Рассвет любви на закате цивилизации

— Твою ж мать! — отскочив от бронированной стеклянной стены, на которую бросилось несколько практически безликих подопытных, выругался Грейшен. — Чёртовы зомбаки! Напугали до чёртиков! — Не подходи близко к стёклам, ты их нервируешь, — недовольно пробурчал я, не отрывая взгляд от телефона. Меня до жути раздражала привычка моего напарника шугать и стебать существ, которые когда-то были людьми. Каждый раз, когда нас отправляли дежурить в ангар, Грей, как обезьяна, кривлялся перед стеклом, придумывал, по его мнению, смешные прозвища и стучал по стеклянной стене, чтобы поржать с того, как подопытные падали друг на друга в попытках добраться до него. Я называл их подопытными, потому что, на мой взгляд, они мало были похожи на зомби. Вполне безобидные дезориентированные существа, не понимающие, где они и что с ними происходит, и реагирующие только на сильные раздражители, вроде постукивания дубинкой по стеклу. Обычно их держали в комнате за толстым стеклом и тяжёлой металлической дверью, но иногда выпускали побродить по амбару, больше напоминающему сейф. Защищённый и снаружи и внутри, лучше любого военного объекта. По правде говоря, мы с Грейшеном тут были лишь для колорита. — Это они меня нервируют! Грёбаные зомби так и пилят меня глазами! Особенно вон тот двухметровый мертвяк. Так пялится, просто жуть. — Не выдумывай. «Бесишь». Пытаясь сосредоточиться на книге, я с тяжелым вздохом пролистал страницу назад и вновь прочитал две последние строчки. — Да ну нафиг! Чё вылупился, придурок?! Очередной удар дубинкой по стеклу начинает раздражать уже не только подопытных, но и меня. Я прячу телефон в карман, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Чёрт бы тебя побрал, Грей! Какого хрена ты делаешь?! — Эти твари другие. Я работал не на одной зомби-ферме, но таких буйных, как эти, вижу впервые. Два месяца назад из-за несчастного случая на крыше мой бывший напарник двинул кони, и мне в подмогу прислали этого имбецила, который даже имя своё без ошибок написать не мог, зато опытом жизни делился направо и налево. Только вот у кого и был целый воз печального опыта за плечами, так это у меня. Начну с того, что мне не повезло родиться геем в настолько гомофобной семье, что лучшее из того, что со мной было — это мучительный десятичасовой обряд экзорцизма. Второй моей проблемой был слишком высокий IQ и нулевой уровень социальных навыков, что не слишком располагало ко мне одноклассников и соседских детей. К счастью, природа компенсировала свои промахи в отношении меня довольно симпатичной внешностью и крепким здоровьем, которое не смогла пошатнуть даже та тонна таблеток, что я пил с тринадцати лет, лечась от гомосексуализма. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я попытался сбежать из дома, но сделать это, если твой отец известный прокурор, довольно сложно. В общем, моя свобода длилась шесть замечательных дней, а затем, колоссально усложнив мне жизнь, меня вернули домой и, чтобы я не сгорел в аду, женили на дочери известного адвоката, что ждала ребёнка от некоего неизвестного, отымевшего её пьяную в клубе. Жёнушка оказалась той ещё сукой, вцепилась в меня как клещ, и вместе со своей мамашей вот уже четыре года они пьют мою кровь, не давая мне и продохнуть. Даже в этом проклятом месте я оказался из-за них и теперь вынужден терпеть бредни этого сумасшедшего. — Нужно срочно сообщить доктору Римс! С этими зомбяками сто пудов чё-то не то! — Это с тобой что-то не так. Сходи выпей чаю, съешь шоколадку. Это благотворно повлияет на твой мозг и на моё настроение. К тому же, так как я в наряде, доктор Римс, скорее всего, занят траханьем моей жены и вряд ли станет тебя слушать. — Ты сейчас шутишь? Его удивлённое лицо вызывает у меня улыбку. — Нисколько. В общем, иди