Рождество в офисе Акацки

— Располагайся, где хочешь. Хидан входит в свой офис и первым делом включает гирлянду на батарейках. Маленькая комнатка сразу же наполняется едва уловимым уютом. — Да мне неудобно как-то… — мямлит Канкуро. — Слушай, ну было и было, че ж уже робеть-то, как барышня-дворянка? — Чего? — Чего-о, — передразнвает его Хидан, доставая бутылек из ящика. — Водка, да? — спрашивает Канкуро. — Ты ебанутый? Там спирт, — крякает тот и достает стаканчики — Ну что там, пацаны? — голос Зецу дружелюбный, спокойный, он вообще сам по себе казался простым, чилловым мужиком, может, чуть помладше Какузу и Кисаме, но из их племени — крепкий, непритязательный и знающий, что он делает. Вот только никто здесь не прост, Канкуро уже это понял. — Ща разливать буду, есть что-нибудь для мелкого разбавить? — Хидан зубами рвет полиэтилен и расставляет три стаканчика, наливает каждому по пятьдесят грамм. — Поищу, — улыбается Зецу и выходит. — Втроем будем? — Если другие не припрутся раньше, то успеем и на троих сообразить. — Эй, — перебивает его зычный голос Какузу. — Да что ж ты будешь делать? — театрально закатывает глаза Хидан. — Я с вами здесь нажираться не буду, я пришел предупредить, что если усрете ковер или что-то сломаете, я вам бошки пооткручиваю, — и, до того, как Хидан что-то ему ответит, Какузу разворачивается на каблуках офисных туфель и выходит. — Ну что вы тут? — не успевает Хидан закрыть рот, как в дверь уже заглядывает Кисаме. — Да вы блядь издеваетесь, — мрачнеет он. — Я газировку нашел, — Зецу протягивает руку и трясет полторашкой содовой за спиной Хошигаки. — О, так вы все тут, — оборачивается на него он, смотрит на Канкуро, усмехается, — Новенький! И как там твои дела с нашим Красным Карликом? — осклабивается он, но почему-то Канкуро кажется, что, в отличие от Дейдары, Кисаме спрашивает вполне добродушно. — Он всем разболтал, да? — выдохнул он. — Язык как помело, — Кисаме улыбается так широко, что его глаза едва видно. — Нашел кому доверять секреты, — Хидан наливал четвертую стопку, — Заходите и дверь захлопните, черти, а то щас вообще все налетят, блядь. Я вам не скатерть-самобранка. — Что это? — задумчиво спрашивает Зецу, закрывая за собой дверь. — Сказки народов мира читать нужно было, знали бы, — крякает тот, и наконец усаживается прямо на полу, подтянув под себя ноги в убитых берцах. — Можно я ботинки сниму? — Кисаме ковыряет грязной подошвой ковровое покрытие. — Не вздумай! Ты рыбой воняешь, — возмущается Хидан, — тем более с нами вон, человек из приличного общества, — кивает на Канкуро, от недоумения схватившегося за стаканчик. — Он-то? — смеется Кисаме. — Посмотри, какой он элегантный стал, почти уже совсем на вокзальную проститутку не похож, — строит серьезную рожу Хидан, и, перед тем, как Канкуро успевает вспылить, обеорачивается к нему и говорит: — Да шутим мы. Прости, мы дураки и шутки у нас такие же. Просто не нашего ты полета птица, — пожимает он плечами. — Ты не один из нас, это видно, но смущать тебя мы не хотим, — доброжелательно улыбается Зецу. — Да почему? — недоуменно разглядывает их Канкуро. — Ну ты какой-то такой… ну… воздушный, что ли. Как себе на уме. Или правильно говорить «витатющий в облаках»? — Зецу тупится на Хидана. — Да они хотят сказать, что на мужика нормального ты не тянешь, — гогочет Кисаме, а потом осекается, — но мы ничего не это, не подумай. Насрать нам, на самом деле. -… Ладно, — поджимает губы Канкуро, поднося стаканчик к лицу. — Ну не надо, — перехватывает его за предплечье Хидан, — Да поняли мы уже, не будем улюлюкать, теперь разбавь пойло, бля, ты ж мне потом весь ковер заблюешь. — Ой ли, — щурится Канкуро. — Так