Видение в зеркале

Отражение в зеркале — обман. Иллюзия, игра света, попытка вымысла воплотиться в реальность и захватить всё внимание Алана. Он должен уйти отсюда, продолжить писать о собственном спасении, а не выискивать злословящих демонов на плечах. Кейси смеется низко, глухо, рвано, и звук доносится будто через толщу воды или плотный слой стекла. Алан в ответ не может даже улыбнуться. Вымышленный демон оказался таким реальным, что теперь писатель не может оторвать глаз от творения рук своих. — Я собираюсь выстрелить, если ты шевельнешься, — предупреждает Кейси, и угроза звучит слишком естественно для ситуации, когда человек общается с отражением. Алан не знает, где заканчивается зеркальный мир Кейси, а где начинается его собственный. Прикосновение руки к руке выходит слишком живым и искренним, чтобы принимать его за галлюцинацию (еще одну из множества других, которыми наполнена Темная Обитель), а взгляд синих глаз такой глубокий и ясный, что это почти пугает. Можно ли погрузиться в кошмар внутри кошмара, утонуть, когда легкие и так заполнены водой, растерять все свои слова и мысли после единственной встречи? Алан смотрит на Кейси и понимает, что «можно» — это еще мягко сказано. Ему придется тонуть дважды, трижды — снова и снова, пока Кейси не будет удовлетворен увиденным. Его прекрасный Алекс стал таким жестоким и озлобленным. (И по чьей же вине, Алан?) Алекс. Его безжизненное и в то же время бессмертное творение, призрак, который преследует своего мучителя, вымысел, слепленный из плоти и крови обессиленного бога. И всё это — лишь отражение в зеркале, которое не сможет сойти с места без разрешения Алана. Они прикованы друг к другу цепями, что крепче любого металла. Персонаж и писатель. Автор и его давно ушедший сон. Ядовитые алые огни расползаются из зазеркалья, отравляя пространство и заражая воздух. Алан чувствует удушье. Он снова тонет? — Нет, — отвечает ему Кейси. — Ты не утонешь без моего разрешения. Всё та же теплая рука крепко держит его, заставляет поднимать голову над поверхностью. Продолжай дышать. Вот так, Алан. Вдох и выдох, вдох и выдох. Вода медленно уходит, оставляя Алана наедине с собой и разбитым зеркалом. Пистолет лежит на полу, будто ожидая нового хозяина, Алан видит осколки стекла и капли крови. Вокруг темно, лампы гаснут мгновенно, взорвавшись под ударом тьмы, и слабый луч фонарика нигде не может отыскать знакомый силуэт. — Кейси? — шепчет Алан, поднимая пистолет. Сдавленная дрожь в голосе выдает его страх — страх снова оказаться в одиночестве. Кейси почему-то смеется над ним, и звук раздается так близко, почти что над самым ухом. Впрочем, Кейси не отвергает Алана. Страх писателя ему близок и понятен, будто собственный. Нет, почему «будто»? Теперь это их общий страх. — Тьма не посмеет тронуть тебя, пока я рядом, — говорит Кейси. Теплая рука касается дрожащего плеча, но за спиной Алана пусто. Отражение можно увидеть, только если правильно посмотреть. — Идем дальше. Алан кивает, чувствуя невидимую поддержку, и крепче сжимает фонарик. Пистолет ощущается продолжением руки. Воображение дорисовывает слабую улыбку на суровом лице Алекса, и Алан осторожно улыбается ему в ответ. Осколки хрустят под ногами, и эхо разносит по коридору звук шагов двух человек.