Antebellum

Джено неуклюже вытер пот с глаз краем футболки, ещё больше испачкав белую ткань. Он устал, проголодался и хотел пить, но его отец вернется в любую секунду, и тогда они продолжат тренировку. Это был день рукопашного боя, и они тренировались с деревянными посохами, и его маленькие ручки уже были в синяках и ссадинах, на ладонях появились волдыри. Его отец вышел, чтобы дать ему немного передохнуть, но он знал, что на сегодня они ещё далеко не закончили, поэтому изо всех сил старался скрыть свою усталость: он не хотел, чтобы его снова ругали за то, что он устал. «Джено!» — позвал Хэчан, радостно махая ему, когда он вбежал в комнату, его копна медовых кудрей подпрыгивала, когда он подбегал. Его маленькие ножки в кроссовках эхом разносились по огромному залу, колонны из песчаника поднимались высоко над их головами к золотому потолку. «Чанни, тебя не должно здесь быть», — сказал Джено, поймав своего близнеца, когда мальчик чуть не врезался в него от силы своего энтузиазма, — «Папа разозлится». Тренировка Хэчана на сегодня закончилась, но Джено ещё многое предстояло сделать, и их отцу не понравилось бы, если бы Хэчан прервал тренировку Джено. «Ну жеее- у нас завтра день рождения!» — надулся он, его медовая кожа светилась счастьем и цветом детства. «Нам нужно собрать вещи, чтобы мы могли навестить маму!» — он попытался вытащить Джено из тренировочного зала, но старший близнец уперся каблуками. «Я же сказал тебе, что не могу пойти с тобой в этот раз, Чан — нам с папой нужно потренироваться», — сказал Джено, стараясь быть твердым, но его юное сердце жаждало быть с братом и просто играть, ни о чем не беспокоясь. «Но, это наш день рождения», — Хэчан заметно сдулся, заставив сердце десятилетнего Джено ещё сильнее провалиться сквозь мраморный пол, на котором они стояли. Он схватил Хэчана за руки, переплетая их пальцы так, как они делали при каждом удобном случае, который выпадал. «Я буду очень усердно тренироваться, хорошо? Тогда… тогда папа разрешит мне приехать на выходные», — он отчаянно пытался заставить своего брата и себя почувствовать себя лучше. «Но сегодня наш день рождения», — снова сказал он, на этот раз его нижняя губа задрожала, — «Мы должны быть вместе в наш день рождения». «Как насчет этого?» — маленькая голова Джено отчаянно пыталась ухватиться за соломинку, его отец мог вернуться в любую минуту, и тогда у них обоих были бы неприятности: «Каждый день в течение целой недели может быть нашим днём рождения — тогда, когда я приеду позже, это всё ещё будет наш день рождения, верно?» «Мы можем -мы можем это сделать?» — его золотистые глаза расширились от удивления. «Ммм-ммм!» — Джено с энтузиазмом закивал, размахивая их сцепленными руками, — «Мама может дарить тебе подарки, и ты можешь есть торт каждый день! Потом- потом, когда я вернусь, мы повторим все сначала!» «В самом деле? Ты обещаешь?» «Обещаю!» Джено не сдержал своего обещания. Пока Хэчан был в Сеуле с их матерью, Джено проводил часы за часами, тренируясь, изучая и практикуясь во дворце своего отца в Каире. Преисполненный решимости присоединиться к своему близнецу, как он и обещал, он изо всех сил старался выполнить всё, о чем просил его отец, и у него получилось. За исключением одной частички магии, которую он просто не мог освоить, что означало для него отсутствие праздника в том году — но он был сыном Ра, идеально подготовленным для того, чтобы быть членом Совета, у него всё равно не было времени на такие детские вещи, как дни рождения. Его отец был добр к нему, он никогда не был жесток, он хорошо кормил его, подробно обучал, укладывал спать, играл с ним и часами рассказывал ему о своем народе и его истории. Он вырос, будучи уверенным в том, как сильно его любит Ра. Только гораздо позже он понял, что любовь его отца была во многом обусловленной.