давай не это, я твою норму видел. Мал ты еще со взрослыми дядями на равных гудеть. — Я не знаю, мне радоваться или обижаться. Раньше меня принимали за беспризорника… — У настоящих беспризорников такой бледной кожи и холщеных ручек быть не может. Видел мужские рабочие руки? Во! — Кисаме сует свою широкую руку ему в лицо, взгляд невольно падает на криво обстриженные ногти и полосочку грязи под ними, и Канкуро рефлекторно кривится. — Понял, о чем мы? — Наверное, — нехотя соглашается Канкуро и отворачивается. Что-что, а руки у него были ухоженные с самого детсва — поболее даже, чем у сестры. — Ты как с себя блядские тряпки снял и причесался, так и на нормального человека похож стал. — Мы можем перестать обсуждать меня? — Да пожалуйста, только тебе наши темы будут неинтересны. — Женщины, машины… что еще? — Скорее аренда, счета, налоги ебучие, — посмеялся Хошигаки, — А тебе ж хатку твой этот оплачивает, да? — Они и это всем разболтал? — щеки Канкуро краснеют. — Слушай, вот есть геи, — Кисаме красноречиво смотрит на Канкуро, — а есть пидарасы. И Дейдара — пидарас. Мне Итачи рассказывал, что когда тебя еще с нами не было, он как девка по Сасори кипятком уссывался, это при тебе он делает вид, что он его терпеть не может, а на деле он на него заглядывался что сучка течная. Думает, что никто ничего не видел. А Итачи наш черт проницательный, от него хрен чо скороешь. — Ох… — только и произносит Зецу. Лицо Канкуро выражает что-то нездоровое, жуткое. — Эх, гитарку бы… — пытается сменить настрой Хидан. — О, подождите, у меня есть губная гармошка с собой, — радостно улыбается Зецу. — С тобой даже если захочешь — хуй пропадешь. Зецу подтаскивает свой рюкзак и вынимает звезду вечера, задорно поблескивающую начищенным серебром. — Ну чо, давайте я про бабку спою? -Я нагуглю ноты, — говорит Зецу, достав телефон. Неуверенно он подставляет гармошку к губам, и кое-как соображает мелодию, под которую Хидан (не)умело подстраивается. -… Вскрыть ли нам ее подаркииии, или выслать нахуй иииих… — Хидан едва успевает дотянуть ноту, как в дверь агрессивно стучат. — Кто? — кричит он. — Я, — отозвалась Конан. С вытянувшимся лицом Хидан прячет стаканчики и алкоголь обратно в ящик: — Ща! Когда все уже убрано, Зецу щелкает замком. — Вы что тут, совсем с ума посходили уже, что ли? — Да в смысле? Ну уютно ж сидим, ладно тебе, ну. Рождество же, — ноеющим голосом говорит Хидан. — Вы уже на грудь приняли? — Ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу! — выставляет руки вперед и машет головой из стороны в сторону Хидан. — Ладно, смотрите мне, только давайте потише немножко. — А ты что, над чем-то работаешь? Без света-то? — Хидан имеет в виду электричество. — Нет, но… — Ну так чего ты тогда? Давай, ну, по-братски? — сладко улыбается Хидан. — Ты здесь только потому, что в свое время ты нам с мужем очень помог, но это не означает, что ты можешь злоупотреблять нашим расположением. — Конан, ну? Пожааалуйста, — тянет он. — Черт с вами, делайте, что хотите, но если что-то сломаете — будет вычтено из зарплат всех троих, — она поджимает губы и выходит. — Наш Хидан — мировой товарищ, на таких все и держится, — хихикает Зецу. — Я не бог движа, я движ и есть, — специально плохо шутит тот и смеется. — Подождите, троих? — поднимает бровь Кисаме, — а ты что, неприкосновенный теперь, что ли? — Да нет, я это… ну… — А он съебывает, — бросает Хидан. — Почему? — удивляется зецу, — тебе с нами не нравится? — Да как сказать… — мнется он — Обижает кто? — оскаливается Кисаме. — Нуу… — Или просто нахуй работать, если мужик деньги дает? — крякает Хидан. Канкуро тупится в пол. Потом поднимает глаза на Зецу: — А пиратские