Флафф-фест в начале года

      В семье Дубиных полным ходом шла генеральная уборка. Основной движущей силой была мама. Она командовала мужчинами – сыном и мужем, что надо делать, что достать, и куда сложить. Это она называла модным словом «расхламление». Вчера мама посмотрела видео на эту тему и очень вдохновилась. Дошла очередь до антресолей. И Димка, пыхтя, вытащил огромный баул (иначе не назовешь) с какими-то тряпками, судя по мягкости. - Хм, надо бы покрывала на дачу вывезти, летом можно стелить будет, - вынесла вердикт мама. - А вот это пальто? На выброс? – робко спросил папа. - Ни в коем разе, из него можно сшить что-нибудь. Ни мама, ни кто другой в их семействе шить не умели. Когда-то бабаня могла, шила и вязала на всех, но сейчас ее подводили глаза. Что поделать – возраст. - О, Дим, смотри! Мама держала в руках крохотную меховую шубку. Она была похожа на медвежонка, тем более, темно-коричневая. - Тогда у всех леопардовые были, а наша – другая, - с тайной гордостью произнесла мама, - красота-то какая! Это мне еще с той работы, Нинель Ивановна отдала, у нее внучка выросла, а я в декрет уходила, еще с Верой. И у нее эту шубку все носили, и младшая дочка, потом внучки… Шили же раньше вещи! - А я носил? – поинтересовался Дима, гладя шубку, будто плюшевого медведя. - Сначала велика была, потом лето, а потом в будущем году вырос из нее. Да тебе папа тогда комбинезон из Праги привез, как сейчас помню. И фотки остались. Фотки в том пражском комбезе Дима видел. А эту шубку… - А ведь и она, шубка, есть на фото, - вдруг сказал папа, - сам фоткал Диму с Верой у елки в парке, тогда еще украшали её там, где сейчас новомодные аттракционы. И елки той нет, срубили. Эх, ничего не ценят люди… Дима рассеяно кивнул. Эта шубка, похожая на плюшевого медведя как привет из далекого детства, такого раннего, что он и помнил.       Там прогулки с папой возле елки, и ты сам, как медвежонок, и везут-везут санки с железной спинкой и байковым одеялом, чтоб не холодно. Там мамин пирог к вечернему чаю, и за окном можно увидеть окошко другое, сквозь метель, а в нем – гирлянды на чужой елке. И это тоже кусочек волшебства. Там настоящий Дед Мороз на утреннике на маминой работе, а ты еще не умеешь читать стихи, и Вера читает за тебя, но подарок – юлу или мишку, или пирамидку вручают тебе. Там бабушкины сказки перед сном, теплое одеяло и мягкие носочки ан ночь – чтоб не озяб, если раскроешься. Там «каляки-маляки» в старых черновиках Веры и на листочках из ее тетрадок за прошлую четверть. И первые уроки от старшей сестры. - Это буква «А», Дима. Скажи, «Аааа»! И ты тянешь это «Аааа» к удовольствию всех присутствующих. Праздники, все дома, и даже папа не в экспедиции. Это радостный мир стал оберегом, он бережет, когда жизнь кажется беспросветно-серой, когда нет сил, даже улыбаться. Когда надо собирать себя заново после вызовов на такое, о чем лучше не думать. И тебе приходится думать, что преступник – ближайший родственник, который обязан беречь и любить, а не… Дима улыбается и гладит мех старой коричневой шубки. - Может, выбросим? – спросил папа, - сейчас дети такое уже не носят. - Ни в коем разе. Еще пригодится. Благо, искусственный мех моль не ест. Дима, упаковывай шубку обратно. Папа и сын, глядя на маму, лишь развели руками. Вот вам и «расхламление» по ютубу.