом тёмно-зелёного цвета, по правую сторону шкафы с книгами, теперь там половину места занимали комиксы, по левую сторону мини-бар. Чонгук стоял посреди помещения и смотрел ни на кого иного, как на Тэхёна. — Приятно вернуться? — Уже думаю о том, чтобы спиздить деньги и свалить в закат. Я же знаю, где они спрятаны, — в ответ произнёс Тэхён, наклонив голову и ухмыльнувшись. — Деньги забирай, но свалить я тебе больше не позволю. Стоп. Стоп. Стоп. Тэхён ненавидел мигалки, а одна из них висела прямо над головой Чонгука. — Даже не думай, — мужчина сделал к нему шаг, второй, третий, а он наоборот отходил назад, пока не врезался в дверь. Чонгук усмехнулся и стремительным движением соединил руки Тэхёна над головой. Вот придурок. Это Ким про себя. Именно его руки называли наиболее быстрыми в корейском, да и межконтинентальном криминальном мире, а теперь он так глупо попался. Этот говнюк дурманил его разум. Именно это и делало того таким опасным. — Отпусти меня, — неуверенно произнёс он, с прищуром глядя в чужие глаза. Кажется, в сопливых романчиках описываются омуты, в которых можно утонуть, а в глазах Чонгука была бездна, в которую так и хотелось прыгнуть. — Прекрати думать, Тэхён. Не знаю, что у тебя в голове, почему ты каждый раз убегаешь, но, — он обхватил его запястья правой рукой и настойчивее их сжал. Левая же медленно стремилась заползти под его наполовину чёрную, наполовину белую рубашку, что поднялась вместе с руками, — я тебя больше не отпущу. — Кто сказал, что я хочу остаться, — сказал и зашипел, когда всё же почувствовал прикосновение к голой коже. Ему бы научиться хотя бы немного сопротивляться, когда имеет дело с ним, потому что пока выходило отвратительно позорно. — Что ж, тебе придётся, — Чонгук хмыкнул, и тогда близость исчезла. Это произошло быстро и на удивление мучительно, особенно с возникшими телодвижениями в штанах. — По крайней мере сейчас, учитывая то, что прямо сейчас происходит за окном. Хочешь посмотреть боевик? Как ни в чём не бывало, он развернулся и направился в дальнюю часть кабинета. Тэхён посмотрел на свои запястья и выругался, увидев на них красные следы от пальцев. Он отряхнул одежду и самодовольно последовал за главой мафии, чьи детишки уже вовсю отстаивали территорию. Ничего не было слышно, однако блеск от ножей и проносящиеся в воздухе пули хорошо различались даже в кромешной темноте. Угол обзора находился на расстоянии от места действа. Всё и правда происходило как в фильме. А обычно при просмотре такого жанра по телу Тэхёна, такого сумасшедшего ублюдка, как он, разливалось возбуждение. Взять ещё то, что сотворил с ним ранее Чонгук, и тот факт, что надирают задницу сейчас недо-якудза… кончики пальцев подрагивали, а во рту образовался ком, который он попытался сглотнуть. Чонгук это заметил. — Тебе нравится, — никакого вопроса, только прямое утверждение. Тэхёну хотелось прислониться щекой к стеклу и смеяться, смеяться, смеяться от удовольствия, глядя на эту сцену. А точнее на то, что за ней скрывается. — Я разберусь с каждым, кто посмеет покушаться на твою жизнь. И ты это знаешь. Вообще-то, даже он до этого дня не мог утверждать наверняка. Но сегодня убедился. — Слишком самонадеянно. Я никогда не давал повода мне доверять. — У тебя больше нет того, из-за чего ты можешь меня предать. Тэхён чувствовал на себе взгляд. Сам он в это время неотрывно смотрел в окно, потому что, если бы повернулся, просто слетел бы с катушек. Пошёл бы ва-банк ёбанный. Он сжимал кулаки, как будто хотел врезать источнику своих бушующих мыслей. Знал же, что кишка тонка ударить этого человека. — Мне от тебя ничего не нужно, ты прав. — Чего ты боишься? — Я Джокер. Я ничего не боюсь. — Ты лжец. Скажи мне, что заставляет тебя бежать? Всё принимало опасный оборот. Тэхён