Флафф-фест в начале года

- Кирюшка, счастье ты моё.       Таким тоном бабушка говорила маленькому Диме: «горюшко ты моё луковое», когда тот приходил домой с мокрыми ногами или разбивал вазочку, потянувшись к ней за конфетами. Но назвать Кирилла «горюшком», хоть и в шутку, он не мог. Язык не поворачивался сказать такое. Киря – его счастье, его любимый человек. Это - часть души, sweetheart, как говорят в Англии. То есть – «сладкое сердечко». Это куда лучше звучит «сладкое сердечко», чем «горюшко луковое». - Да, я твое счастье, - согласился Кир, - а в чем я накосячил? - В стиралку белье закладывал? - Ага. - А разобрать, как следует не судьба? Эти новые труселя полиняли на твои белые рубашки. - И фиг с ними! Новые куплю.       Кир никогда не заморачивался по поводу вещей, даже дорогих. Разве что поломка в любимой «Ласточке» могла вывести его из равновесия, но к машине он относился, как к живому существу. - До тебя, Дим, она была единственной, с кем я мог общаться нормально, - признавался Кирилл. Так что «Ламба» или «Ласточка» - это почти что член семьи. А рубашки, и прочее – ерунда, новое купим.       «Счастье моё» - говорит ему Кир в моменты близости, и Дима готов слушать это вечно. И думает, что без Кирюшки его жизнь была еще хуже, чем у Игоря Грома. Точнее, было два мента, помешанных на работе и готовых ночевать на работе. И ночевали – в камере, допросной или кабинете Прокопенко, благо, там диван есть. А домой ехать не хотелось. К родителям или к Вере – с удовольствием, а вот в «однушку» без ремонта и с мебелью, оставшейся от прабабушки и попорченной неряхами-квартирантами, не хотелось совсем.       А сейчас, с появлением Кири, жизнь изменилась. Наверное, это о том, что называется «вторая половинка». Не без проблем им живется, конечно. От многих мажорских привычек Киря так и не отвык, и не собирается. И Дима порой «перегибает палку», требуя от Кирюши другого поведения.       Но все это так, мелочи жизни. Потому что счастье – это когда им хорошо друг с другом. «Чего только в голову не придет», - думал Дима, развешивая на сушилке постиранное белье. И в том числе – посеревшие рубашки. Потом подумал, стянул их с сушилки и положил в раствор отбеливателя. «Может, потом простирать еще раз? И они снова побелеют?»       А «счастье», он же «сладкое сердечко», хоть и обещал накрыть стол для ужина, не сделал ни-че-го. Сидел с ногами в кресле, залипая в тиктоке. В неизменных наушниках. Дима снял с него наушники. Кирилл посмотрел на него серьезно и сказал: - Будет идти снег, будут друзья звонить, будет один человек тебя очень сильно любить. И добавил: - Это из тиктока. Диму аж захлестнуло волной необъяснимой нежности к Кирюше. Но он нахмурил светлые брови и ответил невпопад: - Так, один человек, мы ужинать будем? Отчего-то он сам порой стеснялся своих чувств. А почему – и сам не понимал. Изображал из себя « сурового лейтенанта. Правда, Кирюшка и так все понимал. И шутливо поднял руки вверх – мол, сдаюсь. - Сейчас, поставлю чайник. Дим, я заказал пироги в «Чудо-блюдо», у них доставка быстрая. Вот, смотри – тебе мясные, а себе с яблоком. Диме оставалось лишь обнять Кирилла и шепнуть ему на ухо: - Спасибо, счастье моё.