✧⥼◇⥽✧

Мир вращался, голова раскалывалась, его тошнило, и он также был совершенно уверен, что ослеп. Где-то между десятым и четырнадцатым напитком всё пошло прахом, калейдоскоп сожалений и шума, а его тело говорит ему, что он тупица. У него болят ноги — он танцевал? Он никогда не танцует. Проклятие, к которому были так восприимчивы полубоги от норвежского эля. Застонав, Джено попытался моргнуть, его глаза были в точках, зрение расплывчатым, во рту пересохло, как в аду. Он чувствовал себя абсолютно ужасно, хуже, чем в тот раз, когда подхватил свиной грипп от Хэчана. Повредил ли он себе мозг? К счастью, подушка, на которой он лежал, была мягкой и удобно прижималась к его щеке, тёплая там, где он держался за неё. Но она была немного слишком тёплой. И… она двигалась? Какого черта? Джено снова моргнул, болезненно щурясь от позднего утреннего света. Что, во имя семи кругов ада, произошло? На секунду он даже не понял, где находится. Раздраженный вздох достиг его ушей, заставив мир резко проясниться вокруг него, когда стало совершенно очевидно, что он не один. Наконец, сумев сфокусировать зрение, он с ужасающей уверенностью осознал, что подушка, на которой он так удобно лежал, на самом деле не была подушкой. Это была задница. Маленькая, изящная, упругая задница, которую он знал очень, очень хорошо, потому что сжимал её ранее и пялился на неё больше, чем когда-либо смог признать. Нет, нет, нет, нет — блять, пожалуйста, нет. В полнейшем ужасе Джено медленно сел, пытаясь сообразить, что, чёрт возьми, он натворил, пока с его лица стекала вода. Конечно же, посреди массивной кровати королевских размеров в комнате, которая определенно не принадлежала Джено, лежал Джемин, растянувшись на животе, и крепко спал. Джено потёр лицо, пытаясь развеять образ, но он был очень реальным. Джемин выглядел расслабленным и довольным, глубоко дышал, одетый только в пару черных трусов, его белые волосы были растрёпаны, а щека прижималась к подушке, подложенной под голову. Если бы не состояние шока, в котором он находился, Джено не торопился бы изучать длинную линию позвоночника Джемина, такую соблазнительную, как она струилась вдоль его сильной спины, идеальную гладкость его кожи цвета слоновой кости, тот факт, что его лицо казалось таким красивым, когда он спал, потеряв бдительность. Как бы то ни было, Джено не заметил ничего из этого, поскольку отчаянно пытался вспомнить, но ничего не приходило в голову. Он посмотрел вниз на свое собственное тело и подавил панику. Он также был раздет до трусов, но при ближайшем рассмотрении на его коже не было никаких явных признаков связи. Никаких засосов, никаких подозрительных пятен или неуместных болей. Так тогда как, блять, он оказался полуголым в постели с Джемином? О боже, я больше никогда не буду пить. Он выругал себя и собственную глупость за то, что позволил эмоциям увести его так далеко от того, кем он был. Он никогда раньше не говорил «блять» так много раз просто так. Смущённый своим нынешним затруднительным положением и почти уверенный, что прошлой ночью он выставил себя полным ослом, Джено встал с кровати так тихо, как только мог — он сделал бы всё, что угодно, чтобы избежать острого языка Джемина и его снисходительности в этот момент. Схватив белый халат из ванной, он быстро прикрыл свою наготу, его одежды нигде не было, что заставило его ещё больше усомниться в том, что произошло. Когда он почувствует себя менее хрупким и более готовым к этому, он встретится с Джемином лицом к лицу, но сейчас ему просто хотелось убежать. Он быстро огляделся и, судя по чемодану и его содержимому, а также другим разбросанным вокруг предметам, это определенно была комната Джемина. Вдвойне блять. Приготовившись к самой унизительной позорной прогулке, которую он, вероятно, когда-либо совершал, он вышел из комнаты, готовый к насмешкам и издевательствам того, кто был по другую сторону. Однако, к его облегчению, его опасения оказались напрасными. На верхнем этаже было мертвенно тихо, город-призрак с поломанной мебелью, партийным мусором, пролитыми напитками и странными запахами. Абсолютный хаос, напоминающий последствия беспорядочной студенческой вечеринки. Это что, стринги, свисающие с люстры? Он покачал головой, чувствуя тошноту и головокружение, но радуясь, что вокруг никого нет, он попытался пробраться по лабиринту комнат и люксов обратно в свой номер. Пройдя через другую, менее разгромленную гостиную, он, наконец, увидел коридор, в котором находилась его комната. Он вздохнул с облегчением при мысли о душе и продолжительном сне. «Как дела, кузен?» Он резко развернулся, и его чуть не стошнило от резкого движения, когда он почувствовал головокружение. Там, на другой стороне гостиной, через которую он проходил, на кухне стояли два человека. Одним из них был Чону, один из его самых озорных кузенов. Блять. «Хорошо выглядишь, чувак», — он хихикнул, в его глазах появился понимающий блеск, когда он облокотился на кухонную стойку, лениво поедая виноград, заставляя Джено чувствовать себя крайне неуютно и незащищенно. «Эм — привет, чувак», — запинаясь, сказал он, чувствуя себя неловко в своем белом халате и похмельном состоянии, Чону явно знал, из чьей комнаты тайком выбрался Джено. «Ты был здесь прошлой ночью?» — спросил Джено, чтобы отвлечь от себя внимание. Он потянул за пояс халата, проверяя, надежно ли тот завязан. «Нет», — усмехнулся он, его руки быстро работали с чем-то на столешнице, но Джено было слишком далеко, чтобы разглядеть, что именно, — «Я пришел сегодня утром с Тэиль хёном», — он указал на человека рядом с ним, занятого приготовлением чего-то за столешницей, — «но, основываясь на положение вещей», — его глаза заблестели, когда он оглядел Джено с ног до головы, — «жаль, что я пропустил все самое интересное». Джено сухо сглотнул, с опаской поглядывая на другого полубога. Он встречался с ним всего один раз, старейшим из греков. Он казался непохожим на других — мягче, добрее, менее напряженным, его улыбка была нежной и незащищенной. «Я, с другой стороны, — сказал он, наливая что-то в большой стеклянный кувшин, — очень рад, что пропустил весь этот разврат прошлой ночью», — налив из кувшина в стакан, он протянул его Джено. «Вот, я приготовил средство от похмелья — мое фирменное блюдо». Жидкость была прозрачной, как вода, с едва уловимым оттенком бирюзовой магии, клубящейся в её глубинах: «Подойди и возьми немного, ты выглядишь так, будто тебе это нужно, — добавил Чону. Джено даже не подумал дважды, это чувство, что он слишком истощен, что он хрупок и неуправляем, сохранялось и только усиливалось с похмелья. Его инстинкт должен был подсказать ему, что он не должен принимать зелье от грека, но этот новооткрытый бунт в очередной раз сказал ему: к черту всё. Джено также хотел как можно скорее убраться подальше от Чону, прежде чем тот начнет задавать ему вопросы, на которые он не сможет ответить. Джено подошёл, встал перед ними и взял протянутый стакан, прежде чем опрокинуть его обратно одним большим глотком, жидкость была холодной, освежающей и совсем чуть-чуть сладковатой. «Вау, срань господня», — воскликнул Джено, тошнота и скованность немедленно покинули его, как яд, вытекающий из раны. Успокаивающий комфорт распространился по его внутренностям, когда прохладная жидкость осела в желудке. «Хорошо, правда?» — добавил Чону, Тэиль мягко улыбнулся. «Да, чёрт возьми», — Джено посмотрел на дно стакана, раздумывая, не попросить ли ещё, поскольку он уже чувствовал себя гораздо лучше, но предпочел вернуться в постель, пока кто-нибудь не застукал его в этом нелепом халате. «Спасибо, чувак», — он поблагодарил Тэиля, удивленный и немного подозрительный по поводу того, почему грек был так добр к нему. И не просто грек, а старший из них, и, если верить слухам, был сыном одного из большой тройки. Был ли Тэиль частью более масштабного плана? Была ли его доброта фарсом? Джено нужно быть осторожным, особенно теперь, когда он увидел, что происходит на самом деле, и знает, что их старшие играли в эту игру гораздо дольше, чем он. «Отдохни, братишка, увидимся позже», — Чону помахал ему на прощание, Джено, сохраняя вежливую улыбку на лице, помахал в ответ и ушёл.