лучше пей чай. А я присмотрю за твоим здоровяком. Никуда он не денется. Посмотрев на меня как на сумасшедшего, Грейшен всё-таки послушался моего совета и отправился на кухню. Проводив его взглядом, я с тяжёлым вздохом подошёл к стеклу и отрешённо уставился на существ, которые как загипнотизированные следили за моими движениями, вторя им. Словно изучали меня. Подопытные и правда вели себя немного странно. Обычно они бесцельно бродили из стороны в сторону, натыкаясь друг на друга, но сегодня взгляды потухших бесцветных глаз были прикованы только ко мне. Некогда высокий крупный мужчина, чьё лицо из-за сгнившего носа теперь было похоже на череп, обтянутый кровавой кожей, вышел вперёд и положил руку на стекло. От неожиданности я, попятившись назад, зацепил стул, поставленный придурком Грейшеном, и шмякнулся на задницу. Сказать, что я испугался — это ничего не сказать. Грей оказался прав, и это смущало ещё больше, чем начавшие странно себя вести подопытные. Я сделал глубокий вдох и решил, что сообщу об этом завтра; поднявшись, я опустил ширму, закрывая стекло от греха подальше. — Хм. «Так-то лучше». Вернувшись на свой стул в центре амбара, я достал из кармана телефон и принялся читать в долгожданной тишине. Возможно, эта книга, которую мне уже месяц не давали дочитать, была проклята, хотя я больше склонялся к варианту, что всему виной мой злой рок. Но спустя пару минут, через незакрытые Грейшеном двери в амбар влетела дымовая граната, и, прикатившись к моим ногам, взорвалась, заполняя комнату дымом. В этом едком лиловом тумане стрелять было бессмысленно и крайне рискованно, поэтому, затаив дыхание, я снял с пояса телескопическую дубинку и приготовился к бою. Годы бесчисленных тренировок с лучшими мастерами, которые изо всех сил отрабатывали деньги отца, делая из меня настоящего мужика, не прошли даром. Первый выпад и несколько сильных ударов по ногам останавливают противника, желавшего пройти мимо меня к панели управления, что открывала двери к подопечным. Всего таких панелей было две, одна в этой комнате, другая — наверху, в центре управления, но пробраться туда было значительно труднее, чем в незакрытый идиотом амбар. Я тщательно прислушиваюсь к каждому шороху, практически прижавшись к пульту спиной. Но стонущий и охающий соперник, которому я, возможно, сломал ногу, сильно усложняет задачу. — Решил героически погибнуть на посту? Ради чего? Ради обезумевших учёных, что сначала сгубили миллионы людей, а теперь сделали из них подопытных кроликов? — услышал я слегка писклявый женский голосок. — А вы, значит, борцы за справедливость? Слышал я о вашей шайке, — отвлекаю внимание, делая вид, что расслабился, при этом всем телом слежу за ситуацией. — «Мир под покровом тумана»… Убийцы и мародёры. — Неправда! Мы просто даём покой людям, которые обречены на адские муки! — А заодно и десяткам учёных и таким же, как я, бедолагам, пытавшимся заработать на хлеб. — Это ложь! Мы никого не убивали! — возмущается девчонка, приблизившись ко мне на достаточное для удара расстояние. Возможно, меня осудят, ведь бить женщин неправильно. Но к чёрту мораль! Когда ты один против банды экстремистов, а за твоей спиной — стрёмные подопытные, которые до жути пугают, все враги должны быть устранены. — Хватит! Я возьму его на себя, а вы займитесь тем, для чего пришли, — услышал я слегка хрипловатый голос. Дым постепенно рассеялся, что не особо меня обрадовало, ведь я один стоял против десяти вооружённых людей, и только двое из них не представляли для меня угрозы — хрупкая девушка не более ста шестидесяти сантиметров ростом и парень, корчившийся на полу, схватившись за ногу. Но хуже было всего то, что я не мог отвести взгляд от темноволосого красавчика, который, сняв куртку и бросив её на пол, уверенно пошёл в мою сторону. Впервые