my happy life with music

Ничем не примечательный день весны, Джисон как всегда сидит в кабинете фортепиано, ожидая, пока преподаватель придёт в кабинет, где должен пройти урок. Пока за окном светило солнце, поднимая настроение, то в кабинете все было так мрачно, что даже настроение в разы быстрее падало. Чем он думал, когда в четыре года говорил матери, что хочет заниматься музыкой. Куда интереснее для него, это пойти погулять или же приготовить что-то дома, полазить по заброшенному зданию. Но никак не заниматься музыкой. Ноты, текста, счёты, термины, тональности, диезы, бемоли. Всё это, уже надоело. Если в первые года, когда он только изучал нотный стан, было интересно. То сейчас, каждую четверть сдавать экзамены, на которые надо учить два листа нот и пять листов терминов, совсем не интересно. Самое главное, он уже который год просит мать забрать его документы из музыкальной школы. Но у той лишь три аргумента — «Это — твоя будущая работа. Я за это деньги плачу. Осталось учиться, чуть меньше двух месяцев». Может быть, парню было бы в удовольствие ходить на занятия, если бы не Ли Минхо — преподаватель вокала и фортепиано. Джисон не понимает, что он сделал в прошлой жизни, что ему так не повезло с преподавателем. До начала шестого класса, всё было замечательно, понимающий учитель, который подбирал произведения, по желанию мальчика. Если тому плохо, то отпускал домой. А сейчас… Заставляет играть до боли в пальцах, что те уже не могут двигаться. Заставляет петь, пока сам не начнёт слышать, что голос парня начинает хрипеть и пропадать. Если не получается провести урок, то вызывает в другой день, проводя уже, вместо сорока пяти минут урока, добрые два часа. Если Джисону плохо, то не отпускает, просто, проводит урок, как ни в чём не бывало. А если парень с ног валится, то в этот день заменяет вокал на фортепиано. Бывали случаи, что Джисон прогуливал занятия, но всё-таки, потом сознавался матери, ведь не хотел её расстраивать тем, что прогулял и соврал ей. А после получал и от учителя. Тот бил кулаком по столу, у него венки на лбу выпирали, а глаза выглядели, словно тот готов наброситься на Хана и разорвать на кусочки. В принципе, над Джисоном была очень большая опека матери. Она постоянно звонила ему, интересовалась где сын, что делает и так далее. По несколько раз за день. Отец же, дай Бог, раз в месяц спросит, когда у сына день рождение, а потом поздравит. Слышится скрип двери и в кабинет заходит мужчина, с кружкой чая в руке, папкой нот в другой. Он что-то недовольно бурчит под нос, когда не получается закрыть дверь с первого раза. — Хан, ты уже тут? — удивлённо спрашивает старший, проходя в кабинет, оставляя чашку на своём столе. — Да… — тихо проговорил парень, покусывая нижнюю губу от волнения. При виде мужчины сразу всё внутри сжималось, хотелось выть от страха. — Ладно, тогда говори, что я тебе задавал на сегодня? — он берёт дневник парня со своего стола, листая и ища нужную запись. — Отрепетировать все произведения, которые я учил в этом месяце… — он всё так же тихо говорит, кончиком пальца дотрагиваясь до клавиш. — Отлично! — проговаривает мужчина, уходя к двери. — Поиграй упражнения, я пока что выйду, — он уходит, вновь оставляя парня одного. Джисон вздыхает, разворачивается к инструменту, находя нужную тональность. Его пальцы аккуратно нажимают клавиши, передвигаясь из стороны в сторону. Продолжается это пару минут, после в кабинет вновь возвращается его страх. — Так, всё, давай ноты, — Ли протягивает руку, вскоре получая папку. — С чего начнём? — в ответ младший пожимает плечами. — Всё время ты плечами своими пожимаешь. — вздыхает, тут же хмурясь. — Спину ровно держи, — тяжелая рука преподавателя давит на грудь, заставляя прижаться позвоночником к твёрдому куску дерева сзади. — Ладно, давай начнём… — Ли листает страницы, шурша ими, вскоре останавливаясь. — С него. — он ставит ноты перед парнем, тыкая пальцем на ненавистную вторую оркестроваю сюиту от Баха. При игре которой, пальцы заплетаются, а мысли путаются. Из-за чего получается что-то странное. Минхо отходит назад, из-за спины наблюдая за парнем, который садился поудобнее. Только нажав на первые клавиши, послышался голос сзади: — Нет-нет-нет! Я как тебя учил? Сколько можно повторять? На каждом занятии одно и то же! Руки слегка поднял, и плавно отпустил. И игра уже будет казаться другой! — он смотрит на Джисона, который сильнее съёживается, поднимая ноги на носочки. — Ноги опусти. Выполнив все требования, он вновь начинает играть. Смотря то на ноты то на клавиши, он играет, просто играет. Одновременно нервно дыша и слыша, как бьётся его сердце и как преподаватель сзади напевает мелодию песни. Кажется, ну вот же, играет себе спокойно, что можно тут испортить. Не додержал ноту. Поднял палец раньше времени. Испортил произведение. Завалил экзамен. А значит и плохая оценка. Не удивительно, что такую малейшую ошибку Ли замечает сею секунду. Он уже стоит рядом с Джисоном, с карандашом в руке. — Опять ты тут… Я тебе уже которое занятие объясняю. Держишь тут. Не отрываешь, как не знай что. А держишь, тянешь и плавно отпускаешь. Давай с двадцатого такта. — и вновь он играет, и вновь ошибается, вновь слыша чужие возмущения. — Какой тут счёт? Сколько тут надо держать? Может быть, придумали новые правила и я тут отстаю ото всех. — Раз и, — тихо бубнит младший, даже не поднимая взгляда на преподавателя, потому что боится его. Его дрожащие пальцы очки поправляют, а страх лишь возрастает. Те уроки, где он мог смеяться, превратились в круги ада, которые надо было проходить несколько раз в неделю. — А вот что я ожидал? — спрашивает сам у себя. — Раз и, ДВА И! Ты когда-то запомнишь уже? Что ты делаешь на сольфеджио, если элементарного не знаешь? Играй с двадцатого по двадцать пятый такт, пока не запомнишь. — оставив карандаш на инструменте, старший начинает ходить по кабинету, слушая, как играет Хан, всё время ошибаясь и начиная играть с самого начала. Джисон вздыхает, но делает то, что ему велят. Играет, слушая, как тихие шаги разносятся по кабинету. Его пальцы заплетаются в узел, а ноги слегка приподнимаются, пока он не чувствует, что Минхо, своей же ногой, давит на пятки Джисона через ботинки, заставляя опустить ноги. — Вот что тут сложного? Ноты, как ноты. Что тут, на китайском что-то? Вот, соль, фа, соль, ля, соль, фа, ми, соль и продолжил, — Минхо ведёт пальцем по нотному стану, показывая всё парню. — Фа, ми, ре диез, фа. Ми-и-и раз, со-о-оль — Ли вздыхает, видя непонимание на лице Джисона. — Это играют даже в начальной школе! А ты в старших классах сыграть не можешь! Самому то, не стыдно? — Такого в старших классах не играют, — бубнит младший, трогая клавиши. — А что тогда играют? Едет-едет паровоз? Воробья? — Я знаю, что Чонин вообще не играет, то, что я… У него все легче… — Ну, а я виноват, что у него другой преподаватель, который программу берёт, не знай какую? — А я виноват, что не могу сыграть это? — парень поднимает взгляд на мужчину, хочется отвернуться, но тогда уже будет понятно, что он засмущался. — Конечно, ты виноват! Домашнее задание не делаешь, на уроке меня не слушаешь. Как ты хочешь тогда играть на фортепиано? — Я делаю домашние задания, и я Вас слушаю. У меня просто не получается… — Если бы ты делал домашние задания, тогда бы, таких ошибок не совершал. Я в твоём возрасте, играл произведение в несколько раз сложнее. И у меня всё отлично получалось. А всё потому, что я делал то, что от меня требовал учитель! — мужчина хмурит брови, крутя карандаш в пальцах. Проходит пара секунд тишины, и он забирает ноты у Джисона, достаёт листок из файлика. Пару минут он что-то подписывает, бегая взглядом по всему произведению. Джисон же, сидел и разглядывал свои пальцы, изредка переводя взгляд на настенные часы. — У нас ещё полно времени, так что хватит секунды отсчитывать, — не отрываясь от своего занятия, проговорил Ли. — Если ты даже сейчас не сможешь сыграть… Я не знаю что с тобой делать. — он возвращает ноты на место и встаёт возле парня, наблюдая за его пальцами. И всё по новой. Младший играет, нервно смотря, то на пальцы, то на ноты, каждый раз сглатывая слюну. Приближаясь к нужному такту, он понимает, что если ошибётся, то его вновь отчитают, поставят плохую оценку. С этими мыслями, он проигрывает такт, даже этого не замечая, но замечая облегченный вздох сбоку. — Вот видишь, когда захочешь, то можешь! — Минхо берёт стул у своего рабочего стола, приносит к инструменту, садясь по правую сторону от Джисона. — Давай, сейчас займёмся разбором новой песни, в конце сыграешь всё остальное. — младший кивает, смотря на старую нотную папку, от которой пахнет тухлятиной. Но он молчит, ведь эта папка из детства преподавателя и тот копил на неё. По крайней мере, тот так рассказывал. Рассказывал тогда, когда Хан ещё его своим другом считал, с которым можно было выделить минуты две на душевный разговор, а после начать урок. Наконец-то конец урока. Как и ожидалось, он не занимался сорок пять минут. Он просидел тут почти полтора часа. Но парень уже не удивляется. Собирая вещи, Джисон хочет забрать дневник со стола мужчины, но только он цепляет его пальцами, как Минхо кладёт ладонь на вещь, притягивая обратно к себе. — Я расписание тебе изменю, — Ли берёт ручку, открывая нужную страницу. — Мы с директором обговаривали об изменении расписания, так что, теперь… — он смотрит на страницу, покусывая конец ручки. — Сольфеджио, слушанье музыки и хор, у тебя по субботам. Начинается в одиннадцать утра. Всё по порядку. Сольфеджио длится час, дальше слушанье музыки сорок пять минут. И столько же минут хор. Теперь у тебя не все разбито по неделе, а в один день. — он быстро пишет расписание своим непонятным почерком, поэтому парень старается запомнить всё на слух. — Вокал у тебя теперь, не один день и длится час, а на два дня разбиваю тебе урок, по тридцать минут. Фортепиано всё так же, два дня по часу. — он записывает всё, и во сколько начинается урок, и сколько он длится. — Разве фортепиано не должно длиться только сорок пять минут? — впервые за такое долгое время, спрашивает парень. Ли поднимает на него взгляд, сначала просто смотря, а после вздыхая. — У кого-то, может быть и сорок пять минут. Но это потому что, у них всё получается. Для тебя урок будет длиться час. — он ставит точку, огромную, напитанную раздражения точку, отдавая дневник, он украткой глядит на парня, что как всегда был тусклый. — Всё, на сегодня свободен. Джисон забирает вещь из чужих рук, стараясь, как можно быстрее уйти, на последок сказав «До свидания». Натянув куртку и сменив обувь, он закидывает рюкзак на плечо, беря пакет с обувью в руки. Он спешит достать телефон из кармана, сразу начиная звонить матери, чтобы предупредить, что уже идёт домой. Минхо же, пару минут сидит за столом, переписывая теперь расписание и для себя, попутно попивая чай, который уже остыл. Закончив с расписанием, он откидывается на спинку стула. Бегает взглядом по кабинету, но обращает внимание на папку, которая лежала на стуле у инструмента. Ему не составляет трудностей понять, что её забыл Джисон. Сначала, он думает, что отдаст на следующем занятии. Но эта мысль его покидает, ведь как младший будет делать уроки без нот. Поэтому, он достаточно быстро сменяет обувь на уличную, берёт папку со стула, запирает кабинет и спешит на улицу, чтобы догнать парня. Только выйдя из здания, он начинает бежать, надеясь, что младший далеко не ушёл. Увидя знакомый силуэт не так далеко, он улыбнулся, ускоряясь, уже через минуту подходя со спины к парню, что его присутствие не замечал. — Да почему тебе так трудно, просто забрать мои документы из этой школы? Я не собираюсь идти работать учителям музыки или что-то такое. — Джисон идёт аккуратно, стараясь не упасть в лужи. — Мам, меня здесь все бесят. От учителей, до музыкальных инструментов. Ну не нравится мне это, смысл мне сюда ходить? Я тебе это уже года три говорю. Что сложного меня понять? Я тоже человек. Минхо идёт сзади, ожидая, пока младший уже договорит. А слова о ненависти к музыкальной школе задевают его. Словно это бьёт в самое сердце, заставляя потускнеть и ему. — У меня даже нет времени в телефоне элементарно посидеть. Я просыпаюсь, завтракаю, повторяю эти дебильные произведения, иду в школу, возвращаюсь, делаю уроки, ухожу уже в эту школу, потом возвращаюсь, доделываю уроки, делаю другое домашнее задание. И спать. — он хмурит брови, слыша, что мать даже не собирается думать о том, чтобы забрать документы сына из музыкальной школы. От чего уже слёзы на глазах наворачиваются. Неужели, он не заслуживает даже понимания со стороны родителей? — Хан, я сколько раз тебе уже всё объясняла! Я сказала ты будешь ходить, значит ты будешь. — слышится злой голос матери из трубки. — Мам… Пожалуйста… Я не могу уже сюда ходить. Мне морально плохо от всего этого. Да и физически тоже, — слёзы начинают катиться по его щекам, обжигая, доставляя дискомфорт, после капая на куртку. — Хан! — Что?.. — Домой придёшь, с отцом поговоришь! Мысль о том, что ему в очередной раз прилетит от отца, заставляет почувствовать дискомфорт внутри. Где-то в области груди. Такой, что хочется выплюнуть все внутренности, освободить место, чтобы не чувствовать, что, что-то сжимает его всего. Шлепки обуви по грязи слышатся сзади, что только сейчас доносятся до ушей парня. Он оборачивается назад, когда замечает в отражении лужи, что за ним кто-то идёт. — Ладно, я тебя понял, — бубнит он, разворачиваясь, смотря на учителя, что поджимал губы. С лёгким раздражением вытирает слёзы с щёк, пачкая рукава. Убрав телефон в карман, он просто стоит, ожидая, что же ему скажут. — Держи, ты забыл, — мужчина отдает папку парню, тот кивает, забирая её, на последок шмыгая носом. — Ты лучше доучись последний год, а дальше иди куда хочешь. Музыкальное образование, не просто так придумали. Может быть, сможешь благодаря диплому отсюда, пробиться в колледж или университет мечты. — Минхо ворошит чужие волосы, показывая лёгкую улыбку. От которой спокойнее становится. Именно так улыбался ему преподаватель в начале их знакомства. — Всё, я могу теперь идти? — смотря на лицо учителя, слёзы вновь начинают капать с глаз. Он не может принять тот факт, что этот чёрт будет издеваться над ним последние месяца в этой школе, и даже его улыбка уже не утешает. — Хэй, ты чего? — чуть со вскинутыми бровями спрашивает старший, подходя ближе. — Всё ведь хорошо, — он прижимает парня к себе, поглаживая по голове. — Не расстраивай свою маму. — говорит он сладким голосом. Но лучше не становится. В чужих объятиях неуютно, мерзко и странно. Это не те чувства, что нужны сейчас парню. — Хан, послушай… — младший сразу свои заплаканные глаза поднимает, сквозь пелену стараясь учителя разглядеть. — Ты замечательный. Слышишь? Пару месяцев и ты, как и хочешь, покинешь эту школу. — натягивает улыбку, пальцами приподнимая чужие очки. А до младшего не доходит смысл сказанных слов и движений. К чему они сейчас в этом монологе? — И… — поджимает свои алые губы, после вздыхая. Парень перед ним дышит нервно, замирая, когда губы преподавателя касаются его. Это длилось чёртовую секунду. За эту секунду, он почувствовал лёгкое умиротворение, что быстро сменилось отвратом. — Прости… — в груди мужчины что-то сжалось, а дыхание, словно перекрыли. Нервно потирая нос, он развернулся и быстро уходить начинает. Пугаясь самого себя. Джисон остаётся на месте, дожидаясь, пока учитель уйдёт за поворот, попутно оглядываясь, чтобы никто не видел, после садясь на грязный бордюр, забываясь в чувствах. Насколько же противно ему слышать, чувствовать этого человека. Хочется прямо в луже помыться, лишь бы эти отпечатки чужих рук не оставались на нём. Его плач слышит лишь он. Он прячет лицо в воротнике куртки, закусывая тот, лишь бы не издавать звуков. Ему противны прикосновения Ли к его рукам, плечам, спине. Ему противно слышать, как он произносит его имя. Но поцелуй… Чувство отвращения вновь сменилось на что-то тёплое, что греет кончик губ, заставляя улыбнуться. Но тут же тошнить начинает. — Ненавижу. — он бросает папку в рядом растущее дерево, после подходит, топчет ногой. Сразу легче на душе. Он поднимает уже грязную, затоптанную папку нот, держит за кончик, лишь бы не испачкаться и уходит. Ощущая взгляд Ли Минхо, что наблюдал за ним из окна школы, уходит. Напоследок бросая папку в лужу и плюя сверху вязкой слюной. Распечатать ноты он всегда сможет, но насладится таким моментом, нет.