не хотел отвечать, он злился, а Чонгук оставался спокоен. По крайней мере, так казалось по его голосу. Но Ким засунул все свои предположения в задницу, когда, схватив за предплечье, его резко развернули к себе. И не дали заострить внимание ни на чём другом, кроме него. — Говори, Тэхён. — Я уже сказал тебе, — не выдержал он и тоже вцепился в Чонгука. Он ухватился за лацканы его пиджака и притянул ближе, чтобы следующие слова, сказанные с ядом в голосе, точно были услышаны. — Мне нечего бояться, но спасибо, что облегчаешь мне жизнь, позволяя мне тобой пользоваться. Хотел задеть, дать словесную пощёчину, и у него получилось. Чонгук обеими руками схватился за его волосы, почти накрутив всю длину на ладони, и сократил расстояние донельзя. Между лицами остались считанные миллиметры. Чонгук избавился и от них. Было ощущение, что он хотел высосать лёгкие Тэхёна через рот. Иначе почему поцелуй забрал весь воздух, заставил задыхаться и биться в агонии от треснувших в один момент сдерживаемых цепей? Он не мог отстраниться. Это всё. Конечная остановка. Он сошёл с рельсов, стоило этим губам, которых Тэхён так долго избегал, соприкоснуться с его. Отныне руки хватались за пиджак по другой причине, а те, что сжимали волосы, стали очередным кошмаром для выдержки. Чонгук сминал его губы с особым удовольствием, сменял верхнюю нижней, всасывая их одну за другой, заставляя Тэхёна только и делать, что пытаться успеть. Они дорвались. Дрожь распространялась по телу, и это ощущение не могло сравниться даже с адреналином, что удалось испытать от полёта без страховки. Возбуждение было в разы сильнее, чем когда-либо прежде. Даже в их прошлые встречи. Они никогда не доходили до конца, потому что Тэхён останавливался. На этот раз тем, кто остановился, стал Чонгук. Он отстранился с громким чмоком, между ними повисла ниточка слюны, которую тот без смущения слизал. Тэхён смотрел во все глаза на то, как Чонгук с раскрасневшимися губами произносит очередную выводящую из себя дичь: — Мы не продолжим, пока ты не сознаешься. Ким стоял в ступоре несколько секунд, а потом истерически рассмеялся, откинув голову назад. — Серьёзно? Это ты всегда был тем, кто стремился затащить меня в постель! — Скажи это своему стояку, Харли. В штанах и впрямь было тесно, но Тэхён старался не заострять на этом внимание. — Зачем я тебе вообще? Почему ты ко мне привязался? — он не заметил, когда сорвался на крик. — Разве для любви есть причины? — Любви? Да что ты вообще знаешь о любви, когда вокруг тебя одна смерть? — Именно это я о ней и знаю, — Чонгук скривился, как будто ему было больно это произносить. — Пока меня окружает смерть, я не выдержу, есть она коснётся и тебя. Тэхён вновь застыл и вновь засмеялся через мгновение. Он не мог остановиться. Смеялся и смеялся, пока из глаз не брызнули слёзы злости, отчаяния и чёрт его знает каких ещё эмоций. Спокойствие теперь казалось таким же персонажем комиксов, как уже знакомые. И тогда Тэхён ударил Чонгука в каменную грудь, выплёскивая эмоции, и засмеялся ещё сильнее, когда в мысли пришло, что на эту грудь здорово было бы опираться в позе наездника. — Хочешь знать чего я боюсь? Хочешь, блять, знать? — он бил, не переставая, но Чонгук не двигался с места и смотрел на истерику с присущим ему терпением. Придурок. — Всё тебе нужно знать! Так получай! Знаешь, чего я боюсь? Тебя, Чон Чонгук. Одного тебя! — Меня? — наконец-то эмоции. Наконец-то Тэхён сбил с него спесь, На лице напротив отразилось удивление с непониманием. — Как ты можешь бояться меня после того, что я для тебя сделал? —Поэтому и боюсь! Боюсь того, что ты предлагаешь! — орал в ответ. Наверняка, если бы до сюда доносились хоть какие-то звуки, Тэхён бы перекричал выстрелы пистолетов и возгласы мафиозных детишек. — Я