видя настолько красивого мужчину, я облизал губы и просто залип, выпав из реальности в мир эротических фантазий. Смотря на его сильные руки, я представлял, как они сжимают мои бёдра, оставляя на них сине-фиолетовые следы. А нужно было думать о том, что с большей вероятностью они свернут мне шею. Я подпустил врага слишком близко, маневров для атаки практически не осталось. Его чайные глаза пылали от гнева, и вскоре я понял почему. Увлёкшись своей фантазией, я совершенно забыл о контроле, и мои брюки выдали моё желание. Первое, что пришло мне в голову, — это облегчить ему задачу и застрелиться самому. Но я сделал то, чего и сам от себя не ожидал. Схватив его за шею, я слегка наклонил его голову и впился губами в алые чувственные губы незнакомца. Все замерли от шока. Думаю, в тот момент — была бы открыта ширма — охренели бы даже подопытные. Мужчина не ответил, застыв как статуя. Нужно было что-то делать дальше, и я, воспользовавшись его ступором, резко отстранился и нанёс удар головой, разбив прекрасный прямой нос. Незнакомец отшатнулся на несколько шагов назад, вытер кровь и, тяжело задышав от ярости, достал пистолет. Не знаю почему, но я, посчитав себя бессмертным, подмигнул и улыбнулся как Чеширский кот. — Вы ещё кто такие?! — выронив бутерброд из-за рта, спросил Грей, выхватил пистолет и принялся палить по незваным гостям. Навыки его стрельбы были немногим лучше умственных способностей, так что все пули, продырявив тряпичную ширму, попали в стекло. Зато меткий выстрел незнакомца, который привлёк моё внимание, в ногу напарника вывел того из строя. Итого. У нас по-прежнему был неравный счёт: я против девятерых, и два калеки, орущих от боли. Одна надежда была на то, что выстрелы услышат и ко мне на помощь придёт кто-нибудь более адекватный. Хотя, если гости убили часовых до того, как те нажали тревожную кнопку, надежды было мало, ведь вся остальная охрана спала мирным сном в нескольких сотнях метров отсюда. Не успел я подумать о том, что, по крайней мере, умру счастливым, впервые поцеловав мужчину, — да ещё и настолько красивого, — как грохот за стеклом всколыхнул амбар. Повернувшись к пульту, я, косясь на незнакомца, поднял ширму, и у всех округлились глаза. Подопытные по очереди бились головой об стеклянную стену, уступая друг другу место для разбега. А со стороны за этим наблюдал громила. — Что с ними? Почему они так себя ведут?! — спросила девушка, попятившись назад. Я молчал. Наши с громилой взгляды встретились, и он, подойдя ближе, схватил за голову одного из своих и начал бить им об стекло. Я проглотил ком в горле и залип сильнее, чем на незнакомца, только в этот раз от страха. Череп бедного подопытного, которого использовали как таран, не выдержал, и тёмно-серая жидкость заляпала стеклянную стену. Бездыханное тело упало на пол, и в руках громилы оказался другой несчастный. — Стекло выдержит? — спросил незнакомец. Желание у гостей открывать комнату отпало само собой. Мы все уставились на пули, торчащие в стекле, и на небольшие паутинки трещин вокруг них. Не успел я ответить, что не намерен оставаться и проверять, как треск и хруст выбили почву у меня из-под ног. Подопытные бросились на стеклянную стену, и та вылетела из рамы. — БЕЖИМ! Все что было силы ломанулись к выходу. Все, кроме меня. Я всё ещё стоял как вкопанный, уставившись на громилу, что не спешил выходить из комнаты. Подопытные… нет, зомби рванули за людьми, причём, с учётом их скрученных конечностей, двигались они достаточно быстро. Я слышал душераздирающий вопль, скорее всего, парня, которому сломал ногу, а может, и своего напарника. Но мы с громилой играли в гляделки, и я никак не мог отвести взгляд. Чёрт, я даже моргнуть не мог. Это могло бы продолжаться вечно, но, когда в амбаре никого кроме нас не осталось, громила двинулся