Вопрос приоритета

"Губы красные как кровь, Брови чёрные как ночь. Подари мне свою душу Человеческая дочь. Я рублю сосны, я рублю ели: Молодые, старые, мёртвые, живые, – Прогоняя белок, разрушая гнёзда, Задевая дятлов топором. И мне не стыдно, и мне не жалко – Потому что я железный, Потому что дровосек: Нету сердца, нет души, Какие могут быть вопросы?.. Эй, девчонка, подойди, Своё сердце покажи!"

      Звук топора раздавался на всю округу. Рей, опасливо оглядываясь, шла в сторону ударов, не обращая внимания на пытавшуюся ее затормозить подругу. Ей было жуть как интересно посмотреть на внезапно появившегося лесоруба. Иногда, недалеко от их селения, объявлялись подобные рабочие, а чужаки - это всегда волнительно. Особенно такие вот сильные и работящие. Рей мечтала сбежать из этой убогой деревушки, а где еще найти возможность девушке, кроме как познакомиться с кем-нибудь, кто мог бы ее отсюда забрать?       Она была вполне хороша собой, поэтому имела все шансы. Так что тянущая назад Анна была проигнорирована. Звук топора становился все ближе, и сердце сжималось от предвкушения. Каким окажется незнакомец? А вдруг не только сильный и работящий, но и красивый? Тогда ей точно нельзя ударить лицом в грязь. Она на ходу поправляет длинную черную косу и покусывает губы, чтобы те стали более яркими. Наконец, девушка замечает силуэт дровосека. Анна вцепляется в ее руку и тянет настойчивее, но Рей была не из пугливых.       Она только останавливается за деревом, аккуратно выглядывая и наблюдая. Прицениваясь и еле сдерживая хихиканье. Человек рубит точно и ровно, это невольно вызывает восхищение, он будто бы вовсе не устает от работы. Она даже задерживает дыхание, завороженная зрелищем, но тут замечает, что что-то не так. Анна, отчаявшаяся ее утянуть, уже просто тихо стоит рядом и, не отрываясь, смотрит на мужчину. Рей бросает на нее мимолетный взгляд и видит, как та побледнела. Нет, та всегда была трусихой, но чтобы настолько? Девушка снова переводит взгляд на дровосека. Тот рубит без разбора, старые, молодые, мертвые деревья, снося мимоходом даже саженцы одним ударом. Вот он заканчивает рубку дуба и тот падает едва ли не на него самого, а тот даже не обращает внимания и идет дальше. Из дупла нового выбранного дерева обеспокоенно выглядывает белка и, завидев внизу человека, тут же перескакивает на ветку соседней сосны и скрывается из виду.       Анна еще раз смотрит на дровосека, потом на непутевую подругу и с полу безумным взглядом разворачивается и чуть ли не бежит к деревне явно заметив что-то еще, чего не увидела Рей, но девушке и этого достаточно. Она уже сама передумала знакомиться со странным незнакомцем и делает шаг назад, как человек резко замирает и оборачивается. И тут Рей с запоздалым ужасом понимает, почему подруга так среагировала. Рубашка, которая издали показалась красного цвета, на самом деле была изначально серой, и спереди это было отчетливо видно.       Рей как кролик перед удавом замирает и не может  отвести взгляд. Красивый. Мелькает уже ненужная и вовсе глупая мысль. Очень красивый. И мертвый. Это сразу понятно по помутневшим глазам и вспоротой грудной клетке.       Рей была сквибом и знала о магии, но никогда не видела и не слышала о подобном. Мертвец напротив внезапно улыбается. Неестественно и пугающе. Криво, будто мышцы не до конца его слушаются. Затем откашливается, будто бы не говорил очень долго. Ей бы бежать без оглядки, да ноги будто бы к земле приросли. Словно гипноз какой. Она хочет закричать, но может выдавить из себя лишь тихое сипение. Почему, почему она не послушала Анну?       