предлагаю тебе дом. Не самый спокойный, но безопасный для тебя. Как бы невзначай уточнил Чонгук. Он ступил вперёд и на раскрасневшиеся от гнева щёки легли холодные ладони. Не было больше сил. Этот холод как будто медленно начал его остужать. Тэхён сделал вздох, но было похоже, будто у него начались судороги. Чонгук провёл большими пальцами, и оказалось, что на лице остались влажные дорожки. Как мелкий пиздюк расплакался, надо же. — Ты же знаешь, кто я, Чонгук. Я Джокер. Я всю жизнь в бегах, никогда не жил где-то больше, чем три месяца. Такая жизнь не для меня. Я боюсь осесть, понимаешь? Я боюсь привыкнуть к тому, что у меня есть дом, а потом его лишиться. Чонгук покачал головой. Ему не было знакомо это чувство. Он хоть и находился в криминальной верхушке, что грозило в любой момент исчезнуть с лица земли, но у него было место, куда он мог вернуться после казино или раньше после школы. У Чонгука не было кровной семьи, но та, с которой он не связан кровью, рисковала ради него жизнью каждый день. Собственно, каким бы говнюком Тэхён ни был, ему и не хотелось, чтобы человеку, что смотрел на него своими пронизывающими глазами, было знакомо это чувство опустошения внутри. Он правда старался о нём не думать, но оно грызло изнутри, как червяк. И всё из-за того же Чонгука. — Иди сюда, — тот протянул ему руку. Тэхён смотрел на неё довольно долго, стоял как истукан или ребёнок, которому вместо конфеты предлагают говно на палке. Проблема была в том, что даже говно с рук этого мужчины, как оказалось, было для него желанным. Поэтому собственная ладонь с мозолями оказалась в чужой такой же. Хоть они и находились у окна, Чонгук подвёл его ещё ближе. Так он хотел заострить внимание на происходящем снаружи, пока сам встал за ним, намереваясь сжечь все его внутренности одним только дыханием, что почувствовалось на затылке. Да уж, таким образом всё его внимание будет сосредоточенно не на том, что от него хотят. — Видишь этих людей? — продолжил Чонгук говорить тихо, как будто они не одни в этой просторной комнате. Он ждал ответа, и Тэхён кивнул. — У многих из них умерли все близкие, некоторые здесь, чтобы иметь возможность их защитить, другие — потому что их бросили на произвол судьбы умирать. Они все скитались, пока не забрели в это место. Думаешь, они сражаются ради меня, да? Ошибаешься. Они сражаются за себя, за свой дом, который здесь обрели, потому что знают, куда бы они ни исчезли, как бы трудно ни было, их будут искать, и каждый, пока верен, сможет сюда вернуться. По талии Тэхёна удивительно нежно скользнули ладони. Они переместились от боков и сомкнулись в замок спереди. Все действия казались бы невинными, если бы, во-первых, инициатором являлся не главарь мафии, а во-вторых, твёрдое тело вплотную не прислонилось к его. За окном по-прежнему летали пули и ножи. Некоторые люди падали и тут же вставали, продолжая наносить удары. Тэхён попытался их рассмотреть. На лицах даже в темноте виднелись кровавые подтёки, они не пугали, но заставляли скривиться. Он получал подобные много раз, пока не научился хранить неприкосновенность своего тела. В простонародье это называют «давать сдачи мерзким уёбкам, смеющим втаптывать его в грязь только из-за происхождения». Некоторые из парней за окном были молодыми, им вряд ли было больше семнадцати, на поле боя вышли даже мужчины с глубокими морщинами. Сражались с наплывом японцев и женщины. — Ты почувствовал это, правда же? — верно, Тэхёна его слова тронули за живое, и он прекрасно знал, что Чонгук произнесёт дальше. — Ты можешь быть одним из нас. Никто не посмеет выставить тебя отсюда, — он промолчал, прежде чем добавить: — Даже если ты отвергнешь меня. Хотелось снова смеяться. Или расплакаться, как мелкому сопляку. Отвергнуть, как бы не