Me crees?

Ёсан влип. Влип так, что нет возможности выбраться. Из-за чего? Да он сам не до конца понимает, как смог попасть в такую ситуацию. Он лишь хотел помочь. Хотел защитить своего друга от очередного ублюдка, показав какой он идиот. Но нет. Он сделал лишь хуже. Ему жаль. Правда жаль, что он сделал больно. Бутылка дорогого вина открыта и пуста на половину, в руке тлеет уже 3 сигарета, а по щекам стекают хрустальные капли, солёные на вкус. Он сидит на кухне на просторном диване, поджав колени. Теперь он не нужен никому. Уён не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Как бы Ёсан не пробовал извиниться, тот ни в какую. Руки опускаются. Неужели 10 лет дружбы можно разрушить одним поступком? Одним человеком, который просто и рядом не стоял. Оказывается, можно. Узнав о ситуации и другие два друга буквально отвернулись от Кана. Непонятно, то-ли от неприязни, то-ли от страха, что и с ними так может случится. И ведь даже он, когда Ёсан позвонил в истерике, сбросил трубку, ничего не сказав. Сердце больно кольнуло от мысли, что он поступил настолько отвратительно. В душе пусто и туманно. Из-за паршивого чувства вины, из-за дыма дешёвых сигарет. На тонких запястьях сквозь ткань выступает кровь из мелких ран, нанесённых ранее чем-то… Ёсан сам не помнит, это произошло быстро, в порыве злости и обиды. Но Кану плевать на кровь, испорченную одежду, болезненные порезы. Догоревшая сигарета обжигает пальцы. Неприятно. Тихо шикнув, Кан закусил губу. Больно, но не так уж и сильно. Пустяки. — Вот дурак. Нужно аккуратнее быть, Ёсан-и. Совсем не бережёшь себя. Где-то в стороне слышится до боли родной и знакомый голос. Нет, неужели… Повернув голову на звук, Ёсан и вправду увидел того, кого хотел видеть больше всего. Его Сонхва правда приехал к нему? Да, он стоит в дверном проёме. Но… — Хён… — Ангел, ты выглядишь слишком уставшим. Это так. Мешки под глазами из-за бессонных ночей, мёртвенно-бледная кожа и растрёпанные волосы. Кан выглядит беспомощным и беззащитным, словно ребёнок. Из глаз вновь потекли слёзы, скатываясь вниз. Сонхва подошёл ближе к своему возлюбленному, сел прямо перед ним на колени, взяв его руки в свои. Осматривая их, и найдя небольшой ожог, он стал покрывать это место поцелуями. Сверху доносились приглушённые всхлипы, и подняв глаза, Пак встретился взглядом с опухшими от слёз глазами Кана. — У тебя глазки покраснели. Болеть будут. Положив ладонь на щёку Ёсана, Сонхва большим пальцем стёр хрустальную каплю, что хотела упасть и разбиться. — Хён, как ты… Что ты здесь-. — Делаю? Приехал к тебе. После твоего звонка я не мог просто так продолжать свои дела. — Ты сбросил, ничего не сказав… — Да, это мой косяк. Прости, Ёсан-а. Я сразу же пошёл собирать вещи и искать ближайшие рейсы к тебе. — Хва. Ёсан тянется к нему и обнимает. Оказывается прижатым к старшему практически сразу. Младший утыкается в шею Пака, вдыхая его запах в перемешку с любимым парфюмом, тот в свою очередь успокаивающе поглаживает по спине, что-то тихо шепча на ухо. Голова болит, глаза слипаются. Так Ёсан усыпает в руках своей любви.

***

Кан просыпается от негромкого шума на кухне. Приоткрыв глаза и резко сев, он почувствовал тянущую головную боль. Зарывшись пальцами, как он успел заметить, перебинтованных рук, Ёсан пытается полностью отойти ото сна и прийти в себя, понять где он. В комнате. Видимо, Сонхва перенёс его. Точно, Сонхва. — Хён? — зовёт его младший. — Ты проснулся, малыш? — отзывается Пак. Хва показывается в комнате, подходит к Ёсану, и садится рядышком, опуская руку на голову Кана и гладя его. — Как чувствуешь себя? — Честно? — Желательно. — Ужасно. Будто по мне проехались танки. А ещё ужасно болит голова. И руки. — Я принесу тебе обезболивающее. Сонхва встал с кровати и собирался уйти, но схватившая его запястье рука останавливает. Он немного удивлённо смотрит на Кана. — Хён, останься. Мне лучше, когда ты рядом. — Малыш… — старший вздыхает, возвращаясь на своё место, и тянет на себя возлюбленного, — Иди ко мне. Тот поддаётся и слабо улыбается. Впервые за долгое время. Это не может нет радовать. Усадив парня на свои колени, Пак стал покрывать его лицо мелкими поцелуями-бабочками, опустив и уложив ладони на хрупкую, почти девичью, талию, чуть сжимая. Кан же обвил руки вокруг шеи его любимого. — Неужели вправду тебе так всё равно на то… — Ангел мой, прошу, давай ты забудешь об этом, как о страшном сне? В этой ситуации ты поступил так, как посчитал нужным. — Я слишком сильно виноват перед Уёном. — Ты пробовал извиниться? — Только этим в последнее время и занимался… — Думаю, тут стоит пока что подождать. Может, до него дойдёт, что тот парень был конченным.— проговорил Хва, закатив глаза и цокнув, чем вызвал смешок со стороны младшего. — Думаешь? — Я уверен. — Спасибо, что ты рядом. Спасибо за то, что ты со мной. — Не нужно благодарить меня. Я люблю тебя, мой драгоценный. Всё будет хорошо. Обещаю, что теперь буду рядом всегда, веришь мне?

Довериться этим словам или нет?

— Верю. Люблю тебя, Хва.

Он выбрал первый вариант. И он верит, что все будет хорошо, ведь он не один. И он точно нужен.