Мужчина снова предпринимает попытку улыбнуться. Перехватывает топор, отчего по спине Рей пробегают неприятные мурашки. А потом монстр напротив говорит. Голос можно было бы даже назвать приятным, если бы не ситуация, в которой девушка его услышала. И не слова, которые он произнес.       - Губы красные как кровь, - сравнение в текущей ситуации звучит настолько жутко и пугающе, что у девушки едва ли не подкашиваются колени. Она проклинает себя за попытку казаться красивее. Будто бы это могло что-то исправить.       Мертвец тем временем делает шаг ближе, еще немного, и он сможет до нее достать. К горлу подкатывает комок ужаса, но у Рей даже заплакать не выходит. Только стоять и пялиться в ответ. Тварь разглядывает внимательно, будто изучает, ищет что-то. Наконец, мертвец хрипло продолжает.       - Брови черные как ночь, - еще один шаг навстречу. Ее уже трясет от ужаса, и в обморок она не падает только потому, что ее явно что-то держит. А мужчина, такой как она и хотела, красивый, с приятным голосом, подходит совсем близко и выдыхает ей буквально на ухо.       - Подари мне свою душу, человеческая дочь, - и в этот момент Рей понимает, что все действительно кончено. Да, все как она и хотела, ее идеал. Жаль только мертвый.       У нее даже не получилось закричать, когда тварь замахнулась и ударила топором. Кровь брызнула. Много крови. Но больно было настолько сильно,что перед глазами почти сразу потемнело. Она навзничь упала на траву.       Тварь присела над девушкой с разбитой грудной клеткой. Аккуратно раздвинула раздробленные кости в сторону, пальцы мертвеца нырнули в еще теплое нутро и ухватились за сердце. Живое, еще еле бьющееся. Дровосек сжал его бережно и нежно, наслаждаясь ощущением жизни, а затем принялся аккуратно извлекать.       Вынув кровоточащую душу, мертвец отряхнул ее от крови, обтер грязной тряпичной салфеткой из кармана рубашки, а потом раскрыл свою грудную клетку и аккуратно погрузил сердце девушки на место своего собственного. Ни малейшей эмоции не отражалось на его лице до этого момента. Но как только сердце оказалось внутри и забилось, он внезапно вскинулся, отшатнулся от растерзанного трупа. Девчонка лежала, еще будто бы живая, и, если не смотреть на грудь, можно было бы представить, что она просто спит. Человек затрясся. Тело на окровавленной траве вызывало приступ ужаса. Он упал перед девушкой на колени, схватил за руку. Мужчине было жаль, так жаль эту человеческую дочь, что подарила ему свою душу.       Он сидел так почти час, сердце работало все медленнее, заражаясь и чернея. На лице мужчины вскоре вновь появилось все то же безучастное выражение, и он встал с нечеловеческой ловкостью, поднял свой топор и пошел дальше рубить деревья. Работы еще непочатый край. Ему нужно уничтожить лес. Это все, что он знал наверняка. А остальное было не так уж и важно.

"Я рублю точно, я рублю верно; Мои руки не дрожат, вынимая твоё сердце, Отряхну от крови, оботру салфеткой, Хладнокровный, как креветка!.. Я открываю свою грудную клетку, Вставляю туда сердце – и включается душа: И работают все чувства, состраданье в том числе, И я вижу твоё тельце в окровавленной траве... Как мне жалко, как мне жалко, как мне жалко, Как мне жалко, как мне жалко, как мне жалко."