ко мне навстречу, а мой инстинкт самосохранения при этом дал сбой. У меня было достаточно времени, чтобы достать пистолет и убить его, но я по-прежнему стоял. Тело словно онемело, и если бы не лёгкая дрожь в коленях и пальцах рук, то я бы подумал, что мой дух уже покинул эту оболочку. Осознав, что мне не преодолеть этот ступор, я закрыл глаза и мысленно приготовился к худшему, но чья-то рука схватила меня за талию и рванула назад. Я ощутил тепло живого человека, а затем, когда раздался выстрел, наконец-то смог сделать вдох и открыть глаза. — Так отчаялся найти себе парня, что с мертвецом решил замутить? Я уставился на мертвого громилу с дыркой в голове, а затем, обернувшись, встретился с адским блеском чайных глаз. — Долго ещё будешь стоять как истукан? — недовольно спросил незнакомец, развернув меня к себе. — Послушай, я не знаю, что за херню вы тут творили, но эти твари разбежались из-за всех нас, и они убивают людей. Мы должны их остановить. — Нужно включить сирену. Если мы не предупредим остальных, все в корпусе погибнут, — пришёл в себя я. — Хорошо, пошли. Я тебя прикрою. — Нет. Забирай своих людей и уходите. Тут повсюду горы. Есть только одна дорога. Если мы не справимся, вы будете последней преградой на их пути в город. Я отстранился, достал пистолет и не оглядываясь поспешил на улицу. Возле входа в амбар лежал разорванный на части Грейшен, и я испытал чувство вины за то, что не поверил ему сразу. Возможно, тогда всего этого можно было бы избежать.

***

Год спустя. Той ночью мы устранили всех до единого сбежавших подопечных. Многие из сотрудников и охраны погибли, но хуже всего ситуация обстояла с ранеными, которых, будь у меня шанс вернуться назад, я бы не задумываясь пристрелил и тем самым спас мир. Доктор Рим, земля ему стекловатой, со своей бригадой таких же сумасшедших учёных решил создать новое биологическое оружие, что превращало бы врагов в послушных рабов, но вместо этого они создали вирус, превращающий людей в агрессивных зомби. У вируса был двухнедельный инкубационный период, что дало ему возможность распространиться далеко за пределы страны. Каждый укушенный или поцарапанный по истечении срока начинал разлагаться изнутри и со временем уже сам, под действием одного лишь инстинкта — убивать, — разносил заразу дальше. Город постепенно превратился в безжизненную каменную пустыню, заполненную бродячими группами или одиночными зомби. Самым безопасным местом оказалась база, где смогли укрыться те, кому удалось выжить. Чтобы войти сюда, нужно было раздеться догола, и не дай бог у тебя обнаружат даже случайно полученную при иных обстоятельствах царапину. В лучшем случае пристрелят на месте. Укрепив защиту, мы смогли почувствовать себя в безопасности. Конечно, быстро возникла проблема с провизией. Первыми ушли скоропортящиеся продукты, затем дело дошло и до консерв. Но вскоре все близлежащие дома и магазины оказались пусты. Вылазки становились всё опаснее, а запасов еды было всё меньше. Все жители базы собрались в столовой на очередном бессмысленном собрании, чтобы решить, кто из мужчин отправится в город. Я с тяжёлым вздохом сел на подоконник и в который раз мысленно зароптал на судьбу. Прошёл год с начала апокалипсиса, и больше не нужно было работать, но у меня по-прежнему не было времени почитать, хотя из каждой поездки в город я привозил себе новые книги. — Это самоубийство — ехать на мопеде в город, кишащий зомби! — возмутился Боб на предложение Адриана. — Почему бы не взять машину? — Нужно сначала узнать, есть ли смысл ехать в восточную часть города. Возможно, там давно уже ничего нет. У нас слишком мало бензина, чтобы действовать опрометчиво. — Значит, бензина у нас мало, а людей, получается, много? — продолжал возмущаться Боб. — Интересно, кто ж такой безумный, чтобы