Незабудка

Шестой год обучения в Хогвартсе оказался даже сложнее, чем Гермиона могла себе представить. У неё никогда не было проблем с учебой, она училась на отлично, почти не прикладывая для этого усилий, но даже ей пришлось сильно постараться, чтобы хорошо сдать годовые экзамены в этот раз. Выходя из пыльного кабинета, в котором она только что готовила эйфорийный эликсир, при этом умудрившись обколоть все пальцы иглами дикобраза, Гермиона старалась не думать о том, всё ли прошло успешно на экзамене. Да она на самом деле и не хотел об этом думать, сейчас ее мысли были забиты Драко, что ждёт ее на их месте. Их место. Оно было спрятано от глаз остальных самой природой, но несмотря на это, Малфой всё равно наложил заклинание Доверия на этот маленький уголок уединения. Этим уголком была небольшая ива на берегу Чёрного озера. Множество других деревьев и растений скрывали эту иву от глаз, которых и так тут не было. Все, что было вокруг — гладь озера, листва, свисающая до самой земли, и огромная скала позади ивы, на которой и красовалась школа. Идти сюда долго, но минуты, проведённые здесь запоминались обоим волшебникам как что-то очень ценное и весомое. Долгая дорога в этот раз не вызывала восторг своими видами и пейзажами, у Гермионы не было желания рассматривать пролетающего мимо гиппоргифа, которого Хагрид отпустил полетать или напевать какую-то песню, которую слышала из музыкального кабинета во время репетиции школьного хора или просто разглядывать небольшие кустарнички с яркими листьями и цветками. Сейчас, в самое живописное время года в Хогвартсе девушка просто уткнулась себе под ноги, вглядываясь в травинки. Конец года. Сдан последний экзамен в этом учебном году. Значит впереди лето. Лето, что она проведёт в разлуке с тем чувством, что совсем недавно приобрела — любовью. Гермиона много думала. Думала о своей семье, о семье Драко, о нынешней ситуации в волшебном мире. Сейчас всё готово рухнуть в любой момент: и ее новоиспеченные чувства, и все чёртово мироустройство и порядок. Мысль о том, что этот год — вероятно последний спокойный год, не давала покоя. Она точно знала: дальше не будет как сейчас. Не будет посиделок под листвой ивы, не будет его серых глаз, не будет его удивительно тёплых рук на ее талии. Будет боль. — Почему так долго, Грейнджер? — раздался немного шутливый голос Драко, когда девушка оказалась под ивой. — Да так, после экзамена профессор задержал. — она не скажет ему, что пошла сюда длинной дорогой, чтобы этот момент настал как можно медленнее. Гермиона умна, и прекрасно знала какой разговор их ждал. Она почему-то полюбила его. Несмотря на их детскую вражду, несмотря на его характер и остальные факторы, которые не совместимы с любовью. Она любила его детскую прямолинейность, любила его тихие мысли, которые между ними двумя всегда звучали так громко, любила его глаза, которые сейчас смотрели с явным недоверием. — Почему ты смотришь так? — заметя этот взгляд, поинтересовалась она. — Как? — Так, словно я сейчас предам тебя,— тихо пробормотала Гермиона, облокачиваясь о ствол дерева немного поодаль от Драко. — Потому что я знаю, что ты хочешь мне сказать, — в его голосе исчезла нотка задора. Они оба знали все это наперёд, но всё равно вели этот глупый диалог. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Им не нужны были слова, чтобы разрушить тот маленький мирок, в котором они нашли свой покой. Поэтому они просто сидели, слушая шелест воды и наблюдали как на атомы распадается то, что они сумели построить. Всё стояло неизменно: мост, по которому они ехали сюда на Хогвартс экспрессе, вдалеке так же стоял запретный лес, под ногами всё так же хрустели камушки, но в душе всё это разносил ураган. — Я кое-что принесла, — нарушила тишину Гермиона. Она достала из своей бездонной сумки росток незабудки и маленькую баночку с голубой жидкостью. — Тут мои воспоминая о нас, моя суть, часть моей любви, что я смогла поместить сюда, — указала Гермиона на ампулу, — а это незабудка — символ вечных воспоминаний. Драко вскинул брови, не совсем понимая, что сейчас произойдёт, но продолжал молчать. — Знаешь, я думала о том, что бы мне помогло, если бы я тебя потеряла… — Драко нахмурил брови, словно моля ее не продолжать. Словно каждое ее слово приближало то, от чего они бежали весь год, — Не смотри на меня так, я тоже не хочу всего этого говорить! — разозлилась Гермиона. В этот момент ей показалось, что Драко сдался, что она одна борется хотя бы за воспоминания. — Эй, прости, ладно? — встревоженно отозвался Драко, — Прости, что я такой… трус… Он наконец оторвал взгляд от одной из травинок. Он понимал, как