Этюды, любовь и кровь

Тяжкая эмоциональная неделя прошла довольно быстро с такими событиями, что пошатнули немного бедного блондина. В то же время надо ходить на учёбу… Ну, хотя бы жизнь не скучна и Гоголь точно не зря проживает свои года. Конечно, ещё пару дней назад он переживал за свою подругу, что заставила его конкретно бояться оставлять её одну, но со временем, вроде бы, все встало на свои места, и Света пришла в себя, хотя, когда она вышла на учёбу в пятницу, Николай подметил красные следы от чужих рук на её шее. Парень не на шутку взбесился, ведь лишь один человек мог это сделать, а именно, бывший Светы, Денис. Он готов был бежать к тому выламывать двери, ну и не только двери, но девушка все-таки переубедила его. Хорошо она умеет остужать, прекрасно, что ещё был рядом Фёдор, который тоже поддерживал блондина и с удовольствием проводил с ним время, что удивляло Николая. Ведь с виду Достоевский нормальный парень, не ему водиться с таким, как Гоголь, но все же, видимо, какая-то нечесть их стягивала вместе. Ну, это не особо мешало самому Гоголю, ему было интересно с Фёдором, несмотря на все его закрытые шкатулки. Может, ему как-то удосужится честь узнать поглубже этого парня, хоть при разговоре с ним он с виду ничем не примечателен от остальных таких добродетелей, но что-то в нем было. Гоголь прекрасно это чувствовал.

«Трава и танцы»

Прекрасный вечер, чтобы послушать музыку и покурить травку, так как Николаю прислали стипендию; самое прекрасное торжество для каждого студента. Сумма, конечно, не была велика, но все же хоть какие-то гроши, тем более Фёдор с боку подкармливал. Жизнь малина. Достав из своего секретного места маленький сверток, Николай развернул его уже в предвкушении своего празднования. Сделав косяк, парень прикусил начало закрутки, после начал рыскать по карманам, дабы найти зажигалку. Вообще, курить в комнате, учитывая, что он уже имеет соседа, было такой себе идеей. Вдруг Достоевский будет против такого, но было поздно, так как Николай уже сделал затяжку, давая сативе разгуляться дымком по легким Николая, а затем и по нервной системе. Серотонин поднялся так же, как и Гоголь с кровати. Из-за прилива, тому чуть ли не хотелось расцеловать каждый предмет, что находился в комнате, или же просто перевернуть тут все вверх ногами. И дабы куда то деть свою энергию, Николай решил станцевать под Бритни Спирс, не думая о измученных студентах, которые жили снизу.

«Наш с ним первый контакт»

Шоу талантов началось хорошо, а продолжилось ещё лучше. Музыка играла на всю комнату, пока Гоголь размахивал руками с бёдрами, чуть ли не роняя вазон Фёдора.

«I know I may be young But I've got feelings too And I need to do what I feel like doing So let me go, and just listen~»

В припев, чуть ли не крича, завывает Николай, падая уже на колени. Хорошо, что Достоевского сейчас не было. По его словам, он отошел в прачечную воевать за свободную стиральную машинку. Страшно за этого бойца, зная, насколько там злые люди обычно тусуются, ну или же такие же любители травки, как Николай. — Коля… что за шум? Музыку слышно на весь коридор. В этот момент заходит и сам Достоевский, держа пустую корзинку в руках, но секунда и она падает на пол, а не возмутительное лицо сменяется на шок, когда Николай вдруг снимает с себя футболку и подманивает к себе указательным пальцем. — Иди ко мне, Феденька, я покажу тебе настоящую страсть, — с игривой ухмылкой на лице сказал блондин. — Не-а... Давай ты снова станешь нормальным… — опешил Достоевский, когда его сосед мигом оказался перед ним. — Я щас такой стриптиз тебе станцую, что ни одна Снежана в клубе так не повторит, — прошептал тому на ухо Николай, проводя пальцем по линии подбородка друга.