так. Их сдерживал только барьер из страха Тэхёна. Чонгук боролся с ним много лет, и теперь делал вид, что сдаётся? Сплошная показуха, хватка на талии-то стала лишь крепче. А подбородок он уложил Тэхёну на плечо и повернул так, чтобы губы невесомо касались шеи. Всё же как сложно и легко было стоять на этом месте. В нём сражались тревога и влечение. Где-то на подкорках сознания пробивалась ещё и не высказанная симпатия: искренняя, ни в какую не сопоставимая с той страстью, что электричеством гудела между ними. Его давно уже пытались сцапать в загребущие лапы. Но этот властный человек не похож на тех, кому Тэхён хотел плюнуть в лицо. Ну или сломать им ногу. Или жизнь. Что-то ему подсказывало, что человек за его спиной вызвался бы помочь. Из закусанных губ вырвался вздох. Кажется, пока он усиленно обдумывал услышанное, сердце решило всё само. А может, это сердце, которое находилось немногим ниже пупка и уже давно искушалось. Тэхён дал свой ответ довольно интересным способом, после которого на него буквально нарычали. Он что, волк ебучий? Альфа-самец, чтоб его. Хотя его можно понять. Человек, которого он так долго пытался затащить в койку, проехался задницей по его причинному месту. Нарочно. Оказалось, не только Чонгук так долго ждал, чтобы почувствовать это. Тело Тэхёна и само сразу же отреагировало на его импульс. Ладони, что держали его за талию, переместились немного ниже и остановились на бёдрах в опасной близости к члену. — Ты играешь в опасную игру, Тэхён. Но, держу в курсе, это покушение я принимаю за ответ, — Чонгук шептал ему эти слова, пока носом убирал его длинные пепельно-голубые волосы на другое плечо. Он открыл себе проход к шейным позвонкам и, не сдержавшись, оставил на них невесомые поцелуи. Это было не сложно: Тэхён наклонил голову к полу, предоставляя доступ, и истерично засмеялся. — Покушение на что? На половую жизнь твоего члена? — Покушение на моё сердце, — усмехнулся Чонгук, как будто в шутку, но оба знали, насколько много правды содержалось в этой фразе. — В таком случае… — Тэхён, наконец, смог выпутаться из загребущих рук и повернуться, но только для того, чтобы его в тот же момент придавили к стеклу и прижали ебучими стальными бёдрами. Он не стал комментировать последний факт, потому что потерялся в другом. В лице Чонгука — таком грубом, со шрамами от боёв и снятого совсем недавно пирсинга, но в то же время такого манящего. В губах, на которых в уголке красовалась рана, скорее всего от драки. Тэхён поднял руки и сделал то, что хотел с самой встречи: провёл ладонями по его голове. Там и правда был приличный ёжик, приятно покалывающий кожу. Тэхён закрыл глаза, отдаваясь ощущению, и произнёс после долгой паузы: — В таком случае, я просто отомстил тебе тем же. Это было признание, которое сорвало Чонгуку крышу. Сначала пострадали губы. Он впился в них, как будто высасывал яд, но на этот раз получал такое же ядерное желание в ответ. Затем пострадали бёдра. Их сжали так неистово, что наверняка останутся синяки, как напоминание о произошедшем. После пострадала шея. Чонгук дёрнул за волосы, накрутив их на кулак, и принялся всасывать кожу от подбородка вниз к кадыку и ключицам. Тэхён уже и сам был на взводе, а ведь они ещё даже не обнажены. — Идём в спальню, — потребовал он, хотя со стороны это могло прозвучать, как мольба. Тэхён посмотрел на Чонгука из-под полуопущенных век, и занервничал, когда заметил хитрую ухмылку. — Нет, — ответил он и, не дожидаясь возмущений, снова повернул Тэхёна к окну. — Как это нет! — всё же закричал он, но рот грубо заткнули поцелуем. В них сложно не раствориться. Они пожирали. Чонгук пытался подобраться к его внутренностям через рот, хотя прекрасно знал, что идиотское сердце лежало у него в кармане. — Испугался? — Ты