отправиться на смерть? Может, ты? Я посмотрел на жену, которая, не стесняясь никого, улыбалась очередному придурку, что трахал её по углам «втайне» от меня. Если честно, я до сих пор так и не понял, зачем она продолжала держать меня возле себя столько лет, угрожая моим и своим отцами, при этом меняя мужиков как перчатки и получая от них то, чего я дать не мог. Впрочем, возможно, я просто неубедительно требовал развод, оставаясь с ней из жалости. Ведь сразу после свадьбы Ирен потеряла ребёнка, и ей было тяжело. Но вчера, в очередном скандале, она выплюнула мне в лицо, что сделала из-за меня аборт. Я впервые почувствовал такое отвращение к своей жене, что меня тошнило от воспоминаний о том, как я пытался построить с этой тварью полноценную семью. Хорошо, что ничего из этого не вышло. — Я поеду, — проговорил я, закурив последнюю сигарету. Все переглянулись, посчитав меня психом, но в итоге пожали плечами и не стали переубеждать ехать в разведку. Только один человек был явно недоволен моим решением сбежать куда подальше. — Я тебя не пущу! — прокричала Ирен и, подбежав ко мне, повисла на моей шее. — Я лучше сдохну там, в городе, чем буду жить рядом с тобой, — говорю достаточно громко, чтобы слышал её новый любовник, при этом отпихивая свою жёнушку как можно дальше от себя. — Считай это разводом. Если бы я всё ещё носил кольцо, я бы театрально бросил его на пол и, поправив развевавшиеся на ветру волосы, ушёл в закат, счастливый, что обрёл наконец-то свободу, пусть и под конец своей бедовой жизни. — Пойдём, Алекс, обсудим план, — прерывает мои раздумья и ступор Ирен Адриан, желая как можно скорее отправить меня в город, пока я не передумал. «Чувак, я не передумаю, даже если вы все скопом начнёте меня умолять остаться. Вырваться отсюда хотя бы на несколько дней — вот предел моих мечтаний». — Да кому ты нужен, тупое ничтожество! Ты даже не мужик! — кричит мне вслед Ирен. Так и тянет ответить погрубее, но поступаю, как осознанный взрослый, просто показав фак, и сваливаю следом за Адрианом в гараж. Затея и правда сумасшедшая. Шум мопеда наверняка привлечёт ко мне зомби со всего города, которые с радостью порвут меня на кусочки. До жути пугает моё отсутствие страха по этому поводу, впрочем, а что в моей жизни есть такого, чтобы бояться её потерять? — Ты правда уверен? Смотрю на мужчину, который полгода назад самовольно назначил себя старостой нашего дурдома, и ухмыляюсь. «Можно подумать, скажи я нет, и ты обрадуешься». — Да. Уверен. — Ну что ж… Будь аккуратнее, Алекс, и постарайся вернуться целым. «Да я как бы возвращаться не планировал. Сообщу вам по рации, есть ли там чем поживиться, и запрусь в библиотеке или книжном магазине. Хоть перед смертью начитаюсь вдоволь». — Я постараюсь. Взяв с собой короткий меч, который я от нефиг делать забацал из рессоры, и пару пистолетов, сажусь на красный мопед, мысленно смеюсь с самого себя и отправляюсь в путь. Надо признать, бегает это бешеная табуретка достаточно резво и намного тише, чем я думал. Здесь, на расчищенной нами дороге, объезжать зомби не составляет проблем, но вот дальше, в городе, придётся, скорее всего, пройтись пешком. Ещё издалека замечаю его. В прошлую поездку за провиантом отморозки во главе с Бобом отрубили несчастному руки и ноги, оставив корчиться на земле. Даже несмотря на то, что этот зомби порвал бы меня, будь у него возможность, я всё же не могу проехать мимо. Я со вздохом достаю меч, протыкаю ему голову насквозь, освобождая беднягу от мук, и, вытерев оружие от серо-чёрной, вонючей до блевотного рефлекса жидкости, продолжаю свой путь. Найдя укромное место для мопеда, подальше от посторонних глаз, я уверенно шагаю вперёд к новой жизни и за первым же поворотом встречаю группу зомби, мирно стоящую в проулке. Завидев меня, они тут же изъявляют желание