🎵🎵🎵

— Ребят, я сегодня отпускаю вас. — проговаривает Бан Чан, заходя в класс по сольфеджио. — У меня сейчас дела будут… Дети естественно рады, они спешат покинуть класс, чтобы вернуться домой и лечь спать. Все убегают отдыхать домой, а Хан идёт к преподавателю вокала и фортепиано, чтобы сказать, что урок отменили. Ему Ли запрещал уходить с отменённых занятий, он говорил звать его, чтобы он провёл ему как сольфеджио, так и хор. Хоть что. Он готов был провести парню и алгебру, просто надо посидеть с ним в кабинете и увидеть его беспомощный вид, чтобы понять, как тот жалок перед ним. Все ушли из кабинета, кроме одного. Чонин сидит за партой, сначала собирая вещи в рюкзак, а после, оставаясь на месте, расстроенным взглядом смотря на место возле, откуда только что ушёл Хан, после на мужчину. Старший убирает всё со своего стола, раскладывая по полкам. Оставшись, как ему кажется один в кабинете, он вздыхает, оборачиваясь и сталкиваясь взглядом с парнем. — Чонин, ты чего тут сидишь? — Бан идёт к парню, который всё так же сидел за партой, просто наблюдая за ним. Он подходит к парте, садится на корточки возле, укладывая суховатые на вид руки на ляжки Яна, слегка сжимая. — Я ведь всегда оставался после уроков всех. Сами же говорили, — застенчиво бубнит он, начиная чесать руки. — Тише-тише, не нервничай, — старший держит руки парня, не желая, чтобы тот расчёсывал себе кожу до крови, как делал обычно в порыве успокоиться. — Сегодня, если ты можешь, то на минут тридцать, можно остаться, чай попьём. Если ты уставший, то иди домой и поспи. У меня правда дела сегодня, — Бан целует тыльную сторону ладони Чонина, отпуская его руки. Младший кивает, трогая свои колени. — Так что? Остаёшься или домой пойдёшь? — его мягкий взгляд и ласковые движения внушают доверие, но Ян не собирается ему верить. Он не собирается ему доверять. Он не хочет закончить всё, как давний гость этой школы Ким Сынмин. Тот так же подвергался физическому и моральному насилию со стороны нескольких преподавателей одновременно. Но он доверял ласковым словам тех, после чего был найден до смерти изнасилованным с множествами засосов на теле в одном из кабинетов. Преподавателей посадили, а школа замяла это всё, не желая прекращать работу. Но Ян помнит, как Ким радовался. Ему оставалось всего две недели доучиться тут. Ян помнит, как тот ему помог справиться с первыми домогательствами со стороны Бана. Хоть тот просто и дарил парню маленькие букетики цветов, но Чонин считал это уже, как домогательство. Это было чёртов год назад… — Наверное, пойду, — шёпотом отвечает Чонин, смотря на лицо старшего. — Отлично, заодно освободим кабинет, для занятия по вокалу. Давай, тогда я тебя подвезу и дальше поеду по делам, — Ян кивает, чувствуя, что на его щеке оставляют поцелуй. Мерзкий, но греющий душу поцелуй. — Собирайся и выходи к стоянке, я скоро приду. — он уходит вновь к своему столу, слыша, как парень быстрым шагом покидает кабинета. Выходя из кабинета, Ян сталкивается с Ханом, что держал папку с нотами в руках, а его портфель висел у его преподавателя на кисти. Они сталкиваются взглядами, и Ян тут же улыбку натягивает. Он знает, что друга это успокоит. — Пока, — тихо бубнит он, обнимая Джисона. То конечно ответил на эти объятия, которые сопровождались нервным взглядом Ли Минхо. — Пока… — Ян знает, как тяжело сейчас Хану. Он знает его моральное состояние. Он знает, как ему достаётся дома. Всё давит на мальчика. Всё это одним большим грузом свалилось на его плечи. Чонин, стал для Хана, как Сынмин для него. Он стал помогать справляться с домогательствами. Те начались в начале второго полугодия. Начались странные касания преподавателя. Хан тогда просто рассказывал об этом, говорил, что странно это всё, а Ян уже понимал, к чему это клонит. Заранее дал указания, чтобы не отвечал симпатией, чтобы даже не смел влюбляться в преподавателя. Иначе будет труднее. Он не мог помочь тем, что поможет написать заявление на учителя. Но, он мог помочь разговором. Которого, так не хватало мальчику. — Не грусти ты, впереди выходной ещё один, — несмотря на все переживания внутри себя, он улыбается, чуть ударяет друга по плечу. — Ага… — тихо отвечает, стараясь в ответ улыбнуться. Друг подмигивает, от чего чуть смешно становится. Он поправляет ему очки, что свалились с переносицы, и вновь улыбается. — Всё, до понедельника. И Вам, до свидания. — Ян уходит, напоследок оборачиваясь и махая рукой парню. Тот вновь улыбается, кивая. Учитель же, смотрит своим высокомерным взглядом. Чонин бы с удовольствием ударил тому в челюсть, будь у него сил больше и смелости. — И вот на него ты равняться пытаешься по произведениям? — Ли не даёт покоя, что мальчик позволяет прикасаться к себе кому-то, кроме него. Почему, он не хочет увидеть всех его стараний привлечь внимание и прикосновения? А поцелуй. Поцелуй того не заинтересовал? Джисон только ответить хочет, что не надо так о его друге, как из кабинета учитель сольфеджио выходит, лишь своим присутствием создавая больший дискомфорт. — А Вы, Ли Минхо, как всегда нагружаете детей программой, которую люди вашего возраста не осилят, — мужчина улыбается, вздыхая, когда ключи от кабинета в чужие руки кладёт. — А я, как вижу, Вы опять позволяете ученикам отлынивать. Как они экзамен то сдали, когда учитель… — Самый лучший, — перебивает коллегу. — Хан, у тебя за диктант четыре, у тебя теперь четыре выходит в аттестате, если хочешь, можешь прийти и пересдать его. — он переводит взгляд на мальчика, что прятался за спину преподавателя по вокалу. Всё-таки, он тому доверяет больше, нежели другим. К поведению Ли Минхо он привык за последние года. Ли оборачивается назад, смотря, как парень в пол смотрит, кивая. — Хан, говори. Тебя люди не понимают, — вздыхает, показывая недовольство, но внутри он чувствует лёгкую щекотку, что почти заставляет улыбаться. Он чувствует, что доминирует на мальчиком. — Да всё я понимаю, Ли Минхо, не давите на мальчика, — только хочет младшего по голове погладить, чтобы не переживал сильно, чтобы страх того утихомирить, но ему мешает тело коллеги, тот шагнул в бок, не позволяя к ученику до коснуться. — Вам пора вроде как? — До свидания, — почти шепчет Джисон, в голосе котором, как всегда слышна дрожь. — Ага, До свидания… И Вам, Ли Минхо до свидания, — с некой неприязнью в голосе говорит. — Идём, — он кладёт руку парню на спину, проводя в кабинет. Поверить не может, он приревновал Хана к кому-то… два раза подряд. Даже подумал об этом. Он точно сходит с ума.