песни сыграть можешь? — Конечно! — подтверждает тот, мгновенно просияв. Они заводят Сантиану — и все остальные почти сразу же затыкаются, несколько раз Хидан даже шикает на Кисаме, чтобы тот не мешал — голос у Канкуро чистый, мягкий, напевный, Зецу играет все ноты правильно, по памяти, а Канкуро попадает в каждую из них. — Оу, красиво, — в забытую незапертой дверь просовывается голова Итачи. Когда он встречается взглядом с испугавшимся незванных гостей Канкуро, немного стушевывается и произносит: — Здравствуй, Канкуро. Не знал, что вы все здесь. Простите. — Итачи-сан, оставайтесь, — пригласительно махает рукой Хошигаки. — Да мы там… придумали, как открыть дверь, — мнется он, не зная, что делать. — Ого! И как же? — спрашивает Зецу. — Ну… есть один человек, у которого остался старый ключ… — Ооооо, только не он, — Хидан проводит ладонью по лицу. Итачи аккуратно кашляет. — Больше вариантов нет. — Ну и кто нам этот ключ добудет? — Есть один вариант, — Итачи смотрит в пол. Хошигаки гыгыкает: — Чудо-то какое! — Я не знаю, как его уговорить на это, — Кисаме невольно поднимает брови и перится взглядом на Хидана, — но мы что-нибудь придумаем…- говорит Итачи, — я к вам позже зайду. Когда дверь закрывается, Кисаме вздыхает и щелкает замком. — Подожди, ты правда эээ… ну… того… — всматривается он в лицо Канкуро. — Что?! — кривится тот в недоумении. — Короче, они хотят попросить Сасори зайти к другому бывшему сотруднику, и забрать ключ у него, — поясняет Хидан. Канкуро поднимает брови. — Ты можешь его уговорить? — смотрит с надеждой Зецу. — Мне спать тут на принтерах не улыбается, — говорит Кисаме. — Ну… я попробую… наверное… только не говорите никому, ладно? Судя по всему, сплетням Дейдары тут не особо верят… — Вообще не верят. Если он скажет, что на улице дождь, большинство перепроверит. — Так ты чо, правда? — снова спрашивает Хошигаки. — Ну да… Тот усмехается и бьет себя по колену: — Раз в год и палка не палка, — смеется он. — Я думал, Дейдара тут главный заводила… — Он тебя наебал, — пожимает плечами Кисаме. — Он сюда хуй придет, знает, что мы его забуллим, — подливает Хидан еще спирта, и разбавляет его водой из кулера. — Мы-то потому и прикалывались на эту тему, что думали, он выдумывает, — говорит Зецу. Канкуро рефлекторно поднимает брови и таращится перед собой. — А что вы можете сказать по поводу Сасори? — Ну… Дейдара нам всякие ужасы рассказывал, да и ты как-то очень уж болезненно выглядел… ничего не хочу сказать, он всегда был странноватым, гхм… — мнется Кисаме, — асоциальненький, но раньше как-то ничего больше и сказать было нечего… — Я работал с ним как-то над проектом. Мне он показался немного высокомерным, если быть честным, — тактично вставляет свои пять копеек Зецу. — Но вы же его выгнали? — Что? Он сам ушел, давно уже. Он был каким-то нервным в последнее время перед уходом, говорил, что что-то семейное, вроде как. — Ох… — А Дейдара сказал, что мы его уволили? — Ну да… — О дает, падла пиздлявая. — Так а что было-то? Он вроде твои работы на конкурс отклонил, так как ты на его место устроился? — Нет! — выпаливает Канкуро, а потом осекается, — Да ничего такого… — Бля, че мы сплетничаем, что твои девки? — прерывает их Хидан. — Я читал где-то, что мужчины сплетничают на работе больше, чем женщины, — пожимает плечами Зецу. — Лан, пацаны, давайте про бухого моряка, я других песен не знаю, — говорит Кисаме. — Ты не будешь писать Сасори? — спрашивает Зецу, уже поднося гармошку к губам. — Пусть сами разбираются, а мне и здесь пока хорошо. — Вот это я понимаю, — крякает Хидан, и они все чокаются стаканчиками. У них будет свое Рождество — со спиртом и вокзальными проститутками.