поиграть в салки. «Да твою ж мать! Походу, почитать мне снова не дадут». Я бегаю явно быстрее, но мои соперники своим шумом привлекли внимание других, так что к марафону стало присоединяться всё больше участников. И многие из них явно жульничали, вклиниваясь в середине пути и тем самым значительно сокращая между нами дистанцию. Стараюсь не сворачивать, боясь, что очередной неудачный поворот точно приведёт к концу моей жизни. Впереди замечаю ещё одну толпу. Читаю «Отче наш», хоть никогда и не верил в бога, и ищу глазами пути для манёвра. Первое, о чём я подумал, когда меня схватили за руку и рванули в темноту: «Это конец». — Ты что, псих? — слышу мужской голос возле своего уха и расслабляюсь. Зомби говорить не умеют. — Спасибо. — Тише. Замри. Если услышат, нам конец. Ты весь район на уши поставил. Его голос кажется знакомым. Но здесь слишком темно, чтобы разглядеть лицо своего спасителя. Он немного выше меня ростом. Судя по силе в руках, что всё ещё прижимают меня к себе, и по твердости груди под моей ладонью, скорее всего, спортивного телосложения. — Кто же ты? — задаю вопрос вслух, чтобы не ломать себе голову. — Уже забыл? Досадно… Я вот о тебе думал каждую ночь. Мой мозг плавится ещё больше. Как ни стараюсь, не могу вспомнить мужчину, способного думать обо мне по ночам. — Что, так и не вспомнил? — шепчет он мне прямо в ухо, от чего по спине бегут мурашки. — Извини. В последнее время столько всего произошло. И я… Мой монотонный шёпот прерывается поцелуем, и в мозг электрическим импульсом врывается воспоминание о самом сладком поцелуе в моей жизни. Когда его язык проникает в мой рот, у меня подкашиваются колени и я проваливаюсь в небытие. Я и не рассчитывал встретить его ещё раз, тем более снова поцеловать. Нет, в этот раз всё по-другому. В этот раз он меня целует, причём так жадно, что мне сносит крышу. — Узнал? — давая нам отдышаться, спросил он. Я улыбаюсь. — Незнакомец, с которым мы устроили зомби-апокалипсис. — Хм. Точно. Это ведь пистолет упирается в моё бедро? — Да. Беретта. А у тебя какой? — Мой пистолет в заднем кармане, — целуя меня в шею, отвечает он, и земля уходит у меня из-под ног. — Ты ведь гей? Я видел кольцо у тебя на пальце и всё это время думал, твоя реакция на тот поцелуй — это… Теперь моя очередь затыкать его поцелуем. Я в каком-то тёмном укромном месте с красавчиком, который меня хочет, и, судя по размерам, упирается мне в пах минимум Глок, а за дверью толпа зомби… Идеальное время для первого секса с мужчиной своей мечты. Его руки жадно расстёгивают мой комбинезон, при этом он слегка покусывает мои губы и так сладко то ли стонет, то ли рычит, что Беретта в кармане начинает мешать. «Похоже, он и правда думал обо мне каждую ночь». Пытаюсь справиться с пуговицами его рубашки, но мои руки дрожат от перевозбуждения. Молюсь только, чтобы не кончить раньше времени. — Это мой первый опыт, — говорю, и щёки вспыхивают огнём. Он ненадолго замирает, словно пытаясь понять, вру я или нет. Потом, вздыхая, слегка кусает меня за ухо. — Не проблема. Я всё равно буду сверху. Его слова и то, каким томным голосом он их произносит, сводят меня с ума. Я настолько возбуждён, что даже хрипение потерявших меня марафонцев в нескольких метрах от нас совершенно меня не волнует. Всё, чего я хочу — это почувствовать его член в своей заднице. — Чёрт. Эти твари не расходятся, — отстранившись, произносит он, и я начинаю стонать от отчаянья. — Нужно найти более безопасное место. — Какого хрена? — стараюсь говорить как можно тише, хотя возмущён до предела. — К чёрту всё. Ты либо трахнешь меня здесь и сейчас, либо я сам выйду к ним, и пусть разрывают меня нахрен на мелкие кусочки. — Судя по тому, какую толпу ты собрал, то очень мелкие, — рассмеялся он. — Впрочем, ты всегда нравился зомби. — А тебе? — задаю