🎵🎵🎵

Чонин стоит уже десять минут на улице, держа рюкзак в руках и пиная его. В один момент, он слышит шаги, быстро развернувшись, он сталкивается лицом к лицу с Баном, который приобнимает его за талию, притягивая ближе. Ян опускает взгляд вниз, начиная краснеть. — Ты такой милый, — тихо шепчет Бан, примыкая своими губами к чужим. Углубляя поцелуй, он чувствует, как Чонин неумело шевелит языком, не понимая, что вообще от него требуется. — Слишком милый, — отстранившись, проговорил он, оставляя пару поцелуев на щеке парня. — Только мой, — слова заставляют младшего сильнее покраснеть, что не скрыть от чужих глаз, а в горле чувствуется ком, что побуждает испражнить свой желудок, прямо сейчас. Но он держится. — Садись в машину. Парень так и поступает. — Вы ведь помните, где я живу? — тихо спрашивает Ян, пристёгиваясь. — Конечно. Буквально, пару дней назад же подвозил, — Бан заводит машину, поворачиваясь лицом к младшему. — Почти, полгода назад… — Ну… Зато, я всё ещё помню, куда ехать… — он снимает машину с ручника, попутно смотря на парня, который старался отодвинуться, как можно дальше. — Как в школе дела? — Всё хорошо… — Точно? Просто, стал не разговорчивым каким-то. — Всё хорошо, — он как всегда не осмеливается поднять взгляд, смотрит лишь себе на ноги. — Говори, как есть. — Мне не нравятся Ваши прикосновения ко мне… — шёпотом отвечает Чонин. — Вот прям таки не нравятся? — Бан улыбается, продолжая наблюдать за дорогой. — Я не знаю, — всё так же шёпотом, отвечает Чонин. — Так нравится или нет? Ты определись. — Я не могу… — А что тебе в моих прикосновениях не нравится? — Я боюсь, что кто-то зайдёт в кабинет… Вы никогда не закрываете дверь, — Чонин нервно чешет руки, в попытках успокоиться. Он боится говорить правду, что боится заработать такую же судьбу, как и его давний друг. — И… Вы слишком близко меня задеваете… — В каком смысле близко? — Ну… слишком близко, к моему интимному месту. Это начинает напрягать… — Во-первых — хватит нервничать, я ведь ничего плохого не сделаю. Расчешешь руки, больно ведь будет. Во-вторых — хорошо, я буду внимательнее выбирать места, где к тебе притронусь. — он смотрит вперёд, изредка поглядывая на руки парня, которые начинают краснеть. — Я не совсем это имел в виду. — А что же? — Я хотел, чтобы Вы перестали так делать, — Чонин сглатывает слюну, проводя ногтем по коже. — Я тебя понял, — с заметной обидой в словах проговорил старший. — Простите, пожалуйста, — бубнит как можно тише парень, наклоняя голову так, что чёлка прикрывала его лицо. — Тебе не зачем извиняться. Наступает молчание, Бан следит за дорогой, чтобы свернуть в нужном месте, а Чонин глядит в окно. Только отъезжая от школы, он видел в окнах, что вели в кабинет сольфеджио Хана. Тот стоял у фортепиано, открывая то и расставляя ноты, а учитель его стоял у окна, с кружкой в руках. Глядел пристально на него и Чана, после отворачиваясь. — Я слышал… Что ты с Джисоном хорошо дружишь? — Немного… Просто школьный друг…

🎵🎵🎵

— Мам, всё, я пришёл на занятия, — негромко говорит Джисон, сидя на скамейке в коридоре. — Хорошо, позвони, когда домой пойдёшь, — в ответ тихое «ага» и звонок заканчивается. Парень продолжает сидеть возле двери в кабинет, смотря в одну точку. Он не понимает в какой он реальности сейчас находится. Все его мысли переплетены между собой, заставляя долго сидеть и стараться их распутать. — Хан? — выходя из кабинета, спрашивает преподаватель. Парень поднимает взгляд, смотря на мужчину. — Идём, занятие уже началось. Он поднимается, беря рюкзак в руки. Когда его впустили в кабинет, то замок на том закрыли, в принципе, так Минхо делал всегда, ведь не любил, что чужие люди срывают занятие. Но в этот раз, он пару секунд подождал и только после закрыл, что напрягло младшего. Но какой-то большой роли это не играло. — Аккомпаниатор заболел, так что, сегодня я буду вместо него играть, — Ли проходит к инструменту, садясь на стул, на котором обычно сидел Джисон на занятиях. — Ты готов? — Да, — тихо бубнит Джисон, вставая сзади мужчины. — Ну, ты ещё из кабинета выйди. Как я тебя видеть буду? — он разворачивается, цепляя Джисона за руку и ставя рядом. Парень мнётся на месте, ожидая, пока уже начнётся занятие. А губы, при одном воспоминании о поцелуе немеют. — Давай, как всегда с распевки, дальше уже полноценно петь. — похрустев пальцами, мужчина начинает играть, для начала, просто, чтобы размять пальцы. Вздохнув, Джисон дожидается кивка от Ли, после чего, слабо открывая рот, начинает тянуть ноты. Не проходит и пяти минут, как его останавливают. — Ты рот можешь открывать? Просто, я хочу слышать пение, а не какую-то кашу из твоего рта. Открой его шире и пой, — он разворачивается обратно к инструменту, по-новой начиная играть. Младший же, всё так же что-то бубнит. — Хан, рот открой. — повернув голову на парня, тот опустил взгляд, смотря на свою обувь. Минхо разворачивается к нему полностью, умещая руки на его локтях, он слегка их поглаживает, стараясь, хоть как-то успокоить парня, сердцебиение которого, можно услышать за километр. — Успокойся. Просто рот шире открой и всё. — Ли смотрит на растерянное лицо парня. — Вот, просто, открой рот, как обычно ешь. Чтобы получилось, что-то наподобие буквы «О». И уже в десять раз будет лучше. Не стесняйся меня. Я ведь когда пою, точно так же открываю рот. Всё, соберись… — он аккуратно похлопывает его по локтям, ведь сидя на стуле, ему неудобно тянуться до плеч. Вновь Джисон стесняется открыть рот, из-за чего, Ли вновь останавливается, недовольно вздыхая. А парень каждого его движения опасается. — Наклонись сюда, — вновь разворачиваясь к парню. Джисон делает шаг назад, раскрывая глаза шире и начиная нервно дышать. — Да не бойся ты, давай, наклоняйся, а то тянуться до тебя неудобно. — Минхо вздыхает, поправляя пиджак, и начиная тянуться к лицу парня. Последний недоверчиво наклоняется, смотря на прохладные пальцы, которые обхватили его щёки. — Приоткрой рот, — парень так и поступает, чувствуя, что пальцы начинают сильнее давить. — Вот так рот открывай и всё будет замечательно, — проговаривает мужчина, понимая, что если ещё раз, его игру на фортепиано так прервут, то он даже не знает, что сделает. Как аккомпаниатор не злиться на Джисона, из-за которого приходится так долго играть одно и то же. — Хорошо, — не громко бубнит парень. Понять, он понял, но вновь стесняется широко раскрыть рот. Вокал, наверное, не для него. Останавливаясь, Ли встаёт со стула, уходя к своему столу. Сначала садится на стул, после, недовольно смотрит на Джисона, который виновато отводит взгляд вбок. — Иди сюда, — подзывая его рукой, бубнит старший. Хан встаёт возле мужчины, переступая с ноги на ногу. Он ведь не собирается с ним ничего делать? Да? — Вот скажи, как мне ещё тебе объяснить, что надо рот открывать? — скрещивая руки на груди и облокачиваясь о спинку стула, спрашивал Ли. В ответ младший пожимает плечами, прикусывая губу. — Как ты собираешься петь, если рот вообще не открываешь? — и вновь младший пожимает плечами. Парень стоит на месте, смотрит то в окно, то на полки, но боится посмотреть на преподавателя. В один момент, он чувствует, как его цепляют за руку и притягивают чуть ближе. Дальше, чужие руки оказываются на его бёдрах, держа их. — Ты понимаешь, что с такими навыками, я даже не разрешу тебе экзамен сдавать, а сразу не аттестую и всё. — Минхо сжимает бёдра парня, пока тот краснеет от стыда и нервов. — Открывай рот, и тебе практически, больше ничего не надо. У тебя и так голос отличный, просто тебя вообще не слышно, — пальцы Ли, то сжимают, то разжимают одежду на теле чужом. — Ты ведь раньше открывал рот, всё получалось отлично. А сейчас, перед летними каникулами, просто перестаёшь стараться. — Джисон смотрит вниз на мужчину, который, кажется, что заплачет скоро из-за безвыходности ситуации. — Почему ты меня так позоришь? На последнем экзамене тройку получил, термины не доучил… Скажи, просто, за что ты так со мной? Младший краснеет, от вида Минхо. А тот продолжает держать его за бёдра, не отпуская от себя. — Я с тобой с четырёх лет занимаюсь. Ты ведь был таким ответственным, всё учил, всегда радовал пятерками на экзаменах. А сейчас то что? Почему ты заставляешь краснеть меня, когда учителя спрашивают, почему ты не выучил термины? Я такой путь проделал, чтобы стать учителям музыки, а ты просто желание учить детей во мне убиваешь… За что ты так? — он начинает поглаживать бедра, которые прикрывали джинсы и длинная кофта. Минхо чувствует внутри себя удовлетворение. — Мне не нравится вокал и фортепиано… Это не моё, — губы Джисона слегка подрагивают. — Ты уже сдал основные экзамены, остался последний… Ради своих родителей хотя бы… Закончи до конца музыкальную школу. Не опозорь их и меня. Я не хочу, чтобы другие преподаватели тыкали на меня пальцем и шептались, что у мой ученик не смог сдать экзамен. Который, тем более, был не основным… — парень не отвечает ничего, он лишь стоит и отводит взгляд. — На сегодня ты свободен… Я не задам в этот раз домашнее задание, — Минхо отпускает младшего. Тот достаточно быстро собирается и выходит, задерживаясь у входа. Сначала открывая дверь, после, разворачиваясь, и смотря на мужчину, лицо которого краснело, а по тому стекала одна слеза, которую он вытирает тканью пиджака. — До свидания, — он уходит, спеша домой. Ведь лучше, он сделает домашнее задание пораньше, и успеет, хоть что-то. Он не чувствует никакой вины. Он ходит сюда не по своей воле. Так что, на чувства учителя глубоко плевать.