подставляет ту, кто осветил его жизнь. Малфой повернулся к девушке, обращая свой взгляд в ее мокрые, от подступавших слез, глаза и взял ее маленькие ручки в свои ладони, показывая, что готов слушать. Он аккуратно поглаживал подушечки ее пальцев, на которых заметил уколы и царапины. — В общем, я вспомнила как когда-то читала об этих чарах. Нужно всего-лишь поместить свои воспоминания о нас в ампулу, а потом, после пересадки растения в землю, полить ими цветок. И тогда… — девушка всхлипнула. — Я знаю, — шепнул Драко, избавляя Гермиону от необходимости говорить эти слова. — Тогда незабудка сохранит наши воспоминания, мы сможем придти сюда и снова окунуться в наше счастье, я знаю… Единственная слеза скатилась с щеки девушки, тело ее стало тяжелым и она опустила голову на грудь Малфоя, а парень, перебирая пряди, стал поглаживать ее по голове. Он знал, что сейчас слова бесполезны, они не успокоят. Сейчас нужны поступки. Драко достал свою палочку, заставляя Гермиону снова поднять голову и отпрянуть. Лёгкий взмах, и из виска парня потянулись светящиеся нити воспоминаний. Не всех, только тех, что составляли их общее счастье. Без лишних слов Гермиона подала ему пустую ампулу. Она с восторгом наблюдала как нити заполняют емкость и становятся похожими на подсвеченную воду. Дальше им не нужно было переговариваться, чтобы сделать всё правильно. Грейнджер бережно достала росток незабудки из маленького горшочка, пока Драко выкопал для него ямку чуть поодаль от ствола ивы. Они аккуратно засыпали его землей. Затем Гермиона передала парню его ампулу, в знак того, что все делается добровольно. Они переглянулись. Воспоминания друг о друге не исчезли, нет. Но стали значительно туманнее. Сейчас они все ещё любили друг друга, сильно и искренне, но память о том, как они к этому пришли стала еле осязаемой, как призраки в главном зале Хогвартса. Воспоминания есть, но прикоснуться, почувствовать их тепло стало сложно. И они оба прочитали это во взглядах друг друга. Отступать поздно. Да и не правильно. Возлюбленные взяли свои ампулы, вскрыли их и немного помедлив стали выливать содержимое в землю, куда только что посадили символ своих чувств. Голубенькая жидкость медленно впитывалась в рыхлую землю, а они молчали. Сколько они молчали, вглядываясь во влажную землю, сказать сложно. Но Драко прервал тишину: — Знаешь, а если мы оба выживем? — Тогда мы придём сюда вместе и получим обратно то, что принадлежит нам по праву, — отозвалась Гермиона. Конечно, она хотела верить в это, но она была слишком умна, чтобы быть в этом уверенной. Она верила, что надежда умирает лишь после самой смерти. А Драко верил ей. Сейчас они оба испытывали пустоту, где-то у себя в голове. И они хотели ее заполнить хоть чем-нибудь. Драко первый не выдержал этой гудящей тишины и, сорвавшись с места, прильнул к Грейнджер. Это было ему не свойственно, но он обнимал ее так, словно нашёл что-то давно потерянное, он старался прикоснуться к каждому сантиметру ее тела, а она не возражала. В этом не было пошлости, была только искренняя боль и любовь. Кончики пальцев Малфоя метались по ее спине, пересчитывая рёбра, по волосам, по худеньким рукам. Его губы касались то тонкой кожи шеи, то опускались до ключиц, то поднимались к ее губам, оставляя немного горчащие глубокие поцелуи. — Малфой, я хочу сделать это, — прошептала девушка, параллельно зацеловывая кожу под ухом Драко. Она не только давала разрешение, но и призывала к действию. Гермиона понимала, как это сейчас важно для них обоих. — Спасибо, — отпрянув на пару секунд и заглянув в любимые глаза, искренне проговорил парень. Он сгорал от нетерпения, хотел помочь боли Гермионы и заполнить и свою рану. Он хотел делать все быстро и напористо, но сдерживал свой пыл, не желая пугать и так напуганную будущим девушку. Поэтому стал аккуратно, но настойчиво углублять поцелуй. Он становился все громче и отчаяннее с каждой секундой, что их губы соприкасались. Руки парня всё так же продолжали блуждать по телу Грейнджер, но теперь позволяли себе опуститься на грудь и поясницу девушки, лаская их пальцами. Затем губы Драко отпрянули от губ Гермионы и прильнули к ключицам, оставляя пока-что не слишком грубые отметины и заставляя девушку издать тихий стон нетерпения. Он медлил, тянул с прелюдиями, покрывал пятнами каждый сантиметр открытого тела, а посте того, как голая кожа закончилась, он снял с неё легкую блузку, а затем и лиф, оголяя грудь. Но остановился. — Ты брала плед? — спросил Драко, косясь на траву, на которой они все это время сидели. — Да, в сумке, — не в силах спокойно говорить и дотянуться до сумки, что была позади Малфоя, ответила