Северная звезда

Плана особо не было. Казалось, что была цель. Хотя всем давно известно: у самурая нет цели, есть только путь. Акадза иногда дёргал себя за волосы, не в силах справиться с внутренним Мудзаном. Горло предательски сжималось, не давая и пискнуть. Его брезгливый взгляд заставлял сжиматься от страха, заставлял выпучивать глаза и смотреть в пол, заставлял молиться о сходстве твоего тела с окружающей обстановкой. Господину Мудзану нужна была синяя паучься лилия. Чёртов цветок! Где он рос, как он выглядел точно... Господин не особо давал подсказок, а Акадзе приходилось собирать с миру по нитке, в поисках «того самого» цветочка. Если бы он знал запах, хоть раз бы увидел даже гербарий, всё было бы понятнее. А так - соцветие мифов. По запаху он мог найти его, учуять издалека и просто шагами обойти всю Японию, если не весь мир! А ему достался клочок бумажки с зарисовкой этого растения. И на лилию он похож вообще не был. Мудзан, видно, хотел долгой и мучительной ему послежизни. Акадза начинал об этом задумываться, когда «крутил романы» с девушками. Не мог же он на чистом энтузиазме искать эту травку? Девушки помогали. Юные, невинные. Кого-то он забивал как на завтрак: лишь бы побыстрее перекусить. А кто-то... чей-то запах откровенно дразнил, томно предлагался как императорское блюдо. С такими Акадза вёл себя более осмотрительно. Демон знал, что лучше всего то мясо, которое не осквернено рукой насилия и страха. Как волк в овечьей шкуре - соблазнял девиц речами. Одна из таких была жуткой скромницей. Естественно, он перекусывал время от времени в другой деревне, однако этот молодой огонёк стоило чутка раздуть. Дать аромату... раскрыться в полной его мере. Девушке нужна была защита, уверенность. Акадза умело притворялся, живя не первый десяток лет среди людей. Умудрялся обходить солнце, гуляя под пасмурным небом или в закатных тенях. Этот бутон рос и развивался. Девушка смотрела на него влюбленными глазами, одурманенная. В дальнем лесу, куда он обходными путями её заводил, соблазнял речами... Притворялся, что любит и жаждет поцелуя. Его самого тошнило от всех этих банальных фраз, но такая желанная плоть стояла здесь, готовая на всё. Она не первая и не последняя. Осторожный наклон к подбородку в его пальцах, нежное касание губ и одно отточенное движение когтями. Три сладкие секунды, когда разум осознавал происходящее, но страх не успевал подпортить вкус. Идеально. Точно. В подлунном мире он пировал, заветно проглатывая каждый кусочек, отпивая с пропоротой шеи горячую кровь. Ещё тёплая, такая мягкая и гибкая. Запах, заполнивший окружающее пространство, будоражил все рецепторы. На языке было сладко, в носу щипал её нежный медовый аромат, а вытянутые уголки глаз и вовсе напоминали точёное жало пчелы. Её оранжевая юката точь-в-точь дополняла образ, правда, посмертный. Всё-таки он хотел шоу и любил его. Облизываясь, Акадза высматривал гончих, не в состоянии уловить запах демона. Он не так уж и давно выстоял в битве за место Четвёртой Молодой Луны. Его терзали смутные сомнения, что он не способен на большее. Однако, господин Мудзан посчитал, что для дерзкого демонёнка в самый раз было остыть и, в первую очередь, следовать приказам. Его приказам. Насладившись предрассветной суматохой, Акадза поспешил скрыться. Ему предстояло притворяться неведающим мужчиной. Его же «любовь» жестоко растерзали на подходе к местном храму. В этой части Японии тоже не нашлась синяя паучья лилия. А вдруг этот цветок растёт одиноким и раз в году? Как тогда проклятущее растение вообще можно отыскать?! Он бродил по деревням, рыскал по пещерам, залезал в самые отдалённые леса и болота. И почему-то не мог найти. Он срывал похожие, обрадованный. Господин Мудзан считал иначе. Господин не испытывал понимания и сожаления к своим подчинённым, словно они для него - бездушные куклы. Дёрнешь за ниточку - убьют столпа, за другую - принесут цветок. Эта как долгая игра - сломали куклу, так сделает новую. Сильнее, красивее, умнее. Акадза даже размышлял на эти темы невольно, каждый раз смирялся. Выбора не было: в нём уже течёт кровь Мудзана. Наверное, способность мыслить и рассуждать он оставлял специально, чтобы не распылять своё сознание. Может, это казалось господину забавным. Иметь возможность догадаться о собственной беспомощности. И обречённости. Охотясь в очередной раз по-быстрому, так, чтобы забить ноющий голод, Акадза остановился. Всё, что крутилось долгие десятки лет, встало замертво. Терпкий аромат выбил мысли из головы. Голод забылся. В лесу стоял ребёнок. Девочка. Это её запах? Акадза не выходил из тени дерева, присматриваясь к тому, как малышка ревела. Вроде ушла недалеко, а так ревела. Дура. Дура-дура. Утерев окровавленный рот, Акадза цокнул языком. - Долго ещё реветь будешь?! Малышка дёрнулась, завертела головой. Шмыгнула носом и заревела в два раз громче, побежав на голос демона. Прямо ему в руки. В пасть только утолившего голод зверя, но всё ещё голодного. - Помоги, дядя! Помоги-и! Толком малявка ничего не объясняла, лишь вытирала слюни и сопли о его широкую штанину, вцепившись пальцами до побеления. Пока она орала, могла привлечь внимание. Что и сделала, когда донёсся рык собак и их периодический лай. Шли по следу. Акадза не выдержал: подхватил за шкирку и заткнул кровавой ладонью рот этой человеческой недоделке. И, по теням скрывался всё дальше от деревни. Здесь в ближайшие пару лет появляться нельзя. Демон всё бежал, успокаивая себя мыслями, что это еда про запас. Бежал полночи, пользуясь демонической силой. Собакам теперь точно не найти дороги до него, не такие они шустрые, да и магия помогала быстрее скрывать запах, что свой, что девчонки на руках. Чёртова девчонка! И пахла она... ветивером? Тяжёлый запах этой травы к ней привязался, отдавал землёй и деревом. Чем дольше он прижимал к себе ребёнка, тем больше вдыхал этот аромат. Определял тонкие нотки, разгадывал дальше всё богатство вкуса. Акадза тряхнул головой, пожелав смахнуть наваждение. Еда. Только еда.