🎵🎵🎵

Очередной урок вокала, на этот раз Ли Минхо какой-то хмурый. Раньше, он иногда улыбался, в этот раз, он даже не показывает своё лицо. Старается смотреть лишь на свои пальцы на клавишах. — Открывай нормально рот, — проговорил как-то раздражённо Ли, продолжая играть. Джисон же продолжает в своём духе, никак не меняясь. И вот, тот самый момент, когда нервы у старшего заканчиваются. Он останавливается, поднимаясь на ноги и подходя к парню ближе. Его волосы спадали на лоб и прикрывали глаза, отчего тех даже видно почти не было. — Иди за мной, — впервые за занятие, он слабо улыбается, уходя к своему столу. А парень думает, что снова ему просто два поставят и отпустят. Он просто надеется на это. Хан идёт следом, вставая возле мужчины, который отодвигается на стуле от стола, беря парня за руку, и практически опрокидывая на себя. Тот в недоумении смотрит на лицо, прямо возле своего, нервно дыша, и начиная цепляться за стол и плечо мужчины, собираясь встать. Он паникует, Чонин предупреждал, что такое может произойти. Он советовал просто бежать. Без вещей, без всего. Просто убежать и всё. Он не смог… — Сиди, — Минхо держит парня за бёдра грубой, сильной хваткой, вскоре, без особых усилий поворачивая младшего к себе спиной. Тот же, боится пошевелиться, поэтому смирно сидит, смотря куда-то вперёд. Он не может поверить, что сейчас с ним случится один из его кошмаров.— Тебе самому не стыдно? Так игнорировать мои просьбы? — он ведёт пальцем по шее младшего, очерчивая кадык, после поднимаясь к щекам, сжимая их, дальше, проталкивая указательный палец в тёплый рот. Джисон не понимает, что ему делать. То ли бежать, чего он сделать явно не сможет, то ли сидеть, дабы его не ударили. А хотя, кто говорил, что старший может ударить? Значит, всё-таки, шансы сбежать у него есть. Но Джисон выбирает сидеть на чужих коленях, надеясь, что мужчина скоро закончит это, и отпустит. Ведь тело его не слушает, ноги и руки словно онемели. Ли кладёт свой подбородок на чужое плечо, начиная любоваться растерянным видом младшего, у которого глаза краснели из-за подступающих слёз. Как тот нестабильно дышит, слегка дёргаясь, и стараясь отодвинуться от пальцев мужчины, в итоге упираясь в его грудь. Он давит пальцами на язык, который сразу начинает дёргаться, стараясь выбраться из-под прохладных подушечек пальцев. — Думаю, самое время, чтобы научить тебя открывать рот, — высовывая палец изо рта парня, тонкая нить слюны, тянется следом, вскоре обрываясь, пачкая кофту на парне. Тот оглядывается, хочет соскочить с места, но его держат. Держат так, словно на цепь приковали. А слова бьют ему в уши ужасным звоном раздеваясь. Он не хочет чтобы с ним что-то случилось. Он не хочет оказаться настолько униженным. Минхо ставит парня перед ним на колени, тот естественно старается залезть куда-то под стол, как можно дальше, лишь бы от него отстали. Но его притягивают обратно, практически прижимая носом к паху. — Сам поймёшь, что делать или объяснить? — наклоняясь вперёд, чтобы хоть как-то быть поближе к лицу парня, проговорил Ли. Младший пугливо смотрит на него, чувствуя, как рука на его затылке давит с каждым разом сильнее. Он переводит взгляд с выпирающего бугорка на брюках, на лицо Минхо и так по кругу. — Да, ты, верно всё понял, — он убирает руку с головы Джисона, а тот в свою очередь, без каких либо вопросов и претензий, тянется пальцами к ремню. Чонин будет злиться, узная, что друг так отчаянно поступил. Но поймёт его. У того состояние моральное настолько ужасное, что тот готов на всё. Даже на такие поступки. Его руки дрожат, из-за чего, не получается с первого раза расстегнуть ремень и ширинку. — Поторопить, твоё занятие вот-вот кончится… — он зачёсывает пушистые волосы младшего за ухо, а тот на это даже не обращает внимания, надеясь, что чем раньше он начнёт, то тем быстрее и закончит. Когда ремень оказывается расстёгнутым, как и ширинка, Хан начинает стягивать брюки мужчины до колен, тот слегка приподнимается, чтобы стягивать одежду было удобнее. Джисон практически не смотрит вперёд, где находится член, он смотрит в пол, просто ориентируясь на ощупь. Он нервно дышит, ища резинку боксеров на мужчине, боясь посмотреть куда угодно, кроме пола, где виднелись его колени и лакированные туфли преподавателя. Глаза мальчика слезятся всё больше, он чувствует, что он скоро сорвётся на истерику. Вскоре, его руку берут в свою, помогая найти то, что он искал. Подцепив бельё, он тянет его вниз, уже оставляя мужчину без всего низа. Его руки всё ещё дрожат, он боится сейчас всего. Ли Минхо же, сверху вниз смотрит на парня, который весь дрожит, не поднимая головы. Чувство контроля так нравится ему, такое удовольствие приносит то, что он может сейчас управлять мальчиком, который сделает всё что угодно, лишь бы на него не подняли руку. Минхо понятия не имеет, откуда у Джисона страх избиения, вроде бы, живёт в благополучной семье. А хотя, это лишь ему на руку. Его боязнь = удовольствие преподавателя. Он аккуратно вплетает пальцы в волосы Хана, начиная тянуть слегка назад, заставляя того поднять голову. Младший отводит взгляд, куда только можно, но в конечном итоге, его насильно начинают приближать к члену, почти тыча его ему в рот. — Хан, ну же. Как тебя по-другому научить открывать рот? — он смотрит на парня, который поджимает губы, упираясь руками в сидение, которое не было закрыто чужими бедрами. — Ты не понимал по-хорошему. Так давай по-плохому. Ты разве не этого хотел? — парень всхлипывает, ресницами хлопает, отчего капли слёз стекают. Отрицательно головой мотает под чужую ухмылку. Минхо берёт в свободную руку свой же член, поднося ближе ко рту мальчика, который смотрел ему в глаза, буквально умоляя этого не делать. Ли кивает, давая понять, что парень уже должен приступать, а тот всё так же сидит. Надавив сильнее на затылок чужой, он прислоняется губами к головке, тут же раскрывая рот от удивления. Как только член касается его дёсен, он старается отстраниться, но рука сзади мешает. — Хан-ни, будь послушным, просто, сделай то, что требуется. Иначе я найду ещё кучу способов раскрыть твой рот. Парень с каждой секундой, всё больше и больше ненавидит музыкальную школу, ненавидит мать за то что отдала именно к этом учителю, ненавидит Минхо за то, что позволяет себе поступать так, по отношение к нему. С ненавистью ко всему миру, Хан двигает головой вперёд, тут же чувствуя, как головка члена уходит ему за щёку, упираясь в кожу. Сверху слышится томный вздох, понятное дело, это противно, но и вправду, он боится, что на него поднимут руку. Боится всего, как и ненавидит. Неумело двигая головой, Джисон чувствует, что член в его рту дёргается, после заполняя его семенем. Младший чувствует рвотные позывы, но они очень слабые, так что он просто, слегка дёргается, пока Минхо достаёт свой член из чужого рта, стряхивая остатки спермы на припухлые губы Хана. Тот плачет. С его губ стекает сперма, смешиваясь со слезами. Он чувствует себя отвратительно… Он чувствует то, насколько он никчёмен. Мальчик всё так же сидит на полу, перекрывая путь к горлу языком, чтобы сперма не затекла туда. Он ждёт, что его уже отпустят, чтобы он мог спокойно выплюнуть всё из своего рта и промыть его с мылом. Но эти планы обрываются, Минхо тянет его к себе, заставляя встать на ноги вновь. Ли сначала смотрит на парня, изо рта которого, вот-вот начнёт капать сперма с новой силой, а из глаз, могут пойти более горькие слёзы. Он примыкает к его губам, начиная забирать часть своей же спермы себе. Минхо придерживает мальчика за подбородок. Тот, пугается. Не отвечая на поцелуй стоит пару секунд, пока волосы на затылке до боли не сжимают, после чего он начинает отвечать на поцелуй, но так неумело, что это начинает нравиться старшему. Хан отвечает на поцелуй, понимая, что ему всё равно придётся это сделать. Если не сразу, то через сто попыток учителя. — Что? В каком смысле, Вы всё видели? — сидя за свои столом, Минхо разбирал ноты по папкам, смеясь над словами коллеги. Ведь он тоже много чего видел. Не раз. И не два. Чёртову дюжену. Что вызывало в нём желание заполучить власть над Джисоном. Чтобы тот так же содрогался при его виде, подчинялся и опасался, как чудовища в темноте. — Ваш кабинет открывается снаружи. А я вчера тут забыл нужные мне документы, зашёл забрать, и не думал, что увижу такую картину. — Бан стоит с чашкой в руках, смотря на мужчину перед ним. — Совращение малолетних детей? — Не переживайте, я о Вас, никому не расскажу, — Ли прикусывает кончик карандаша, поднимая взгляд на заведующего. — Сколько раз я видел, как наш, всеми любимый учитель сольфеджио и слушания музыки, подвозил ученика до дома, как целовал его. Ох, я молчу о тех непристойностях, которые наш заведующий, вытворял с ним в своём кабинете, за партой, где сидят дети. И это я ещё педофил и садист? — Ладно, ничья в этот раз… — он улыбается, уходит из кабинета, оставляя мужчину одного, тот тоже довольно улыбается, вспоминания милую мордашка мальчика, который просил его отпустить домой и молился, что впредь, будет выполнять все его требования.