Гермиона. Парень решил не мучать Грейнджер и снова прильнул к коже, параллельно доставая из сумки бордовый плед, который она стащила из гостиной Гриффиндора. Наспех расстелив плед с помощью Гермионы, Малфой уложил девушку на мягкую шерсть, а затем неожиданно резко и откровенно стянул юбку, не оставляя на девушке почти никакой одежды кроме чулков. После чего отодвигается, чтобы полюбоваться такой Гермионой. Такой открытой и не скованной своей репутацией отличницы, такой искренней и красивой, вызывающей мысль о том, что она — настоящее искусство. — Так не честно, — привстав заявила девушка. Не дожидаясь вопросов, она стала расстёгивать пуговицы на рубашке Драко, не оставляя ему шансов сопротивляться. Рубашка сползает с подтянутого тела, открывая любимый вид. Они оба любуются друг другом, но желание перебарывает их. На этот раз Грейнджер срывается и притягивается к пока-что нетронутой бледной коже парня. Теперь настала ее очередь помучать его этими приторными прелюдиями. Ее губы метались по телу, оставляя красные пятна то рядом с пупком, то на шее, то на груди. А Драко закатывал глаза, сдерживая громкие вздохи. Наконец, ему это надоело, он снова бережно опрокидывает Гермиону, но на этот раз опускается значительно ниже, ведь вся верхняя часть тела девушка и так истерзана его губами. В этот раз он притягивается к внутренней части бедра, поднимаясь к самому долгожданному месту. Сначала аккуратно целует, а затем пускает в ход свой острый язык — девушка издаёт непристойно громкий стон удовольствия. Его язык ласкал ее то нежно, то с яростной страстью. С губ слетает все больше томных выдохов и все чаще звучит имя парня, вперемешку со стонами. — Драко… прекрати эту пытку… — взмолилась Гермиона, прося Малфоя перейти к сути. Он же ухмыльнулся, не отвлекаясь от своего дела. Но подумав, решает, что хочет кончить вместе с ней, а девушка уже почти на пике. Отстранившись от нее, он смотрит ей в глаза в последний раз убеждаясь в ее согласии, и, получив одобрительный кивок, притягивается к ее шее губами и входит. Почти слишком резко. Из гола Гермионы вырывается долгожданный стон полного удовлетворения. Драко начинает аккуратно, но его прерывают: — Да хватит, хватит сдерживаться. Я не из сахара, не растаю, — почти кричала на парня Грейнджер. Что ж, она сама попросила. Поняв, что рамок больше нет, у Малфоя срывает крышу. Он делает грубый толчок и входит полностью за один раз, задерживается всего на секунду, чтобы увидеть реакцию, и получив удовлетворённую улыбку на лице стонущей и не сдерживающейся Гермионы, продолжает. Толчок за толчком он вдавливает ее маленькое хрупкое тело в твёрдую землю, а Грейнджер без зазрения совести, вцепившись в платиновые волосы Драко, притянула его во влажный дикий поцелуй. Они задыхались от того напора, с каким прижимались друг к другу и желали только больше и больше. Слившись воедино они забыли обо всем, что тревожило их всего полчаса назад. Забыли о ростке, грядущей войне и смерти. Сейчас были только они, прямо здесь и сейчас. С каждой секундой толчки становились только грубее и быстрее. Стоны возлюбленных сплелись в одну симфонию звуков, придавая уверенности друг другу в их действиях. Они были счастливы не только получить это успокоение, но и подарить его другому. Сейчас, когда воспоминания о всех прошлых их слияниях были так мутны, они по-настоящему нуждались в этом. Это был не просто секс, это — шанс полюбить друг друга с новой силой. Ведь только потеряв что-то, мы можем приобрести большее. Последний толчок и приятное тепло разливается во всем теле, заставляя сначала напрячься, а затем медленно расслабиться. Драко валится рядом с Гермионой. Сбитое дыхание не даёт возможность сказать, как они счастливы, даже если счастье это будет не долгим. Но мы уже знаем, что им не нужны слова, чтобы познать любовь. Им хватает и того, что они сейчас тут, под их ивой, лежат голые и до горечи влюблённые. Они слушают дыхание друг друга и в воздухе ветают тысячи слов любви и надежды. Слепящее солнце начало уходить за горизонт, раскрасив небо во все цвета сиреневого и розового. Сквозь лепестки ивы просачивались последние лучики. Шум воды становился громче, а жара постепенно спадала, охлаждая разгоряченные тела двух молодых людей, лежащих возможно в последний раз под этим деревом так умиротворенно и чисто. — Ровно через год мы вернёмся и вместе и заберём наше прошлое. Что бы ни случилось, — медленно, но твёрдо сказал Малфой, когда дыхание пришло в норму. — А если мы будем… — повернулась в сторону лежащего рядом Драко, Гермиона, боясь заканчивать эту страшную фразу. Боясь даже подумать о смерти Малфоя. — Не будем.