***

      Все, что происходило дальше, было настолько же странно и непонятно, насколько и то, что происходило до этого. С той разницей, что оказалось, что в этом филиале ужастиков растят не только кровожадных монстров со сломанной психикой, но и относительно нормальных, насколько можно это так назвать, людей.       Эс сделала одну очень большую глупость, за которой не была способна уследить во всей творящейся суматохе. Она вышла из леса в куртке пропавшего там в прошлые разы ребенка.       Это могло стать бы для нее концом или вызвать очень большое число вопросов. Но, по счастью, не стало. Одним из смотрящих экзамена оказался кардинал, и именно ему она упала в ноги, как выяснилось позже. Но тогда она была не в том состоянии, чтобы понимать, что творится вокруг. Только помнила, что вместо того, чтобы сразу же вызвать помощь, кто-то схватил ее, резко дернув вверх и пробормотав что-то ругательное, принялся стаскивать с нее куртку.       Эс никто не спрашивал о том, что произошло в лесу. Просто когда спустя несколько дней она пришла в себя после, как выяснилось, весьма серьезного магического истощения, ее, ничего особо не объясняя, отвели в новую комнату. Кровати в ней были двухъярусные, и она была ощутимо меньше прошлой. Как оказалось, ее определили в одну из уже сформированных команд. Рыжая с ужасом ожидала очередную кодлу. Но ребята оказались на удивление… нормальными? Нет, назвать детей с нехилым багажом выживания и так далее прям уж нормальными сложно, но все же. Ее не приняли с распростертыми объятиями, ясно считая в некоторой степени обузой, но никто не издевался и не пытался навредить, и это уже было просто вау, как хорошо.       А еще рыжей никто и ничего не хотел объяснять. Эс, наконец, осознала, что она совершенно не понимает политики Грин-де-Вальда и логики его действий. Почему она не додумалась спросить о таких простых и банальных вещах? Нет, она знала, что Грин-де-Вальд боролся за волшебное общество и прочее, в принципе, как и Волан-де-Морт, что был связан с фашистской Германией, но все это были общие и отрывочные факты, которые никак не складывались в цельную картинку, что в итоге происходила сейчас.       Только раз ей удалось вывести лидера их группки, девушку лет девятнадцати, на разговор о том, как так вышло, что Эс попала в этот ужастик под названием "сформируй группу отбитых и натрави на тех кому не повезло". Ведь тут, сейчас, Эс видела, что многие отряды вовсе не похожи на то, что растилось в ее потоке.       Это было на второй или третий день после того как ее привели в новый отряд, у рыжей тогда все-таки не выдержали нервы и случилась истерика. Она не понимала, что происходит и главное - как ей действовать, учитывая, что она даже не может сориентироваться в ситуации, да и недавние события, обезумевший лес, порвавший девчонку и прочее, возникали перед глазами, стоило только прикрыть веки. Лес, спасение хтони и огромное количество черной магии судя по всему нехило шибанули по ее мозгам. У нее начались панические атаки после всего произошедшего. Именно одну из таких паничек и застала Грейс, их старшая.       Обычно холодная и не самая приятная в общении девушка тогда молча обняла рыжую, прижав к себе. И та не выдержала, спросила то, что так мучало.       - Почему? Почему там, куда попал я, вышла кроме меня только эта… кодла? – Эс сказали, что кроме нее никто из одиночек не вышел. Это заставляло кулаки отчаянно сжиматься в бессильной злобе. Невольно возникали мысли, могла ли она это исправить? Могла ли вмешаться? Попросить хтонь помочь? Может не попросить а даже продавить? Просто вырезать кодлу и тем самым спасти остальных? Жестоко и разом. Эс уже была почти готова согласиться с тем, что вырезать подобное на корню гораздо лучше, чем ждать, что в итоге из таких вот людей выйдет. И эти мысли пугали, вызывая очередной приступ дрожи и паники. Она сама себя пугала не хуже, чем чертов лес и местная дриада.       Грейс поняла ее вопрос без лишних пояснений. И, как ни удивительно, ответила. В первый и в последний раз. Но и за это рыжая уже была благодарна. Это давало хоть какое-то понимание происходящего.       - Потоку не повезло, - почти что шепотом, будто боялась, что их подслушивают, ответила ей на ухо девушка. – Ты сильный, раз вышел, очень сильный. Никто раньше помимо основной сформированной группы, попавший в поток леса, не выходил. Поэтому тебе надо это переварить и идти дальше, хорошо? – она ободряюще утерла ее слезы краем своей форменной куртки.       - Мне страшно, - сказал Эс вслух то, что все это время так крутилось в ее мыслях.       - Они не тронут, - ободряюще погладила Грейс ее по щеке. – Сейчас если хоть кто-то тебя тронет, то это кончится для него очень плохо, и они это знают.       Рыжая как-то наткнулась на кодлу, и та смотрела плотоядно, но боялась рыжая не этих искалеченных детей, хотя стоило бы. Она боялась того, что четко понимала, что в случае стычки готова бить насмерть. Не подняв труп и косвенно приказав по необходимости, а сама. Стоило только вспомнить еще несколько подростков, которые так и не вышли из гребанного леса, который бы даже никого не тронул, и эмпатию будто бы отрезало. Мысль о том, чтобы выместить накопившееся за это время напряжение и приложить головой главаря кодлы об что-нибудь тяжелое и бить-бить-бить, вызывала какую-то нездоровую приятную дрожь по всему телу.       Эс говорит совсем тихо, так, что ее еле слышно, но Грейс слышит.       - Я боюсь не их, а себя…       Старшая мрачнеет мгновенно, будто бы Эс сказала что-то очень неприятное и болезненное для нее.       - Мы все… - так же на грани слышимости отвечает Грейс. - Мы все тут себя боимся.       Она ненадолго замолкает, будто бы обдумывая, стоит ли сказать что-то еще.       - Это не пройдет. Но притупится. Просто надо подождать, - наконец, говорит старшая, вставая и поднимая Эс удерживая за плечи. – Как отойдешь, я отвечу на другие твои вопросы. Но сейчас не делай хуже ни себе, ни другим, не требуй ответов, которые можешь не вынести, хорошо?       Эс сглатывает комок слез и кивает.       - Умница ты мой, - треплет ее девушка по волосам. Это был их первый и последний полноценный диалог.

***

      Неделю спустя, после того как Эс очнулась и только успела более менее влиться в местный ритм жизни, Грейс завалилась прямо на одну из тренировок мрачнее тучи. У рыжей как раз накалилась новая палочка и грозила вот-вот пасть смертью храбрых без перерыва, так что девушка старшей даже обрадовалась.       Ариан, который вел дуэль с рыжей, пытаясь доказать ей, что нет ничего страшного в том, чтобы наколдовать связку боевых заклятий, и верить в то, что палочка в ее руках не стабилит, отказывался, так как «ну что за выдумки, так не бывает, вот рванет - тогда поверю» недовольно покосился на прервавшую их командира.       - Что опять? Очередные провокации? Или пойдем прирежем кого-нибудь в подворотне? – произнесено было шуточным голосом, но почему-то Эс казалось, что в словах правды больше, чем ей хотелось бы.       - Охота, - просто ответила Грейс, и сидевший тут же Лука растерянно уронил пистолет, который до этого ради развлечения вертел в руках.       - Я ослышался? – поднимает бровь Ариан, уже совсем потеряв интерес к рыжей и повернувшись к Грейс.       - Если бы. И да, мелкий с нами, - с максимальной неохотой выдыхает старшая, и Эс очень не нравится ни то, как она это произносит, ни реакция Ариана, который буквально дергается, как от удара.       - Его?! С собой?! Они там совсем ебнулись?! – Эс первый раз слышит от парня мат, и это не прибавляет хороших мыслей.       Грейс мигом вытаскивает палочку из-за уха и кастует силенцио.       - Думай, что говоришь, - подойдя вплотную почти что шипит она. - Я сейчас сниму заклятие, и ты прекратишь верещать, мы поняли друг друга?       Ариан недовольно кивает, и Грейс взмахом отменяет заклятье немоты.       Парень взмахивает палочкой. Видимо кастуя барьер от подслушивания.       - Да куда мы его возьмем? – продолжает он возмущаться, но уже на тонах пониже, будто боится, что даже сквозь завесу его услышат. Эс во все глаза смотрит на парочку и понимает, что не должна слышать того, что там происходит. Но она слышит. Это одна из плюшек видящих? Почему она не знала об этом от Вен? Или ей говорили, но она упустила?       - Я тоже не в восторге, - отвечает Грейс, стараясь сохранять спокойствие, но видно, что ее потряхивает. Эс задумывается, рыжую никто ни разу не спросил о возрасте, но ее во время обучения определили в старший отряд, а теперь же называют мелочью люди не сильно старше. Либо возраст тут все дружно прикидывают на глаз, либо все дело в том, что она новичок и тащить ее с собой не хотят именно поэтому.       - Да пацаненок возрастом с твоего брата, малек совсем. Мы его разве что скормить хтони можем для затравки, - почти рычит Ариан, а Эс вздрагивает. Что? Хтонь? Что происходит? Почему ей никто, Мерлин побери, не хочет все нормально объяснить?       - Это я, по-твоему, решила его с собой взять? Сказали, что идет вся команда и все. Мол, чего тянуть, учите молодняк. Ты сам понимаешь, что меня никто и слушать не станет, - вздыхает Грейс. – Хреново то, что я подобного не ожидала, и мы вообще пацану ничего не объяснили. Как думаешь, он переварит за ночь нужную информацию?       Ариан делает вид, что задумался, потом крутит пальцем у виска, демонстрируя свое мнение.       - Грейс, ну ты совсем долбанутая? У мальчишки панички после того, как он из леса вышел, и я не могу представить, что там произошло и как он вообще выбрался оттуда. И знаешь, я даже не хочу представлять. У него психика на грани. Я вот ни черта не уверен, что если мы его сейчас посвятим в то, что идем на охоту на темномагическую гадость с тем фоном, которого он натерпелся в лесу, да еще и пиздец опасную, что это поспособствует его стабильности. Но знаешь, это будет хороший эксперимент, давай проверим? Если ебнется окончательно, в случае, если, конечно, переживет охоту, то будем считать, что не повезло.       Грейс вздыхает.       - И что ты предлагаешь? – устало и безысходно спрашивает она.       - Это же рядом с поселением? – уточняет парень, и старшая кивает. – Вот и чудесно, оставим его у местных в доме, а сами пойдем.       - Но если кто-то узнает… - задумчиво начинает Грейс.       - Не узнает. Из наших никто не скажет, а на жителей всем плевать, с гражданскими и их мнением сроду никто не считался, вспомним хотя бы Августа, который во время вылазок частенько и гражданских калечит. И ничего, всем пофиг. Главное результат.       - Да, ты прав, - вздыхает Грейс. - Прости, я должна была сама это предложить, просто я так устала. – Она прикрывает глаза и растирает их пальцами. Ариан подходит к ней и обнимает.       - Все будет хорошо, ты мне веришь? – шепчет он еле-еле девушке куда-то в районе шеи.       - Не-а, - хмыкает она, еле давя всхлип. Эс видит, как парень грустно улыбается.       - А зря, очень зря, в хорошее надо верить, - укоризненно качает тот головой, продолжая сжимать Грейс в объятиях.       Эс еще много раз вспоминала после эту сцену. Вера в хорошее Ариану, к сожалению, не помогла. Возможно, это тоже повлияло на нее, Эс, и то, кем она в итоге стала?       Дальше ей так ничего и не объяснили. Видимо, из благих намерений, стремясь защитить. Но благими намерениями, как известно, вымощена тропинка в ад.       Эс просто порталом затянули с собой, и она оказалась в небольшой деревеньке, после чего ее впихнули в руки женщине, одетой во все черное, явно скорбящей, что-то шепнули той на ухо, и она, закивав, повела девушку за собой в дом. Рыжую усадили за стол, поставили перед ней чашку чая, тарелку с пирогами, очень похожими на поминальные, и, погладив по голове и всхлипнув, удалились в другую комнату.       Рыжая пыталась обдумать происходящее и понять, что происходит. Грин-де-Вальд набирает отряды из детей для охоты на хтонь? Это звучало безумно, но на удивление логично. Потому что видящих и охотников вроде Дея с Деей тоже учили с детства. Уже взрослый не мог стать видящим или охотником, потому что его ядро было сформировано и освоить все нужные техники было на грани фантастики. Поэтому для любой направленности, связанной с работой с нежитью, следовало учиться до взросления.       Кое-что начинало проясняться, но это все равно не давало полной картины. Как вообще связаны Грин-де-Вальд и хтонь? Разве его политика не должна быть направлена на защиту магического сообщества от магглов?       Но это не так важно, об этом она подумает позже. Сейчас ее новый отряд, к которому она уже успела даже привыкнуть и проникнуться симпатией, пошел охотиться на какую-то хтонь, и, судя по обмолвкам, был высок шанс, что что-то пойдет не так. Ей нельзя светить способностями, но, возможно, она сможет помочь?       