🎵🎵🎵

— Да мам, я уже иду на занятия, — проговаривает парень в трубку телефона, идя по тропинке к зданию музыкальной школы. Сказать, что ему туда не хочется — это просто промолчать. Он не хочет видеть своего учителя, не хочет его слышать, не хочет находиться с ним в одном помещении. Он хочет свернуться клубочком у себя на кровати и тихо заплакать, лишь бы не идти на музыку. — Хан, сделай нормальный голос, а то говоришь так, словно тебя там убивать будут. Осталось два месяца, и всё. Парень идёт и понимает, что мать почти, что говорит то, что с ним там делают. Только его убивают морально, принижая, заставляя делать непристойности. Хоть это и было всего два занятия, где его заставляли делать минет, но этого хватило Джисону, чтобы понять, что он точно не вернётся туда. Но, мать расстраивать не хочется, поэтому, пересилив свой страх, он идёт туда. Хоть и медленно, но идёт. — Пока, — проговорил Хан, сбрасывая трубку. Он не хочет продолжать диалог, не хочет настроить себя на плохие мысли. Будь, что будет. Снова минет заставят делать? Плевать, сделает. Он просто хочет выбраться оттуда живым. — Ты на занятия? — спрашивает Чонин, который в спешке уходил от здания. Хан и Чонин, можно было понять, что хорошо дружат, общаются не так часто, только, когда есть время. Ведь у каждого одинаковый график, где всё свободное время уделяется музыке. Ян был единственным другом Джисона, ему он мог доверить, что угодно. Он знал, что никому он не расскажет то, что до Хана домогается учитель, ведь сам с этим столкнулся. — Да, — Джисон останавливается, смотря на слегка напуганного Чонина. — Они оба чему-то разозлились. Я не знаю чему. Я когда заходил, в коридоре их увидел, они о чём-то ругались… Пиздец как ругались… Я не советую тебе идти сегодня на занятия. Например, как я. Я уверен, Бан меня точно изнасилует там раз сто. Тебя Ли тоже… — нервно тараторит, уже цепляя друга за руку, не желая отпускать на точную смерть. Он не хочет терять второго друга. — Но, я не могу. У меня мама дома. Я не могу уйти туда, — Хан поджимает губы, понимая, с чем ему придётся столкнуться на занятии. Это будет самое ужасное занятие за всю его жизнь. — Давай, просто, где-то на улице, я с тобой посижу. У меня тоже родители дома, так что туда я не смогу пойти тоже. — Чонин улыбается, когда друг ему кивает, разворачиваясь и начиная идти с ним. — А куда нам тогда идти? — Джисон и Чонин выходят за ограду здания, раздумывая, куда им сейчас идти. — Давай, куда-то на площадку, чтобы посидеть спокойно, — на предложение Яна вновь кивают, и они уходят. Лёгкая тревога никак не могла покинуть Хана, ему казалось, что преподаватель именно сейчас, находится как раз на площадке, на которую они идут, и обязательно отчитает его там, на всю улицу. Чонин же, спокоен, он идёт и что-то рассказывает. Хоть это и его первый опыт в прогуливание занятий, но он ведёт себя так, словно всю жизнь этим занимался. — На самом деле, я даже не знаю, когда это всё началось. Вот, записала мама меня к нему на занятия по сольфеджио и слушанью… И словно всё с того момента и началось. Но, может, это я как-то не так все вспоминаю. Хотя, всё равно противно. Джисон идёт рядом, вспоминая вкус члена у себя во рту, вспоминая, как семя размазывалось по всем зубам, и всем вкусовым рецепторам, когда Ли начинал его целовать. Вспоминал, как противно было, просто смотреть на член мужчины, который тыкал его, ему в лицо. Вспоминал, как боялся публичного унижения или удара, из-за чего и соглашался это делать. — А если родители об этом узнают? И решат, что преподаватели всё верно делают? — спрашивает Хан, уже сидя на скамейке, вместе с другом. — Вряд ли они решат, что такое нормально. И вряд ли узнают… — Ян поджимает губы, доставая телефон из рюкзака. Тут же показывает экран того парню. Бан Чан сольфеджио х18 сообщений х5 пропущенных вызовов Сообщение автоответчика (расшифровка) — Ты где?! Почему тебя до сих пор нет? Ответь по возможности. Оба поджимают губы, но отвечать явно на это не будут. А Хан молится всем Богам, чтобы Ли Минхо не вспомнил, что у него есть номер ученика и писать не начнёт. — Ладно, поругается немного, и отстанет потом. Надеюсь, — бубнит Чонин, смотря на друга, с лу́кой улыбкой. — Тебе повезло, Бан Чан какой-то… Спокойный… — Наверное повезло. Но от его действий, не менее противно, как от Ли Минхо. — его рука падает на чужое плечо, прижимая ближе к себе. — Вот отучимся эти два месяца, и спокойно уйдём отсюда… — шепчет, смотря куда-то вдаль, словно в будущее. — Пообещай, что на дашь себя в обиду за это время. Хорошо? — Я постараюсь. — Приставать будет, бей, бей туда, куда захочешь. — Да понял я… Проходит две недели, как Чонин и Джисон прогуливают занятия. Эти прогулки, так расслабляли и напрягали одновременно. Как же повезло, что занятия у парней в один день. Но были и свои минусы. Джисон постоянно боялся, что преподаватель позвонит матери, нажалуется, и его вновь заставят ходить на занятия. Проходя унижения в большей силе. Наверное, Минхо так же трудно, как и Джисону? Сидеть по часу за своим столом, в ожидании парня, который всё никак не появляется, ни на каких занятиях. Ни у него, ни у других. Конечно, было бы глупо не ходить только на занятия у Минхо, потому что, тот часто захаживал в кабинеты, где проходили уроки у Джисона, дабы проверить, насколько он хорош в музыке. Ли спокойно отнёсся к первому прогулу парня, понял, что тому нужен отдых, но второй прогул его уже взбесил, он сидел два часа, в ожидании Хана, но тот, так и не пришёл. Третий прогул он тоже сидел и ждал того, ведь в этот раз, написал его родителям о дополнительном занятии, которое было через пару дней, после основного. Ничего. Он и самому парню писал, тот даже не проверил. В этот раз, они с Баном сидят вместе в кабинете, ожидая, что хотя бы один из учеников явится. Но никого. Оба сидят молча, постоянно поднимая взгляд на дверь, когда за той слышатся шаги, но это всего лишь другие ученики, а не их. — Ладно, думаю смысла их ждать дальше, нет, — Минхо берёт свою сумку, убирая туда ключи от кабинета и пенал, который постоянно носил с собой. — Вас подвезти? — Давайте, — Бан встаёт со стула, убирает его к парте, и уходит за своими вещами. — Нет, ну, в какой-то степени обидно, что они не ходят. А с другой, я бы накричал на них с удовольствием. А если вообще с другой, то мне как-то всё равно. — Минхо заводит машину, а Бан рядом роется в телефоне. — Увидел бы, я не знаю, что бы я сделал… — он смотрит в телефон, читая сообщения, которые пришли ему за это время. Но понимает, что максимум наругать сможет младшего. Он на большее не осмелится. — Ну, это странно. Хан никогда не прогуливал мои уроки. Пускай я его тут мучал, он все равно шёл. — делится мыслями, вздыхая. — Чонин тоже, ему было плевать на всё, что я делал. Он все равно шёл, терпел и уходил. Даже когда болел. — И вправду, всё это странно. И не похоже на них, — Минхо выезжает со стоянки, начиная объезжать школу, чтобы выехать на главную дорогу. В один момент, он просто сворачивает на ближайшую стоянку дома, Бан же, ничего не понимает. — Что такое? — Они там что-то ищут, — Ли глушит машину, отстёгиваясь, и выходя из автомобиля. Чан же идёт следом, до сих пор не понимая происходящего. — Они это кто? — Те, кого я ждал сегодня, больше всего, — облизнув нижнюю губу в предвкушении, как отругает парня, что сейчас с задумчивым видом разглядывает траву вместе с Чонином, стараясь что-то найти. Выйдя на дорогу, которая была напротив школы, они видят двух парней, которые ходят по тропинке, что-то ища. Чонин сразу чувствует взгляд на себе, поэтому подняв голову, сталкивается взглядом с Баном, который хмуря брови, вместе с Минхо шли к ним. Он в секунду глаза округляет, чувствуя стук своего сердца. — Хан, идём, — говорит Ян, дёргая друга за кофту. — Какой идём? А как я домой без ключей попаду? — Джисон поднимает голову, сначала смотря на Чонина, который нервно смотрел ему за спину. Он оборачивается, видя в пятнадцати метрах Минхо, который явно не был доволен. Парни начинают быстро уходить, постоянно оборачиваясь, в итоге видя, как мужчины зайдя на территорию школы, начинают бежать за ними, а стук их обуви отдаётся чем-то нагнитающим и пугающим в ушах. Чонин хватает друга за руку, начиная тянуть за собой. Всё что он придумывает, это оббежать школу, и выйти с другого выхода. Других путей нет. План проваливается, когда подходя к нужному выходу, они видят, что в пяти метрах спереди идёт Чан, а сзади Минхо. Надо было задуматься над тем, что мужчины могли разделиться, но верно, думать было лень и некогда. — Поздравляю, нас сейчас убьют, — шепчет Чонин, он смотрит своему преподавателю в глаза, не в силах отвести взгляд. Пока Хан, медленно разворачивается назад, уже нос к носу сталкиваясь с Минхо, который хватает его за капюшон кофты, начиная тянуть в сторону, словно щенка за шкирку. У парня в секунду проносится вся жизнь перед глазами. Он чувствует, как адреналин зашкаливает у него в крови. Джисон на такие действия шипит от боли, ведь ткань неприятно впивается в его кожу. С Чонином так не поступают, его просто берут за щёки, заглядывая в его испуганные глаза. Целуют со всем трепетом, стараясь показать, что Бан рад его видеть, рад, что с ним всё хорошо и тот вновь сможет ходить на занятиях. Даже тот факт, что их могут увидеть другие люди, сейчас не пугает старшего. Он больше переживал за Яна, бросая свои слова, что парня на части раздерёт, на ветер.Чего не скажешь о Ли Минхо. Отпустив капюшон парня, Ли поворачивает того к себе лицом. — Тебе кто разрешал, прогуливать мои занятия? Тебе кто разрешал, убегать от меня, когда я тебя с поличным поймал? — Ли хмурит брови, держа парня за плечо, чтобы тот, даже и не думал убежать. — Никто, — тихо пробубнил Хан, смотря в глаза мужчины. — Джисон, тогда зачем ты это делал? Специально хотел, чтобы я злился? Специально это делал, чтобы я по часу сидел в кабинете, надеясь, что ты хотя бы придёшь, и что-то скажешь в своё оправдание? В конце концов, твоя мать за это платит! — Простите, — шёпотом говорит он, отпуская голову. — Ты хотя бы что всё это время делал? Что было настолько важно, что ты прогуливал занятия? — Ли подцепляет чужой подбородок, поднимая голову парня вверх. — Всё, что угодно, будет важнее этих уроков. Что лучше, погулять или сделать минет Вам? По-моему, мой выбор понятен, — хмуря брови, в полголоса проговорил Джисон, скрещивая руки на груди. Минхо же стоит со слегка приоткрытым ртом, хотя что-то сказать, но не мог придумать что. Хан убирает чужую руку со своего плеча, разворачиваясь и уходя. — И куда ты? Я отпускал тебя? — Ключи от дома искать, — не оборачиваясь, пробубнил парень, продолжая свой путь. Ли вздыхает, оборачиваясь лицом к Чану и Чонину. Младший плакал перед ним, держась за плечи старшего и утыкаясь носом в его грудь. Было видно, как Ян боялся Чана, и это даже со стороны выглядело так возбуждающе, что хочется развернуться, догнать Джисона, и трахнуть прямо на улице, чтобы тот плакал и стонал, так что все оборачивались. Но Минхо уходит, напоследок спрашивая, надо ли подвезти мужчину и парня, ответ отрицательный, и Минхо уходит, надеясь, что уже на следующий урок Хан всё-таки придёт. — Здравствуйте, это ведь родители Хан Джисона? — Минхо не смог не удержаться и не позвонить родителям парня, он хотел, чтобы те сделали всё что угодно, чтобы мальчик точно пришёл на следующее занятие. — Да, здравствуйте. А что-то случилось? — Это Ли Минхо, его преподаватель по вокалу и фортепиано. Дело в том, что Ваш сын, не посещал последние три занятия. Если ещё учитывать, что у нас два занятия подряд, то это уже шесть. Я бы хотел, чтобы Вы с ним поговорили, объяснили, что лучше последние дни учёбы доходить и спокойно сдать последний экзамен. — Прошу прощения за него. Я думала, что он ходит на занятия… Я обязательно с ним поговорю, — слышно, что женщина злиться, что радует Минхо. — Благодарю. До свидания, — и не дав ответить, он сразу сбрасывает трубку, теперь считая минуты, до следующей встречи с мальчиком.