хочешь трахнуть меня прямо здесь? — закричал Тэхён. Ему было всё равно, что его услышат. Гораздо более серьёзная проблема заключалась в том, что их увидят. Дыхание сбилось. Хриплый голос выдавал волнение. Оно было сильнее даже того, когда на него наставили пистолет. Пальцы Чонгука коснулись ямки между ключицами. Как раз там был верх рубашки, поэтому было не сложно догадаться, что последует дальше. Воздух не мог покинуть лёгкие, пока пуговица за пуговицей скользили из петель. Почему-то раньше Тэхён представлял, что их первый секс будет неистовым и стремительным, но как же он ошибался. Чонгук делал всё медленно и мучительно, нервируя сильнее. И возбуждая сильнее. — Хочу, чтобы ты навсегда запомнил то, что я тебе сказал, — проговорил Чонгук, закончив с рубашкой. Он спустил её с плеч, и та соскользнула на пол. Мужчина безжалостно пнул её ногой куда-то в сторону, не смея оторваться от Тэхёна. — Брось. Ты просто хочешь поиздеваться, потому что я так долго тебе отказывал. Чонгук усмехнулся, пока целовал его шею, потому по телу пробежала дрожь. Он держал Тэхёна за горло, и тот не знал, куда деть руки. Он тоже хотел потрогать Чонгука, однако, если бы он сделал это прямо сейчас, кончил бы через секунду. У него очень давно ни с кем не было, и винить в этом можно было только говнюка, что уже успел сцапать его губы своими. Тэхён же решил не терять времени. Он старался не смотреть на то, что происходило за окном, кто-то в любой момент посмотрел бы в их сторону. Он старался, но… только думал об этом, как тепло волнами разливалось внизу живота. Чонгук делал его блядским извращенцем. Тэхён потянулся к брюкам, чтобы расстегнуть ремень и освободить член, стянув боксёры. Он прямо-таки выдохнул с облегчением, когда это произошло. Но ненадолго. Чонгук сразу же положил на него ладонь, тем не менее, двигать ей не начал. — Как думаешь, они смотрят на нас? — шептал он ему на ухо, пока пальцами свободной руки вёл линию от паха до задницы. — Заткнись, — Тэхён говорил сквозь зубы, и это походило на рычание. — Мне остаётся только гадать: ты такой горячий тут, внизу, из-за моих действий или… из-за того, что в любой момент нас могут увидеть, — он сжал одну из половинок, а когда дошёл до середины, тихо охнул. — О, не знал, что ты готовился. Тэхён не собирался отвечать, поэтому подался назад, давая Чонгуку понять, чтобы не останавливался. Тот, усмехнувшись, поддался просьбе-приказу. Как бы он ни готовился, растяжка всё равно вызвала дискомфорт. Конечно, он готовился. Не оставлял надежд, что на сегодняшнем маскараде удастся подцепить кого-нибудь богатого и умчать с ним к морю. Что ж, богатого он, конечно, подцепил, но вместо моря его ждали длинные пальцы в заднице, которые уже хотелось заменить чем-то другим. Говорить было трудно: он мычал, а когда Чонгук проезжался по простате, ещё и стонал, поэтому свои желания пришлось выражать по-другому. Тэхён потянулся назад и с силой сжал чужой член, что был заперт в чёрных джинсах. — Почему ты ещё одет? — всё же возмутился он вслух, но последнее слово заменил протяжный стон — Чонгук задел простату и одновременно с этим, наконец, провёл рукой по всей его длине. — Ты такой вредный, когда возбуждён, — вроде жаловался, а во всей фразе сквозила неприкрытая нежность, — но ты всё равно мне нравишься. Каждый раз, когда они встречались после больших промежутков времени, Тэхёну заново приходилось привыкать к этому ощущению, что дарит тон его голоса. Сейчас от него ноги подкашивались. И он бы съехал, оставив на стекле следы от своих ладоней, если бы Чонгук, быстро сбросив долбанный пиджак, а это было не сложно, он и так был почти голым, и расстегнув джинсы, не успел его подхватить. Мужчина потянулся к столу, и в следующую секунду Тэхён услышал звук порванной