Весна. А может?..

Оставь бокал В нем любовь прям как вино горчит Помню с тобой танцевал С улыбкой, когда боль в груди

Город медленно тонул в розово-красных лучах заходящего солнца. На улицах не было привычной суеты, пешеходы не сновали за окном, укрываясь от холодных капель под козырьками магазинов, в квартирах. Голова сама опустилась на холодное стекло, неприятно натягивая кожу у виска. Тишину прервал отчаянный вздох. — Ещё только начало. Брошенная в никуда фраза так и осталась никем не услышанной. Дверь с характерным скрипом открывается. Петли бы смазать, да времени всё никак не находится. Влажные от недавно выпитого алкоголя губы касаются щеки, приветствуя, а в руках всё ещё блестит от закатного солнца бокал. — Снова вино? Вопрос остаётся без ответа. Мужчина, что постарше, улыбается добродушно, поднося терпкую жидкость к губам кудрявого паренька. Он морщится от приторно-сладкого вкуса, обжигающего пересохшее горло, но продолжает пить. Вторая рука, будучи свободной, ложится на шею позади и с трепетом поглаживает её, поднимаясь к затылку. Пальцы путаются в отросших волосах, лишь немного сжимая их, чтобы развернуть и впечататься в покусанные губы пьянящим поцелуем, который пропитан всё той же сладкой горечью. — Не думай о плохом. Слышишь? Шёпот в опавшей тиши кажется слишком громким. Он опаляет ухо, заставляет вздрогнуть. Жаль, что нельзя одной фразой заставить мысли исчезнуть... — Время быстро пролетит, вот увидишь. А одним обещанием развеять тоску внутри. Мужчина запрокидывает бокал в последний раз, оставляя в нём одинокую каплю, которая тут же скатилась вниз, падая на белый подоконник и придавая ему блёклый оттенок красного. Большой палец нарочно проходится по не зажившей трещине на краешке губ, вынуждает парня зашипеть и открыть рот, позволяя вновь слиться в глубоком поцелуе. Язык в то же мгновение улавливает знакомую, обжигающую горечь. Её хочется сплюнуть, но отстраниться никак не получается, поэтому приходится сглотнуть. Живот скручивает, видимо, от алкоголя, выпитого на пустой желудок. А может, виной тому пьянящая весна за окном, что каждый год так сильно выворачивает все внутренности наизнанку, окрашивая небеса в жуткий, как никогда яркий красный цвет.

--------

Знаю ты весной Не выдыхаешь воздух, не пускаешь слезы

Вечерний парк в эту пору года был далеко не самым приятным местом для прогулок. Морось, лужи под ногами, радовало только отсутствие людей. С наступлением весны их почти не видно на улице в такое время, интересно, почему так... — Ты мог один погулять с собакой. Парниша, сидящий на лавочке, с недовольством наблюдал, как маленький щенок на коротеньких лапках резвится напротив. Он весь перепачкался в грязи и опавшей ещё с осени листве. Снова придётся вымывать его, чтобы не запачкал ничего в квартире, снова сушить мягкую шерсть, обтирая её полотенцем. Всё-таки зимой с собаками проще, нежели весной. — Не заводись. Скоро вернёмся домой. Рука легла поверх холодного запястья, перебралась на белые от вечерней прохлады костяшки, а после пальцы некрепко сплелись. — Господи, хочу зиму. Хочу, чтобы весна кончилась. Мужчина не стал интересоваться, чем так завораживает парня эта белёсая пора, когда сугробы по колено, когда метель не даёт поднять глаз. Оба знали, что в один из таких морозных дней обрели друг друга. Знали и дорожили этой странной нитью, что свела их когда-то, словно в один момент её может не стать. — Эта весна закончится, но не умрёт. Старший уныло выдохнул, сжимая руку своего мальчика, и тоскливым голосом подозвал к себе щенка. Пора домой.