🎵🎵🎵

Стоя возле входа в кабинет, Джисон думает стучать или нет. Может быть сбежать, пока есть время. Но он обхватывает ручку двери, резко дёргая её на себя. Парень не ожидал, что дверь будет настолько лёгкой, так что, почти улетает в стену, слава Богу, он успевает удержать равновесие. Уже похотливый взгляд был направлен на него, от чего было некомфортно с первых секунд. Сглотнув слюну, он заходит в кабинет, в котором пахло быстрорастворимым кофе, после закрывает дверь на замок. Опустив взгляд в пол, он доходит до стола, на котором, обычно раскладывал все свои вещи, в принципе, как и сделает это сейчас. — Можешь, ничего не доставать, — проговорил мужчина, вставая из-за стола, и подходя к Хану. — Лучше, доставь мне удовольствие. А то так переживал все это время за тебя. — улыбнувшись, он только хотел положить свою руку поверх чужой, как младший схватил рюкзак с парты, разворачиваясь и начиная уходить. Как тонкие пальцы, вплетаются в его волосы на загривке, начиная тянуть назад. — Кто говорил, что ты можешь уходить? — сжимая пушистые волосы, в полголоса спрашивал Ли, опаляя горячим дыханием ухо Хана. — Пожалуйста, отпустите. Мне больно, — он тянется рукой к своим волосам, желая самостоятельно ослабить чужую хватку, как его начинают за волосы тащить к рабочему столу. Сердце мальчика бьётся быстрее. Будь его реакция быстрее, он бы уже бежал где-то по коридорам школы, в спешке рюкзак надевая. Но сейчас, он уже понимает свою участь. Отодвинув стул, Минхо почти что швыряет мальчика под стол. Тот напуганный, нервно дышит, прижимая к себе рюкзак, и стараясь уползти, как можно дальше под стол. — С каких пор, ученикам, разрешается покидать кабинет, без разрешения? — Ли садится на стул, придвигаясь чуть ближе, смотря сверху вниз на парня. — Пожалуйста, перестаньте. Дайте, я вылезу отсюда, — всё те же пальцы берут его за подбородок, приподнимая вверх, заставляя смотреть прямо в глаза. — Сделай мне минет или будешь тут сидеть, столько, сколько я захочу. Ты прогуливал чёртовых две недели. Ты понимаешь, насколько я зол на тебя? — прожигая взглядом мальчика, он ждёт его действий, но тот в ступоре. — Приступай, — отпустив подбородок чужой, он откидывается на спинку стула, начиная пальцами постукивать по столу в ожидании. Джисон пару секунд сидит, смотря на бедра Минхо, после на ширинку брюк, после вновь на бёдра. Упиревшись, в достаточно объёмные ляжки мужчины, он подползает ближе. Парень наслаждается упругими бёдрами в руках, как те аккуратно лежат на сидушке стула, из-за этого, словно увеличиваясь в размерах, но одновременно чувствовал отврат ко всему мужчине. Потянув бегунок вниз, из-под брюк сразу же стали виднеться чёрные боксеры, на которых виднелось блестящее, маленькое пятно от предэякулята. Оттянув верх брюк и резинку трусов, Хан смотрит на член, который наливался кровью, а головка приобретала ярко-розовый оттенок. Преодолев отврат, он тянется к члену ртом, тут же чувствуя, как на его голову начинают давить сзади, заставляя приблизиться в разы быстрее. Просто сделай это, и забудь, как о страшном сне Просто забудься Помещая член в рот, парень понимал, что этот неприятный привкус, скоро будет сниться ему в кошмарах, потому что терпит он его с трудом. Держась за упругие бёдра, Хан заглатывает член, тут же давясь, и отстраняясь, оставляя на члене свою слюну. — Аккуратнее, не торопись, — сильное надавливание, сменяется на мягкие, нежные поглаживания. А стабильное дыхание сменяется тихими полу стонами, которые вызывал тёплый рот, что заглатывал его член, а язык обводил головку и венки на нём. Снизу слышались мычания и хлюпанья слюны, когда Хан старался сглотнуть ту, не отстраняясь от полового органа. Вскоре головка вновь скользит за щёку, Джисон пару секунд сидит так, вскоре начиная отодвигать голову, перемещая член в своём рту. Нельзя сейчас сравнить минет, с обычным посасыванием чупа-чупса или поедание банана. Те действия приносят удовольствие и имеют приятный вкус. Пока член по вкусу, похож не пойми на что, с солоноватым привкусом, что сильно отличается от тех продуктов. От чего хочется испраднить желудок. Мужчина вновь сжимает волосы на затылке мальчика, отстраняя от члена, и отпуская чуть ближе к яйцам, как всегда, почти тыча того, в них носом. Аккуратно коснувшись кончиком языка тестикул мужчины, младший сразу слышит стон, который доносится до его ушей. На его затылок начинают давить, показывая, чтобы тот не останавливался. Что-то внутри парня сжимается, перекрывая дыхание. Кажется, он задыхается, ведь всё чуть плывёт перед глазами, застиллаясь пелёной от слёз. Нехотя, Джисон продолжает вылизывание мужчины, вскоре видя, как член того пару раз дёргается, а после белёсая жидкость тонкой струйкой попала ему на щеку, размазываясь до уха. Неприятная, липкая и тёплая сперма начала стекать со щеки на шею, пока её «хозяин» не решается достать салфетки из своей сумки, и привести парня в порядок. Таким образом, заработав ещё одну психологическую травму, Джисон уходит домой пораньше. Вместо часа, он отсидел максимум двадцать минут, что не могло не радовать. Но привкус члена, кажется, что никогда не пропадёт с его языка. А еле заметное, белое пятно на волосах, наверное, никогда не смоется, оставаясь странной, противной памятью на парне.

🎵🎵🎵

— Мам… — тихо проговаривает в трубку телефона. — Что такое? — Я сдал… — руки слегка дрожат от осознания того, что сегодня, его последний день в этом здании. Дальше, останется только забрать диплом, об окончании музыкальной школы. — Хан-ни, я так рада… Тогда, после работы, я зайду в пекарню и торт какой-нибудь куплю. Какой хочешь? — Мне без разницы. Как только приду, выкину эти ноты к чертям или сожгу где-то на улице, — облокотившись об стену, он стоит не так далеко от кабинета, в котором только что сдавал зачёт, так что, скорее всего, учителя это всё слышат. — Хорошо, тогда, после работы зайду в пекарню, куплю торт и домой. А Чонин как? Он сдал? — Так я тебе ещё на той неделе говорил, что он сдал. У него этот экзамен был на неделю раньше. — Точно, всё, что-то такое помню. Ладно, я пойду собираться, пока. — Пока, — завершив вызов, Джисон идёт по коридору в кабинет вокала и фортепиано, где и всегда проходили его занятия. Остаётся, только дождаться там преподавателя, который поздравит парня, и отдаст его дневник, в котором будет выставлена оценка за экзамен. Сидя на стуле, не далеко от рабочего стола Минхо, Джисон лазает в телефоне, переписываясь с Чонином, который уже отправил большое количество смайликов и сообщений, наподобие «Ураа! Теперь мы оба свободны от этого! » Отрывает от телефона скрип двери, а дальше шаги, которые приближались к нему. — Поздравляю тебя, — с улыбкой на лице, Ли протягивает дневник парню, сразу смотря на настенные часы. — Оу, почти десять часов. Чего-то мы с тобой задержались здесь. — Ли берёт свою сумку со спинки стула, после собирает ноты со стола в одну стопку, убирая в шкаф. — Ага, — Хан убирает дневник в рюкзак, забрасывая тот на плечо. Он только собирается выйти из кабинета, как его хватают за плечо, останавливая. — Давай подвезу. Уже поздно, и комендантский час уже начался. — Нет, не надо. Я сам. Дойду быстро до дома, и со мной всё будет хорошо, — Джисон улыбается, уже позабыв о том, что пару занятий назад, с ним делал этот человек. — Да ладно, мне не трудно. Подожди немного, я закрою кабинет и ключи оставлю. — Ладно, — пожав плечами, он выходит в коридор, садясь на скамейку возле выхода. Не проходит и пяти минут, как мужчина уже подходит к нему, дожидаясь, что младший встанет, и они уже пойдут. — Ты забыл, — его улыбка сейчас греет душу, но все так же вызывает лёгкое недоверие. Он протягивает парню очки. Что тот оставил в кабинете, где сдавал экзамен. — Как был рассеянным в девять лет, таким и остался в свои семнадцать. — Ага… — забрав вещь из рук, он тут же надевает её. Достаточно много детей ещё сидят в здании, дожидаясь своей очереди сдать экзамен или пока родители приедут за ними, забирая из этого ада. — Что теперь будешь делать в свободное время, вместо музыки? — Отдыхать и наслаждаться жизнью. А не гнить перед фортепиано. — сунув руки в карманы, он пинает камушки вдоль дороги, даже не смотря, куда они идут. — Ну-у… Не надо так про музыку. Она ведь тебе ещё такой путь поможет проложить. — Чем она мне поможет? Тем, что я теперь могу стать учителям музыки и делать, как Вы? — Это конечно не плохая идея, но есть вариант, что тебя посадят за это. Так что аккуратнее. Если меня прикрывают, то не факт, что тебе так же помогут. Да и вообще, тебе разве не нравилось. В последние разы, у тебя так глаза блестели. Довольный уходил. — улыбаясь, Минхо ведёт парня в сторону машины, а тот, всё так же не поднимает голову. — Блестели глаза из-за слёз, а уходил довольный, потому что, мог пораньше домой уйти, и спокойно помыть свой рот мылом. И вообще, я еле держался, чтобы член не откусить Вам. Если бы экзамен сдал к тому времени, то я бы так и сделал. — вздыхает, успокаивая свой потом мыслей. — Верю. Охотно верю твоим словам, — разблокировал машину, Ли не спешит в неё садиться. Он встаёт перед Джисоном, прижимая его своим телом к машине, умещая руки на талии парня. — Эй! Отпустите! Я кричать сейчас буду! — Можешь начинать, — перемещая одну руку на затылок парня, мужчина притягивает того к себе, вовлекая в поцелуй, ощущая, как худые руки младшего стараются его оттолкнуться или хоть что-то сделать. Но сил под конец дня не осталось, в принципе, как и в обычное время. Слёзы начинают идти по-новой, из-за чего щёки обоих начинают намокать. Мужчине это вполне нравится, чувство власти над парнем и беспомощности того, возбуждают в пару раз сильнее, чем мысль о обычном минете. А вот Хану, явно не нравится. Не отрываясь от поцелуя, Ли открывает дверь задних сидений, заталкивая мальчика туда. — Пожалуйста, н… Не… Не надо. Я уже окончил музыкальную школу, приставайте к другим, а не ко мне! — прохладная ладонь накрывает его рот, заглушая звуки, которые могли бы привлечь людей. Которые и так редко ходят в этом переулке. И как он не заметил, куда его ведёт мужчина, так бы, успел убежать, а не как сейчас, лежать на заднем сидение машины, стараясь натянуть спущенные штаны обратно. — Блять, просто не сопротивляйся и лежи спокойно. А то больнее будет, — стянув штаны до колен с парня, Ли переворачивает того на живот, притягивая ближе, чтобы ноги того, почти касались до земли. Ладонь всё так же прижата к чужому рту, пока другая стягивает нижнее бельё, с мягких ягодиц Хана, оголяя их. Ладонь уже намокла, из-за слёз и слюней парня, которые текли без конца. Тот понимает свою участь, понимает, что этому человеку никогда доверять нельзя было. Он запомнит эту ошибку навсегда… как и кучу других Не медлив, мужчина повторяет такие же действия со своими брюками и трусами, освобождая стоящий колом член, с которого медленно капал предэякулят, от чего на нём виднелась блестящая дорожка. Младший лежит на животе, плача, и не в силах ничего сделать. Его руки, бесполезно лежат по бокам, изредка сжимая ткань на сиденье, а ноги, просто болтались над землёй, даже не подавая признака, что они могут шевелиться. Он был обездвижен своим страхом, мозг бил тревогу, что надо вырываться и бежать, наплевав на всё, а тело в растерянности. Как пошевелится лучше, чтобы убежать отсюда? Минхо сжимает гладкие и мягкие ягодицы младшего, слыша, как тот мычит от недовольства, но всё так же продолжая лежать, шевеля лишь головой и пальцами. Ли чувствует. Как очки чужие спадают с чужого носа, натирая пальцы, так что без раздумий выкидывает те из машины. Они тут явно лишние. — Ничего страшного, что я без растяжки? — не получив ответа, Ли подтянул тело Джисона ближе, сам же склонился над ним сверху, подставляя член ближе к колечку мышц, которое виднелось между двух половинок ягодиц. Делать всё одной рукой, было неудобно. Но вставив небольшую часть головки члена в анус парня, он смог протолкнуться полностью, ощущая тепло и сухость нутра, а так же его слюни на своей ладони, которые вылетели изо рта парня, когда то ли стон, то ли крик, вырвался из того. — Блять… — в мальчике было так узко, а из-за того, что он напрягался, то его анус сжимался сильнее, от чего становилось в пару раз хуже. Подождав пару секунд, внутри Хана почувствовалась приятная влажность, которая позволяла скользить, словно смазка. Поняв, что он порвал парня, Ли ухмыльнулся, хоть и жаль, что так получилось, но зато, двигаться будет легче. Поэтому, выйдя из нутра наполовину, он смотрит в темноте, как капли крови стекают по нежной коже, всё ниже и ниже, пачкая тестикулы и зад, но это не так важно, как приятное ощущения, когда твой член обволакивают стенки анала. Иногда тихие стоны, вскрики и хныканья, которые были так приятны слуху, что тихий, еле слышный стон наслаждения, мог послышаться изо рта Ли. Взглянув через окно на улицу, мужчина убирает руку ото рта парня, слыша лишь недовольное скуления и что-то наподобие визга. Теперь ладонь мужчины покояться на тонкой талии Джисона, вдалбливаясь, уже в слегка растраханное колечко мышц. Мальчик не может пошевелить ни одной частью тела, ведь боль в заду, не даёт ничего сделать. Так что, приходится просто терпеть это всё, сил не хватает, даже на более громкий взвизг. Его очки уже давно покоятся где-то на земле, разломанные и все в пыли, за такое, мать точно убьёт парня, ведь за эти очки, она отдала, как за год обучения в этой дурацкой музыкальной школе. Прошло всего минут десять, а кажется, что целый час, ведь ноги уже дрожат от боли и напряжения, а шевелиться совершенно не хочется и невозможно. Он не может оттолкнуть мужчину, не может закричать, на все это, сил не осталось, все они ушли на плач и скуление. А тихие «мама» или «перестаньте» растворились в воздухе, даже не доходя до ушей Ли. Противные шлепки кожу о кожу, уже надоедают слуху, хочется, чтобы его просто отпустили, но для этого, Джисону приходиться ждать ещё предательские семь минут. Но его не отпускают, он теряет сознание от того, что его вновь рвут, но уже глубже и сильнее, что вызывает громкий вскрик и темноту. Словно вечную и поглощающую его темноту. Он летит в бездну, его шёлковые волосы растрёпаны, одежда порвана и неряшливо свисает, на теле виднеются засосы и синяки, ноги до колен в крови испачканы, а сломанные очки летят возле. Неужели, это его конец? Разве такой смерти он заслуживает в свои семнадцать лет? Но зато ему хорошо. Он не чувствует боли, он лишь чувствует умиротворение и спокойствие. Лёкий шум ветра сменяется на глубокое дыхание и тихие стоны боли что раздавались где-то в глубине его сознания. Резкая пронзающая боль заставляет задержать дыхание и кричать в мыслях. Кажется, его тело ломают молотком. Мальчик даже не думал, что вообще очнётся, казалось, что его просто убьют и закопают где-то в лесу, оставляя гнить под землёй. Но нет, он очухивается на рассвете, всё ещё в том же переулке, где нет ни единой души, рядом лежат на земле его сломанные очки и рюкзак. Он полностью одет, но штанина по шву разорвана, от чего трава щекотала его кожу. Зад болит настолько сильно, что только пять минут у Хана уходит на то, чтобы подняться, а дальше, он берёт в руку очки и рюкзак, что всю ночь лежали рядом, и хорошо, что ничего из этого не украли. Волосы растрёпанные и испачканы в пыли и мусоре, что валялся на земле. Прохожих на улице нет, что радует парня, ведь никто его не видит в таком состоянии. Кофта, которая была на нём, тоже порвана, на этот раз, рукав почти что болтается на одной нитке, что не даёт ему упасть. Вместо обычных двадцати минут, Хан идёт домой почти час, постоянно останавливаясь, и отдыхая от боли, после возобновляя ходьбу. Он понятие не имеет, сколько продолжалась эта пытка после того, как он сознание потерял… Сколько этот зверь ещё измывался почти над бездыханным телом мальчика? Ему вправду это приносит удовольствие?