упаковки, а затем и хриплый стон, когда Чонгук надевал презерватив. На Тэхёна накатило сильнее, чем прежде, когда меж бёдер провели вставшим возбуждением. Это всё реально, а не какой-то влажный сон. Вот он стоит в резиденции мафии, вот за окном уже на последнем издыхании борются японцы, что преследовали его, вот никто из мужчин и женщин по ту сторону не замечает, как их главарь вставляет член тому, кто заставил их сражаться. Чонгук же долго думать об этом не дал. Он поймал стон Тэхёна своими губами и вставил на всю длину. Оба тяжело и быстро задышали, но поцелуй не прервали. Языки сплетались, как в эротических фильмах, со всей страстью и вожделением. Чонгук начал двигаться, и талия Тэхёна пострадала от крепкой хватки. Пальцы сжали тело Кима, не давая упасть и одновременно кидая в пропасть. Но он знал, что прыгнул туда не один. Мужчина оторвался от его губ и, тяжело дыша, уткнулся лбом в чужое плечо. Из-за этого положения Тэхён мог с удовольствием провести ладонью по его колючей голове. Всевышний, он и не знал, что у него такой ебейший кинк на ёжик. От одного только прикосновения к нему — не считая, конечно, то, что в него яростно вбивались сзади — Ким ощутил, что уже близко. Он посмотрел в окно. Многие знакомые японские лица лежали на полу, оружие рядом с ними, другие отступали, поэтому на улице оставалось всё меньше людей, но взгляд зацепился не за это. Сердце пропустило удар, когда незнакомый мафиози начал поворачиваться в их сторону. Время как будто застыло, Тэхён задышал с перебоями, постанывал то тихо, то громко, и смотрел, как медленно поворачивается чужая голова… До того, как это произошло, он не выдержал. Ему стало плевать, потому что его накрыло такой волной оргазма, которую ещё никогда чувствовать не доводилось. Он прикрыл глаза, влажные волосы упали на лицо, но и на это было плевать. Тэхён пребывал в экстазе, дрожал от удовольствия, пока Чонгук всё ещё заканчивал сзади. Ким не был против, ему хотелось, чтобы и тот ощутил то, что чувствует он. Когда это произошло, тело почувствовало на себе вес другого тела. Двое навалились на окно, по которому стекала сперма, но никого это не волновало. Чонгук обнимал Тэхёна сзади и сходил с ума от удовольствия. По всему телу неспешно бродили ладони, губы принялись оставлять дорожки из поцелуев на влажной от пота коже. Теперь, не припудренные возбуждением, прикосновения вызывали щекотку, поэтому за действиями великого главаря мафиози от великого преступника послышался смех. — В следующий раз сделаем это в кресле, — сообщил Чонгук, и в голосе послышалась улыбка. — У тебя какие-то проблемы с кроватью? — закатил глаза Тэхён, но смеяться не прекратил, так же, как и тот не закончил свои пытки поцелуями. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось? Ты так стонал, что уверен, это был лучший секс в твоей жизни. Когда настырные губы подобрались совсем близко к его, Тэхён решил повернуться. Уставился взглядом на причину метаний своего сердца и покачал головой, словно сам себе не верил. Он осмотрел комнату, представил, что происходит за окном, вообразил коридоры за этой дверью и понял, что у него и правда появился дом. — Я остаюсь. Чонгук поднял бровь и усмехнулся. — Да ладно, не прошло и полгода. А хотя погоди-ка, — он остановился и схватил Тэхёна за щёки с обеих сторон, — полгода прошло. Возмутиться в ответ не дали. Вцепились в губы и отпустили только для того, чтобы тихо со смешком пробормотать: — Кстати, стёкла тонированные. Тэхён широко распахнул глаза. Уже собирался ударить говнюка, но этот самый говнюк сцепил его руки над головой и, не позволив пошевелиться, продолжил заниматься тем, на чём они остановились. Урод! Говнюк! Придурок! Самовлюблённый самоуверенный мудак! Тэхён в него вляпался по уши! Далеко и надолго.