Эс мысленно тянется к окружению, сомнительно, конечно, что хтонь так близко, но мало ли. Выходить без лишней необходимости из дома и бежать неизвестно куда - тоже затея так себе.       Рыжая тянется и находит. Но только не хтонь. Труп. В соседней комнате. Что же, это в целом было ожидаемо. Но что-то с трупом не так. От него будто тянется нить. Слабая, уже почти истаявшая, но нить, и это сильно напрягает. Рыжая такого никогда не видела раньше. Это не похоже на те нити, что тянулись в качестве привязки трупа к ней. Это было что-то другое, темное, мерзкое, будто паразит.       Делать так не очень вежливо, но рыжая заглядывает в соседнюю комнату и видит посередине гроб с девушкой. Совсем еще юной. С телом что-то не так. Но юная видящая не может сходу сказать, что именно. Из груди, оттуда, где должно быть сердце, как раз и тянется нить. Эс, позвав таракана и убедившись, что хозяйка вышла на задний двор, аккуратно прикоснулась к груди трупа, вместо твердой кости ощутив что-то мягкое и неприятное. Чертыхнулась и отдернула руку будто обжегшись.       Шестым чувством, может, той самой чуйкой видящей, поняла, что происходящее совсем нехорошо, и буквально сорвалась вслед за нитью, не успевая даже подумать о том, что именно будет делать, когда добежит.       Но когда рыжая наконец находит второй конец нити, то понимает, что к этому нельзя было подготовиться.       Тварь с топором склонилась над Грейс, и Эс хочет окликнуть, но тут видит, во что превратилась грудная клетка девушки, и у нее вырывается лишь хрип. Она застывает. Замечая то, что не видела до этого. Рядом лежит еще четверо ребят, весь их отряд. Это чертова кровавая бойня. Настоящая расчлененка. Эс не понимает, почему ее не тошнит. Не понимает, почему не застывает от ужаса, когда тварь поворачивается и смотрит на нее. Нет той самой привычной и очевидной реакции. Рыжая просто смотрит на нить, что тянется от хтони, и в голове только одна мысль, что надо резать, а ей это даже сделать нечем.       Тварь наконец отворачивается от рыжей, как от чего-то неважного, и Эс понимает, что та держит в руках что-то красное. Сердце. Гребанное сердце. Девушка переводит взгляд обратно на Грейс. На глаза наворачиваются слезы, но она все еще продолжает анализировать. Тем временем хтонь делает что-то еще более отвратительное, хотя, казалось, куда уж. Мертвец вставляет сердце себе в грудь. Эс видит, как его глаза будто бы оживают. С них исчезает мутная поволока, он пару раз моргает и осмысленно смотрит на рыжую в упор.       Его губы искривляются, будто бы он пытается молчать и говорить одновременно.       - Б-беги, - слышит она нечто совершенно неожиданное от хтони в подобной ситуации. Потом снова пытается разглядеть нити в какой-то страшной догадке. Прошлая нить от твари до трупа девушки в доме истаяла. Зато протянулась новая. От трупа Грейс. О, Мерлин. Что за ужас сейчас происходит? Это же сон? Просто сон на фоне ее съезжающего искалеченного сознания?       Эс не знает, что делать, как реагировать, что думать, а тварь тем временем перехватывает топор поудобнее и идет в ее сторону. От хтони не убежать. Это рыжая знала на своем опыте с мавками. Нужно рвать нить. Но для этого ей необходимо подойти вплотную. И желательно делать это не руками. Но если она приблизится, то ее к чертям зарубят топром.       Думай. Думай. Эс глубоко вдохнула, выдохнула.       - Пташка, если тебе нужно сделать массовое заклинание. Например, поднять сразу много мертвецов в ходе опасности. То чтобы не покалечиться, есть один специфичный, но действенный способ. Пой. Что угодно, как угодно, хоть песню из кабака, в который ты периодически шастаешь, главное - чтобы это помогло тебе сконцентрироваться, задать ритм магии и сосредоточиться, - прозвучал в голове наставительный голос Нэнси.       - Ты только это, если что-то из кабачьего репертуара затянешь - убедись, что вокруг живых нет. Не стоит окружающих травмировать психически и портить репутацию видящим, поднимая армию трупов под пошлый мотивчик, - подмигнула тогда Нэнс.       Эс грустно улыбается. Чувствует на губах соленый привкус, который уже становится настолько привычным, что она даже внимание на очередной поток слез не обращает. Просто понимает, что еще немного и слезы кончатся. И тогда она уже вряд ли вообще хоть когда-нибудь заплачет.       Рыжая сделала глубокий вдох. Выдох. Прикрыла глаза и запела.