🎵🎵🎵

Стоя возле своего подъезда, Джисон нервно теребит свой рюкзак в руках. Думая, если он поднимается, то, что его ждёт? Было страшно, но пересилив свой страх, он шмыгает носом, и заходит в подъезд. Поднимался на четвертый этаж он минут девять, постоянно останавливаясь, стараясь угомонить боль, что вызывала слёзы. Дёрнув ручку двери, та открывается, а через пару секунд, обеспокоенная мать уже идёт к сыну, что прикрывается руками, прижимаясь спиной к двери, опасаясь. — Хан-ни, ты где был? — женщина смотрит на ободранный вид сына, на красные следы на шее, на то, как тот трясся, отворачиваясь. Она уже понимает, что случилось с сыном… но верить в это не хочет. Отец тоже выходит в коридор, видя сына, как тот реагирует на приближение к нему, сразу же отводит жену назад, наблюдает, как мальчик в спешке уходит в свою комнату, сразу же запираясь там. Чонин, что вчера ещё пришёл с ночёвкой к другу, всю ночь не спал, как и родители друга, названивая и написывая Хану. Ян сидит на кровати Джисона, почти засыпая, но как увидел друга, сразу же подскочил с той, подходя к нему. — Ты где был? Что с тобой? Уже четыре утра, ты понимаешь блять?! — он берёт парня за плечи, слыша, достаточно громкое «ай». — Пожалуйста… Отпусти, — шёпотом пробубнил он. Чонин убирает руки от друга, тот уходит к шкафу, сразу начиная рыться, ища вещи. Он видит его состояние, но как и мать парня, верить в свои мысли не хочет. — Джисон, скажи уже, что случилось? — но он не слушает. Взяв всё, что ему нужно, он уходит из комнаты, оставляя Яна вновь одного. Только выйдя из комнаты, Джисон сталкивается с матерью, что ждала возле двери. — Я хочу помыться… Дай я пройду, — его руки дрожали, а сам он смотрел в пол стеклянным взглядом, но он старался, как только можно скрыть это. Вроде бы получилось, ведь мать спокойно отпустила его в ванную, провожая тусклым взглядом, полным переживаний. Заперев дверь, он тут же услышал стук, что заставило отложить чистые вещи в сторону и открыть ту. — Джисон, можно я зайду? — глаза Чонина были напуганы, ведь впервые видит парня, в таком состоянии. На удивление, его пустили в ванную. Ян сразу же закрыл за собой дверь, вставая возле Джисона, что боялся пошевелиться. — Джисон, скажи, хотя бы мне… что случилось? — вновь положив свои руки на плечи, тихонько поглаживая, желая успокоить. — Ты обещаешь, что моим родителям ничего не расскажешь? — шепчет, ведь уверен, что их слышно за пределами ванной. — Я обещаю, — смотря в глаза, из которых начинают идти слёзы, Ян хмурит брови. — Он… он меня изнасиловал… — шёпотом проговорил Хан, боясь, что кто-то их услышит. Чонин ничего не говорит, он притягивает парня ближе, заключая в объятия. Пару минут простояв так, они отстраняется друг от друга, после отступая назад. — Тебе стоит помыться. — говорит Ян, стараясь улыбнуться, как делал это обычно, чтобы дать понять другу, что всё хорошо. Но всё плохо. Его рвёт на части изнутри от ненависти к мужчине, что надругался над его другом. Джисон сразу начал стягивать с себя штаны с бельём, бросая их на пол, не желая больше чувствовать эти вещи на себе. Он терпел боль, сжимая зубы и иногда прикусывая губу, дабы не издать звуков. Кофта улетает в сторону двери, как и носки. Он никогда так сильно не хотел принять душ, всегда делал через силу. Ведь, лучше проходить ещё неделю грязным, чем помыть своё тело и голову. Младший же присел на полу, не далеко от стиральной машинки, наблюдая за голым другом, тело которого было в царапинах и многочисленных засосах. Ягодицы были все испачканы спермой и кровью, тонкая дорожка которой, виднелась на каждой из ног. Зрелище заставляло нахмуриться, но всё так же наблюдать за другом. Только зайдя в душевую кабинку, Хан сразу же закрыл дверцу за собой. Рука повернула кран, и через пару секунд, полилась тёплая вода, которая постепенно нагревалась. Всё ещё дрожащими руками он схватил первую попавшуюся баночку на полке, сразу выливая на мочалку, которую взял в руку. Шершавая поверхность проходилась по ранам, сдирая с них корочку, отчищала тело, от недавних прикосновений и поцелуев. Отчищала от всего, что не нравилась ему. Чонин же, смотрел на него, сквозь слегка запотевающие стёкла, не представляя, что будет после. — Джисон, ты успокоился? — парень разворачивается, замечая мать, которая зашла в ванную. Ян повторяет его действия. — Мам! Выйди! Ты как сюда вообще зашла?! — он прикрывается руками, как только может. Стекло ещё плохо запотело, поэтому, его было хорошо видно. И эти ужасные красные и в некоторых местах фиолетовые пятна. — Дверь снаружи хорошо открывается, — женщина не понимает, почему сын так нервничает, стесняется. Раньше она могла спокойно зайти и спросить что-то, сын лишь хмурил брови и просил так больше не делать. — Мама! Выйди уже! — слёзы начинают литься из глаз, боясь, что мать обо всём узнает. Увидит невидимые поцелуи и яркие засосы на его ногах, увидит кровь, которая вытекает из его ануса. — Хан-ни… — женщина начинает подходить ближе к душевой кабинке, желая открыть её и взглянуть на парня. Она хочет увидеть, что с её сыном всё хорошо. — Мам! Просто выйди! — он садится на пол, продолжая плакать и прикрывать себя. — Пожалуйста, просто выйдите, он ещё не пришёл в себя… — проговорил Чонин. Женщина слушается только сейчас. Оставляет сына в покое, желая дать тому время успокоиться и потом всё объяснить. Она не обращает внимание на Чонина, ведь он друг, и ему сын явно доверяет больше, чем ей. Как только слышится хлопок двери, Джисон поднимает голову, сквозь заплаканные глаза он видит, как кровь, которая смешивалась с водой, утекала в слив. Мочалка из его рук летит куда-то в сторону, ударяясь об стенку и падая. Чонин встаёт на ноги, подходя к душевой кабинке, после открывая дверцу. — Джисон, я думаю, тебя надо почистить… — краснея, пробубнил Ян, видя недоверчивый и пугливый взгляд старшего. — У меня было такое, так что, если не почистить тебя, то будет плохо… — он сжимает губы в тонкую полоску, получая со стороны старшего кивок. Хан поднимается на ноги, держась одной рукой за стекло душевой кабинки. Он смотрит на друга, что тянет его чуть ближе к себе, не желая заходить в душевую кабинку и мочить свои вещи. — Я постараюсь аккуратно… Чонин глядит на два пальца руки, пару минут готовясь к своим действиям, после, проникая ими в анус Джисона, что начинает шипеть, а Ян в свою очередь вычищает из него застывшую кровь и сперму. — Агх… Блять, — упиревшись лбом об стекло, он жмурился, стараясь привыкнуть к боли, пока друг пытается протолкнуться пальцами глубже, чувствуя, что там тоже, достаточно много крови, что сгустками застыла. Постоянно вытаскивая пальцы, он смотрел на то, как кровь смывается с них горячей водой, а после они вновь проникают в нутро друга, пропадая там на какое-то время. Естественно, в какой-то степени это противно, но не помочь другу, Чонин не может. Вряд ли бы тот сам додумался, что себя надо прочистить, и вряд ли знает, как это делать. — Дай лейку душа, — младший протягивает руку, вскоре получая в неё то, что и просил. Направив тёплые струи воды на колечко мышц Джисона, он начинает аккуратно раздвигать стенки ануса пальцами, прочищая его до конца. — Бля-ять… — жмурясь и прижимаясь сильнее к стеклу, он старался угомонить боль, что не давала ему покоя. И мысли о стыде, что пожирали его, заставляя щёки алеть. — Я почти всё… Закончив с «чисткой», Ян закрывает парня обратно в душевой кабине, вновь садясь на пол, рассматривая свои пальцы, что от воды чуть распухли. Его руки дрожат не меньше, чем у Хана. Он вновь не смог спасти своего друга… Он помнит, год назад. В другом здание музыкальной школы, куда перенесли его занятия, он проходил возле кабинета, где должен был проходить урок у Сынимна. Он хотел, как всегда зайти и спросить, скоро ли парень закончит занятие, как довольно громкие стоны, визги, вскрики и мольбы остановиться доносились до его ушей. Людей в здание не было, кроме Бана, что уже стоял у выхода, в ожидании мальчика. Ян винит себя, что не зашёл тогда, не прекратил это всё и не позвонил в полицию. Он винит себя за то, что списал на обыденный секс, который проходил у Кима так. Он позволил почти этому же случиться и со вторым своим другом… Пока Ким насильно его забирал у Бана, говоря: «Мы договорились вместе пойти домой.», Ян просто позволял всем событиям случаться. Помывшись, Джисон выходит из кабинки, опуская взгляд на ноги. По внутренней стороне бедра стекала кровь, которая, явно не хочет останавливаться. Он хватает полотенце, которое принёс с собой, начина вытирать ноги, а после и ягодицы, не понимая, как ему остановить это её. Ведь та, точно испачкает одежду. — Ненавижу… — проговаривает тихо он, понимая, что мог бы себя защитить, если бы не страх, если бы не его костлявые руки, которые способны лишь на то, чтобы открыть банку газировки. Друг понимает новую проблему старшего, поэтому, начинает бегать взглядом по ванной, ища то, что им поможет. — Сейчас что-то придумаем, — открыв шкафчик под раковиной, в глаза бросаются множество средств для гигиены, но те, явно не придутся Хану по душе. Поэтому, как только взгляд натыкается на пачку ватных дисков, то Ян без задней мысли берёт их. Отдав другу эту упаковку дисков, тот сразу понимает, что ему надо сделать, берёт один, складывая пару раз, после вставляя в анус. Ходить так неудобно, но хотя бы, одежда будет чистой и мать ничего не заподозрит. Натянув широкие штаны, и растянутую футболку, он всё тем же окровавленным полотенцем вытирает волосы. Плевать, гигиенично это или нет, плевать, что волосы пачкаются в этой крови. Плевать, ведь ему надо что-то сделать с грязной одеждой. Он идёт со своими вещами к раковине, начиная отстирывать от боксеров и штанов кровь. А от кофты сперму. Ян помогал другу, тоже стоя рядом, и помогая отстирать вещи вручную, заливая те мылом и натирая щёткой для мытья ванны. Занимает это минут десять, после чего, они комкают всё, неся к стиральной машинке. Хан закидывает одежду, засыпает порошок и включает машинку, сразу наблюдая за тем, как красная лампочка начинает гореть, оповещая, что стирка начинается. Выдохнув, он уходит из ванной вместе с Чонином, собираясь в комнату, как слышится голос матери. — Хан-ни, Чонин, идём, я вам покушать наложила, — она ставит на стол тарелки лапши с большим куском мяса, рядом ставя стакан с любимым соком парня, а с другой стороны вилку. Не лучшая еда для завтрака, но готовить времени не было, поэтому женщина, просто разогрела вчерашний обед.

