Флафф-фест в начале года

      Почему-то Новый Год считается какой-то вехой, отсчетом нового времени. Будто в ночь с декабря прошлого года на январь нынешнего случится что-то такое…. И начнется новая, абсолютно другая жизнь. Совершенно отличная от той, которой жил до 23. 59 тридцать первого декабря предыдущего года.       В голову лезет всякое. Кресла в «випке» удобные и мягкие, можно даже подремать. Но - четвертая чашка кофе за день, да и волнение за любимого человека не дают провалиться в легкий минутный сон. Рейс из Саратова задерживается. В очередной раз. Обидно – тридцать первое декабря, вечер, а Димы нет. Угораздило же перед праздниками уехать в командировку по какому-то делу, числившемуся в «висяках». В Саратове задержался, и вот сегодня – нелетная погода. Главное, в Санкт-Петербурге нормально, днем даже солнце было. А Саратов заметает пурга. «Чтоб её, эту долбанную зиму», - с раздражением думал Кирилл, - сейчас бы сидели у диминых родителей, в тепле… Салатики ели бы». Бедняга был согласен даже на ненавистные морепродукты, лишь бы рядом с Димой. Но, увы – между ними сотни километров.       Кир снова заметил, что у него подрагивают кончики пальцев. Нервное, как говорили врачи. Это осталось еще с той, «прошлой» жизни, кажется, после учебы в Лондоне и гибели Марка. Стоит сильно стрессануть – пальцы трясутся, как у престарелого алконавта. Но тут зазвонил телефон. Знакомая мелодия и до боли знакомое фото. Диме так идет форма сотрудника МВД. И у него улыбка, как у Моны Лизы – будто вот-вот улыбнется широко. - Кирюш, с наступающим! - Взаимно – недовольно букнул Кир, будто в том, что погода нелетная, была вина самого Димы. И тут же совершенно другим тоном: - Как ты там, родной? - Я тут, это ты – там, -засмеялся Дима, - сижу тут, толпы народа, все вылеты задерживаются, не только мой. А за окном метет так, будто пурга и вьюга танцуют не то вальс, не то сальсу. Кир оценил поэтическое сравнение. - Новый Год уже почти наступил, - растерянно сказал он. - Кирюш, я в любом случае, не собираюсь оставаться тут. Пурга не будет длиться вечно, непогода утихнет, и рейсы восстановят. Встретимся уже в новом году.        Паническая атака вдруг накрыла волной. Будто бы свет померк. Сердце заколотилось часто и сильно, а сделать вдох казалось невозможным. - Киря! Кир! – слышался голос Димы, который тоже начал волноваться за любимого, - что с тобой? - Н-не знаю. - Тебе плохо? Кирюш, не молчи. Удалось сделать вдох, и вроде бы стало полегче. Осталось головокружение и жуткая слабость. Но уже не было ощущения, что вот-вот сдохнешь в вип-зале в Пулково. «Какая сенсация была бы для желтой прессы, - мелькнуло в голове, - давненько я на ее страницах не появлялся». - Дим, ты только говори со мной все время, ладно? - Конечно, Кирюш. И пойми, пока я тут, в зале ожидания, я в безопасности. Не просто так рейсы отменили. - А их не того… не отправят раньше времени? Новый страх, до дрожи и приступа тошноты. Никогда Гречкину не нравилось летать. А сейчас - лететь Диме, но все равно жутко - теперь уже за него. - Не бойся, не отправят. Но я непременно прилечу, и мы встретимся. Хочешь, не жди меня, езжай к моим. - Не-а, я тут буду ждать. - Ты хоть поел? Или голодный опять сидишь? - Латте пил. - Так, Киря, сейчас ты пойдешь, купишь себе еды и пришлешь мне фото. Как ты ешь. Как там в песне - вдох, выдох и пошел. Дима, если надо, умел быть строгим. Пришлось подчиняться – Кир выслал пару фоток. Чай с лимоном и сэндвич. Уже еда. Потом они говорили и говорили еще, потом Дима сказал, что объявили посадку на рейс. И через полчаса после того, как самолет взлетел, за окнами загремели салюты. Кир, проснувшийся в том же вип-зале, сначала хлопал глазами и ничего не понимал. А затем до него дошло – Новый Год он благополучно проспал. «Ну и ладно», - сказал он себе, и присоединился к совершенно незнакомым людям, которые взруг начали поздравлять друг друга. Такой новогодней ночи в его жизни еще не было ни разу.