***

      - Я, если честно, в приятном шоке, - тянет кот. - Нет, тот факт, что хтонь пожрала кучу ребят, ужасен, тут я не спорю, но меня больше удивляет другое. То, что ты оказывается помнишь, что видящая, и даже умеешь этим пользоваться. Я уж начал опасаться, что у тебя этот дар как аппендикс, вроде и не нужен, да вырезать пока не воспалится как-то жалко.       Эс смотрит хмуро. Кот явно наслаждаясь мясом и в целом довольный жизнью излучает радость.              - Я не умоляю твоей трагедии, - уточняет он. - Но давай оценивать ситуацию здраво. Позже ты, по твоим словам, стала кардиналом, а это значит, что то, что ты расскажешь дальше будет либо в таком же тоне, либо еще хуже. Это хорошо скорбеть и сожалеть, но когда добрый кусок твоей жизни сплошная трагедия, то можно и с катушек съехать. Я думаю в свое время ты уже успела настрадаться и всех оплакать и я тебе ужасно сочувствую, но не вижу смысла начинать страдания и оплакивания по кругу. Какой смысл мне охать, вздыхать и говорить утешения, если лучше тебе от этого все равно не станет?       Лицо рыжей на какое-то время становится каменным. Будто бы она не может решить как реагировать или не хочет показывать свои текущие эмоции. Наконец она вздыхает.       - Возможно ты прав, едва ли мне сейчас станет лучше от твоих слов сочувствия, - бросает она ровным тоном.       - А я о чем, нет смысла циклиться на трагедии, которую не изменить, лучше обсудить то, что действительно может быть полезным, - кот потягивается и слегка урчит.       - И о чем полезном ты хочешь поговорить? - вскидывает рыжая бровь тоже стремясь вернуть беседу в относительно стабильное русло.       - Ну вот например, хтонь с топором, с которой ты столкнулась. Ты же выяснила откуда она в итоге взялась? Это же далеко не классический вид, - подталкивает кот в нужную сторону. - Да и с лесом тоже очень интересно выходит и дриадой, я вообще не понял почему она тебя отпустила, а не к себе заграбастала в качестве младшенькой, с нее бы сталось.       Эс вздрагивает, как бывает от того, когда осознаешь, что что-то действительно нехорошее обошло тебя стороной.       - Уж не переживай, она себе потом целый детский сад собрала, - ворчит рыжая вспоминая весь тот треш, который ей в итоге пришлось разгребать.              Кот хмыкает, будто бы это было на столько очевидно, что и уточнять не нужно было.       - И ты, видящая-кардинал, борец за права людей ей позволила? - дразнит он.       Эс закатывает глаза и чувствует, что от постоянно повторяемого движения уже немного болят глазные мышцы.              - Ты будто сам не знаешь, как оно бывает, - ворчит девушка. - К слову, могу частично ответить на оба твоих вопроса, и про дровосека и про дриаду, если ты готов слушать дальше.       Кот милостиво кивает, давая добро продолжить рассказ.