05:07

Показывали электронные часы, что стояли на подоконнике

Хан смотрит на еду, понимая, что ел последний раз вчера утром, а уже, почти день прошёл с того времени, да и живот друга начинает урчать. Он идёт к столу, садясь на стул и сразу принимаясь есть. — У тебя что-то случилось? — она смотрит на парня, который запихивает за щёки еду, после поднимая на неё взгляд. Она надеется, тот скажет правду, хоть даже ту, что сердце её ранит. Он отрицательно качает головой, продолжая есть, иногда поглядывает на друга, что так же быстро ест, слушая чужой «разговор» — Тогда что с тобой было? Что такого, что я решила зайти к тебе? Я сколько раз мыла тебя в детстве, сколько раз видела голым. А сейчас ты уже в истерике бьёшься. Джисон, скажи мне, я мама твоя… — Мам… Мне не нравится, что ты смотришь на меня, когда я голый. Смотри на папу, но не на меня… — Хан-ни… Скажи, что случилось? Я по глазам вижу, что что-то случилось у тебя. Почему ты пришёл настолько поздно домой? Почему ты не брал трубку? — накидывает она вопросы. Парень берёт в руку стакан, начиная залпом выпивать жидкость, которой так не хватало в организме. — Я говорю, всё отлично… Я просто, решил прогуляться, в итоге присел, решил, что можно отпраздновать такой ночной прогулкой. И уснул. А тут, уже утро наступило… — он доедает кусок мяса, что удивляет его. Обычно он сидел, и ел минимум пятнадцать минут. Сейчас за пять минут, он спокойно всё съел. Так же его удивляло то, какую чушь он придумывает, ни один человек в это не поверит. Даже ребёнок. Он спешит в свою комнату, где дождавшись Яна, запирается. — Расскажешь всё подробнее? — друг садится на кровати, рядом с Джисоном, слегка приобнимая за плечо. — Он предложил подвезти, я отказался, но он настоял. Решил, что не буду ломаться, и согласился. В итоге, завёл куда-то, изнасиловал, оставил там и уехал. Я проснулся только под утро, еле понял, как оттуда выйти, очки сломаны, а память, словно отшибло… — чувствуя бережные поглаживания, он успокаивается. Эти поглаживания, куда приятнее тех, что он чувствовал на уроках музыки или недавно в машине. — Джисон… Ты слышишь? Всё будет хорошо, я помогу тебе отойти от этого. Я сам не один раз с таким сталкивался. Я помогу тебе, — прижимая друга ближе, Ян понимал, насколько хорошо он знает всё про секс, в свои пятнадцать лет. Что три раза подвергался насилию, со стороны одного и того же человека. Как справлялся с этим странным душевным состоянием. Сам… Один… Без помощи родителей и психолога. Лишь пару раз ему помогал Сынмин, пока его не стало. — Я моим странным опытом, я просто не могу не помочь тебе… Проходит час, они все так же сидят на кровати, что-то рассказывая, пока Ян не понимает, что стоит обработать друга. Иначе раны, будут заживать дольше. — Я сейчас приду… — оставив Хана одного в комнате, он тихо проходит на чужую кухню, находя аптечку и сразу же находя заживляющую мазь, успокоительное и снотворное. Он слышит из комнаты родителей парня, как те ругаются насчёт сына, мать объясняет, что надо разобраться во всём, отец же говорит, что не надо лезть не в своё дело. Так же тихо уйдя, он садится, гладит друга по голове. — Надо обработать, иначе заживать всё будет дольше и болезненнее. Джисон вытягивает руку, быстро получая в неё небольшой тюбик мази. Поднявшись на ноги, он спускает штаны с боксерами, вытаскивая из себя ватный диск, бросая в мусорку, что была рядом. Выдавив немного мази на пальцы, он подставляет их к анусу, выдохнув, проталкиваясь вовнутрь, ощущая холодок. — Размажь всё тщательно. — в ответ кивок. Проходит пару минут, Хан натягивает всё обратно, в этот раз, не вставляя в себя ничего, ведь кровь, вроде как не течёт. — Выпей, — протянув пару таблеток парню, Ян так же протягивает бутылку воды, что постоянно таскает с собой в рюкзаке. Хан выполняет все просьбы, после валясь на кровать. Чонин всё убирает на стол, ложась рядом, ведь спать больше негде. — Джисон, — зовёт он друга, ведь тот спиной к нему повёрнут. — М? — развернувшись, он ложится так, что кончики их носов почти соприкасаются. — Он… Он использовал хоть что-то? — Ян смущается сам своего вопроса, но ему необходимо это узнать. Парень напротив отрицательно качает головой. — Я… Слушай… — сглатывает вязку слюну, что еле в горле проходит. — Тебе надо провериться… Сдать анализы на всякую фигню, — он поджимает губы, смотря в глаза друга, умещает свою руку на его щеке. Поглаживает гладкую кожу, всё так же глядя в эти очаровательные глаза. Рука поднимается к мокроватым волосам, поглаживая и играясь с теми. — У меня есть знакомый… Он в больнице работает, отвечает за анализы. Я попрошу тебе помочь… Окей? — хлопает ресницами, в ответ получая лёгкую улыбку. Несмотря на боль, Хан улыбнулся, получая такую же улыбку в ответ. Он тянется к другу, носом утыкаясь в шею, как можно ближе к кадыку Яна, тело обвивая чужое руками. — Спасибо… — бубнит тихо, ногами сплетаясь с другом. Тот натягивает одеяло на них, продолжая поглаживать чужие волосы. Боль постепенно утихает, а дыхание нормализуется. Тёплое тело Чонина, что греет, это то, что Джисону не хватало. Сразу чувствуется защита и спокойствие. Парни засыпают, в обнимку, чувствуя приятное тепло и дружескую любовь. Понимая, что проспят они так часов пятнадцать точно. Ведь оба вымотались. Когда проснуться, придётся вновь обработать себя, выпить таблетки, чтобы стало легче, а дальше, надеяться, что родители поверили в белиберду Хана, и больше не будут спрашивать. А если будут, то придётся придумывать что-то другое. Скорее всего, через пару дней, он уже пойдёт в школу, даже улыбаться будет, не подавая вида, он точно ещё придёт в музыкальную школу на вручение, но не подойдёт к учителю, не поблагодарит за годы его стараний. Он в его сторону смотреть не будет, будет лишь держаться, как можно ближе к Чонину, чтобы почувствовать его поддержку. А сейчас, он будет спокойно спать, обнимая Чонина, словно мягкую игрушку.