тупой вопрос и тут же мысленно бью себя по губам. — Неделю назад я крутил радио и наткнулся на запись о том, что вы укрылись на базе и вам нужна подмога. Я не знал, жив ты или нет, но решил попытать удачу и, бросив свою команду и теперь уже бывшую девушку, отправился тебя искать. Устраивает такой ответ? Или ты хочешь услышать, что всё это время я не мог забыть твои глаза и тот поцелуй? Я втрескался в тебя по уши, и если это не взаимно, то я… Снова затыкаю поцелуем. Не стоит портить такой момент глупыми разговорами. Взаимны ли его чувства? Ещё бы! Первый мужчина, с которым я поцеловался, первый, кто лишит меня невинности. Единственный, глядя на которого я залипал словно зачарованный. Если не считать того громилу, но там было нечто другое. Словно прочитав мои мысли, он улыбается, — по крайней мере, мне так кажется, — и, сняв с себя рубашку, прижимает меня к себе на несколько секунд, просто наслаждается от соприкосновения наших тел. Мой комбинезон и трусы на полу, и между нами лишь одна преграда — его брюки. Тянусь к застёжке на ремне, но он перехватывает мою руку и кладёт себе на грудь. — Тут небезопасно. Один из нас должен остаться в штанах и при оружии. На всякий случай. Киваю в знак согласия и снова его целую, думая о том, что, скорее всего, меня догнали зомби и я, умерев, попал в рай. Ведь недаром надо мной проводился обряд экзорцизма. Хотя, если это рай, то у Бога слишком чёрное чувство юмора. Улыбаюсь, наслаждаясь жадными поцелуями, оставляющими следы на моей груди. Прикусываю до крови губы, чтобы не стонать, когда его язык начинает играть с моим соском, из головы напрочь исчезают все мысли. Хотя нет, одна всё же остаётся, надолго укоренившись в моей голове. «Я свободен и счастлив». Незнакомец вдруг отстраняется и теряется в темноте. Я разочарованно вздыхаю, но, как только вспыхивает свет фонарика, с улыбкой начинаю следить за тем, как он ищет подходящий размер презерватива. Судя по полкам, мы в аптеке, что не может не радовать. Мысленно составляю список необходимых лекарств, которые нужно обязательно прихватить с собой. Даже в такой момент мой мозг слишком практичен. Фонарик тухнет, и я с тихим вздохом прижимаюсь к стене. — У нас нет времени на прелюдию, — поворачивая меня к себе спиной, произносит мой незнакомец, и я чувствую, как в анальное отверстие входит его палец, щедро смазанный холодным, но приятным наощупь лубрикантом. Небольшой расслабляющий массаж сфинктера приводит меня в такой восторг, что я не могу сдержать стон. — Обещаю, как только найдём место поудобней, я всё тебе компенсирую в полном объёме. А сейчас постарайся быть тише. Расставь ноги пошире и максимально расслабься. Как же долго я мечтал это услышать. Поставив ноги на ширине плеч, прогибаю спину, чтобы ему было удобнее в меня входить. И он тут же воспользовался приглашением, на всякий случай закрыв при этом мне рот рукой. Я ощущаю, как головка его члена с трудом входит в моё тугое отверстие и как напряжён мой незнакомец, сдерживающийся от резких движений. Мысленно я уже толкал зад ему навстречу, но на деле моё тело сжалось, дискомфорт внизу был слишком сильный, и я благодарил Бога, что мне достался понимающий и чувственный партнёр. Мой незнакомец что-то нежное шептал мне на ухо, при этом лаская рукой мой эрегированный член. Но я не то что слов, я не слышал собственных мыслей. Спазм внизу живота отпустил, и я, расслабившись, всё же осуществил своё желание: выгнул спину и поддался назад, поглощая его массивную плоть ещё глубже. «Имя. Я хочу знать твоё имя, чтобы запомнить его навечно». Его движения внутри меня были настолько медленными и нежными, — в отличие от ладони, скользящей по моему члену, — что я совсем потерял связь с реальностью. Как только его вторая рука легла мне на грудь, освободив мой рот, я ляпнул такую