«I know I may come off quiet, may come off shy But I feel like talking feel like dancing when I see this guy»~

Подняв свои темные глаза и посмотрев в чужие, Достоевский понял, почему вдруг его сосед слетел окончательно с катушек, тем более запах в комнате тоже выдавал: — Коля… ты обкурился-.. — Федор не успел договорить, так как его резко потянули за собой. Достоевского усадили на стул, а сам Гоголь уселся верхом на темноволосого. Руки блондина поползи с плеч Фёдора к шее, после опустились ниже к груди немного задерживаясь там. — Чувствуешь эту прекрасную атмосферу? Слышишь эту прекрасную музыку?! — с хохотом проговорил тот, беря бледные руки в свои. Щеки Достоевского покрылись пунцовыми пятнами, когда его ладони прикоснулись к голой коже пресса Николая, затем блондин направил чужую руку все дальше и дальше, ниже и ниже…

« I'm a slave for you! I cannot hold it, I cannot control it»

— Коля! Хватит! Это неразумно, — остановил его Достоевский. — Не будь таким скучным, Федь! Я же ничего такого ужасного ещё не успел сделать, —возразил Николай, все же поднимая чужую ладонь немного выше по своему телу. — И самое страшное, что я даже встать не могу! Ты пиздец тяжелый. — Не встанешь ты — встанет что-то другое, — подмигнув, блондин подвел руку Фёдора к своей щеке. — Что?.. — Отсосу за колбасу, — резко проронил Гоголь. — Коля, иди нахуй! Ты меня пугаешь, — прокричал Достоевский, пытаясь вырваться из плена Николая. — Сниму трусики за полцены, — крутя прядь Достоевского свободной рукой, сказал он, пока его рука силой удерживала чужую на его теле. — Возьми просто из моего кошелька любую купюру! Только прошу, прекрати! — завыл Фёдор. — Ты скучный, но меня это устроит, — облизнув кончиком языка мочку уха Достоевского, Коля все же слез с бедняги. При первом признаке свободы Достоевский мигом встал со стула и хотел уже убежать из комнаты, дабы пережить накуренного соседа, но не тут-то было! Гоголь вцепился в руку Достоевского и притянул мигом к своему боку, обнимая за талию. — Я забыл, где твой кошелёк, достань сам мне бумажечку, сладкий. При всех контактах с этим блондином Достоевский чувствовал себя странно. Будто бы его шарахают молнией, а после и вовсе все тело парализует. Недавние прикосновения у бедняги даже давление подняли. Лишь бы так его друг не свел в могилу. Отрыв свой кошель, Фёдор взял купюру двумя пальцами и протянул её Николаю, тот в свой черед сначала облизнул палец Достоевского, а затем зубами забрал бумажку. Фёдор отскочил, протирая палец об свой свитер: — Коля… я не гей. Николай переместил купюру из рта в карман штанов, после с хитрой ухмылкой взглянул на соседа: — Федь, могу тебе только посочувствовать. — Почему?.. — с настороженностью спросил темноглазый. — У меня сейчас подскочило только настроение. Честно, я бы тебя хоть прям щас засосал, но вдруг ты испугаешься настолько, что захочешь съехать к другому… Такую измену я не переживу! — воскликнул он, обнимая Достоевского. — А это ещё даже не эффект марихуаны. Достоевскому оставалось лишь стоять на месте и слушать свое дикое биение сердца. Стуки доходили до ушей, оглушая, пока Николай стоял и обнимал его так, будто бы Фёдор самое ценное, что у его есть, хоть они и знакомы пару дней. Вообще, Фёдор не был фанатом прикосновений и объятий, вот поэтому у его такая бурная реакция на контакт с Николаем, но что-то поменялось. Раньше он готов был выколоть глаза любому, кто на него накинется с обнимашками, а сейчас, стоя так с другом, не было так тревожно. Хоть он понимал, в каком он положении. — Обойдемся без этого… — прошептал хриплым голосом Достоевский, обнимая в ответ Гоголя, что уже принюхался к свитеру соседа. — Ты ко всем так? — Кто в моем кругу общения — да, — Николай сделал глубокий вдох чужого запаха, чуть ли не повалив их обоих на пол. — Ты зараза так хорошо пахнешь… Зачем так сильно духаться? — Чтобы приятно пахнуть... И вообще, оденься наконец уже! Тут… сквозняк дует, холодно, — проворчал Фёдор, поглаживая плечи Николая. Музыка давно закончилась вместе с такими играми в стриптизерш, давая услышать громкий стук чужих каблуков. Дверь распахнулась. — МОЛОДЫЕ ЛЮДИ! Почему музыку слышно на весь корпус?! Вы тут не одни! — с возмущением проорала комендантша.