--------

Там мы будем с тобой С тобой поближе С тобой не тише В неглиже ты невинен Вдвоем на крыше неровно дышим

Старое радио, непонятно зачем стоящее на кухонном столе уже очень давно, затрещало. Через эту маленькую коробочку синоптики вещали, что сегодня, наконец, ожидается потепление. Тёплые куртки можно отбросить подальше, переходить к более лёгкой одежде. Услышав прогноз, мужчина этой же ночью постарался вытянуть своего возлюбленного на крышу. Луна и множество созвездий. Пьяняще-красный закат больше не маячит перед глазами. Если захотеть, можно даже представить, что сейчас лето... Может, ранняя осень. Тогда всё, казалось, становится лучше. Слышится звук удара стекла о бетон. Тёмно-зелёная бутылка падает с бортика, трескаясь, но так и не рассыпается на мириады осколков. — Можно поаккуратнее?.. Раздражённый голос прерывается рваным вдохом. Кислород так и остаётся в лёгких, когда едкий запах вина ударяет в нос, а желанные поцелуи возвращаются на губы, покусывая и оттягивая нижнюю. Они здесь одни. Никто не может их услышать, увидеть. Теперь им снова можно заливать душу, если так подумать, не таким уж противным красным вином, не говорить друг с другом, а действовать, одним лишь взглядом считывая все чувства и желания. Сейчас молодой парниша действительно не думал ни о чём. Солнце зашло, не напоминая о себе, бутылка выпита до дна, согревая все внутренности нелюбимой приторной сладостью. Единственный свидетель этого спонтанного уединения — луна, да звёзды в тёмном небе, до которых нет никакого дела. Чужая рука осторожно оглаживает впалые бока через ткань тёплой толстовки, не решаясь залезть под неё, иначе мальчишка рискует продрогнуть. Старший припадает к блестящим от своей же слюны губам в глубоком поцелуе, стараясь насладиться этим моментом как можно больше. Разум размывается, мешается с выпитым алкоголем, но не пропадает окончательно. К сожалению, время ещё не пришло. Мужчина поднимает веки и с печалью в глазах смотрит на парня, который едва уловимо подрагивает. Замерз, всё-таки. Лицо трогает улыбка, когда хрупкое на вид тельце само жмётся ближе, надеясь простоять в согревающих объятиях подольше. — Солнце... Пойдём.

--------

Стал ты зимой Ведь сердце может вряд ли разбиться Если давно не бьется

Балкон, как и вся квартира, был наполнен жутким холодом, пробирающим до костей. Окно почти распахнуто настежь, так, что можно было высунуться на улицу, полной грудью вдохнуть запах раннего утра, когда кроваво-красный переливается в нежный розовый, а горькое дорогое вино больше не вызывает желания пойти и проблеваться. Сигарета в руках тлеет. К ней так и не прикоснулись, потому что печёт. Ни горло, ни желудок, а сердце. В голове слова всплывают тогда ещё незнакомого человека: «Физически убиваешь себя, не морально уже». Окурок в бокал падает, затухая с шипением, пепел по красной поверхности расходится. Они спорили в тот день, чем вино никотина лучше. Только себе парень признался, что к пачке винстона больше не притронулся. Рыжий комок о ноги потёрся, привлёк к себе внимание и рядом лёг. Глаза точно, как у хозяина, смотрят. Тоже с грустью. Понимает, что вдвоём остались. — Скучаешь, знаю. А сам парень от пушистых облаков взгляд не отрывает. Словно ждёт, что с ним заговорят. Только не случится этого, как и всего того, что было в этой квартире раньше. С неба хлопья белые сыпаться начинают, кружась в медленном танце. Плачет? Или, может, грустить не даёт. Эмиль отталкивается от подоконника, выпрямляясь, и собирается уходить. Окно закрывается, не пуская внутрь ледяные снежинки и морозный ветер. — Она умерла, Дим. Ты прогадал.