глупость, которую до сих пор вспоминаю с улыбкой. — Шевели-ка своим задом быстрее, а то нас порвут на кусочки прежде, чем мы кончим. Он тихонько рассмеялся мне в ухо и, поцеловав в шею, прошептал: — Думал, ты уже не попросишь. Мой первый секс. Первый оргазм и первый парень, который прижимает меня к своей груди, и я слышу, как быстро бьётся его сердце. Ноги не слушаются, хочется спать, но я не могу расслабиться до конца. Меня волнует лишь один вопрос: — Что дальше? — Для начала давай познакомимся. Меня зовут Норман Боуман. — Я Алекс. — Алекс, — повторяет он, целуя меня в губы. — Будешь моим парнем, Алекс? — Хм. А разве мы уже не стали парой? — Ты такой наивный. Это так заводит. — Эй, ковбой, притормози, — я нежно отпихиваю его от себя, понимая, что второй раунд точно не осилю. — Прости. Мысль о том, что я у тебя первый, сводит меня с ума. Я ухмыляюсь и решаю его подразнить. — Что же будет с тобой, когда ты узнаешь, что я был девственником во всех смыслах. — Стоп! Ты гонишь? А кольцо на пальце? — Этот брак был против моей воли. Я пытался какое-то время назад наладить отношения, но не смог себя заставить переспать с ней даже с помощью виагры… Это была мучительно долгая мастурбация. Смеюсь, вспоминая свои нелепые попытки стать нормальным. А он молчит, даже не дышит. Прикрываю рот рукой, давясь смехом. Жаль, что не вижу его лица. Готов поспорить, он в шоке. — Одевайся. Пора выбираться, — проговорил он, и я напрягся. — Тебя это пугает? — Нет. Я ещё не разобрался, что чувствую. Но это точно не страх. За моими плечами много отношений и с мужчинами, и с женщинами, но невинных среди них не было. Да и я так сильно не влюблялся. — Возможно, я просто всё это время ждал тебя, а ты набирался опыта, чтобы сделать наш секс незабываемым. — Романтик, — взъерошив мои волосы, говорит он, и я слышу по голосу, что улыбается. — В подсобке есть небольшое окно. Попробуем пролезть и выбраться. — А дальше куда? — У меня закончился бензин. Пришлось оставить машину за городом. Соберём провизию — и в путь. Ты ведь поедешь со мной? — Хоть на край света. — Так далеко нет необходимости. Мой отец был приверженцем теорий заговоров. Я очень злился на него, когда он купил участок земли в лесу и начал строить тайный бункер под небольшим домом у озера. Если бы он дожил до апокалипсиса, то запилил бы меня своим: «Я же говорил». В общем, там мы будем в безопасности. Правда, добраться туда будет непросто. Придётся попотеть.

***

Хотите знать, как у нас всё сложилось? Окно оказалось слишком маленьким, и нам пришлось прорываться через главный вход. Слышите рычание за окном? Это мой любимый зомби. Каждый день приходит к дому и томно смотрит в окно. Он абсолютно безобидный, поэтому я его не убиваю. К тому же, он, несмотря на вонь и отвисшие куски плоти, всё ещё красавец. Шучу. Ха-ха. Мой любимый дрыхнет на мне после очередного секс-марафона. А за окном наш домашний питомец Тед. Чувак безобидный и близко к нам не подходит. Наверное, боится. Зато отгоняет других со своей территории. Тогда в городе мы и правда думали, что погибнем, но оказалось, что я как-то странно влияю на зомби. Они словно под гипнозом повторяют всё, что я делаю. Не знаю, в чём причина, но я им реально нравлюсь. Возможно, потому, что я никогда не чувствовал к ним злобы или отвращения и даже убивая проявлял сочувствие. Хотя Норман считает, что я просто красавчик. У всего есть свой срок, и у зомби тоже. По истечении десяти лет они постепенно стали пропадать, и каждый раз наша вылазка в город становилась всё безопаснее. Да, да, вы не ослышались. Мы вместе уже больше десяти лет и очень счастливы. Норман ждёт конца апокалипсиса, чтобы оформить наши отношения официально. А я, впервые почувствовав счастье только на закате цивилизации, думаю, что бы такого устроить на этот раз.