✧⥼◇⥽✧

Почувствовав холод, Джемин медленно проснулся, усталый и сонный. До этого момента ему было тепло и уютно, но его грубо разбудил внезапный озноб. Застонав, полностью проснувшись, он перевернулся, чтобы посмотреть, где, чёрт возьми, он находится и что произошло. Он чувствовал себя не так уж плохо — его тело привыкло к такому количеству выпивки, но это не означало, что он имел хоть какое-то грёбаное представление о том, что он натворил или что произошло прошлой ночью. Проведя рукой по уставшему лицу, он снова перевернулся на другой бок, чувствуя, что кровать рядом с ним всё ещё теплая. Тут кто-то был. Он нахмурился, но не было никакой подсказки относительно личности человека, с которым он спал рядом. Заметив, что он раздет, он быстро оценил своё тело. Не казалось и не ощущалось, что он с кем-то переспал, единственное, что было чувствительным, — это его больная лодыжка. Тьфу, никакого секса? Фуу По-детски надув губы, он пнул одеяло, в конце концов скатился с кровати и медленно направился в душ. Там была какая-то одежда, которая ему не принадлежала, вперемешку с его собственной, но, взяв в руки чёрную материю, он сразу понял, чья она. «О, разве это не интересно?» — пробормотал он себе под нос, ухмыляясь, когда кое-что из того, что произошло, вспомнилось ему по крупицам. Запах одеколона, исходящий от рубашки, был ему так хорошо знаком. Ухмыляясь возможности помучить некоего красноволосого, Джемин аккуратно отложил футболку и запрыгнул под душ. Когда вода омыла его тело, он ослабил свои чары, заклинание начало стекать с его кожи. К счастью, его очарование держалось, пока он пил и валял дурака, и каким-то образом оказался в нижнем белье рядом с очень пьяным Джено. Многое из того, что произошло прошлой ночью, начало возвращаться к нему, и, о, это была сладкая пытка — думать о том, что почти произошло. Твердо помня об оставшейся части выходных, Джемин неторопливо мыл голову и очищал тело, тщательно брился и ухаживал за кожей. Он очень гордился своей внешностью, особенно когда речь заходила о времени, проведенном в постели, будь то для него самого или для какой-либо миссии, над которой он работал. И в оставшиеся дни у него на уме были только две вещи: наконец-то сделать ход против Тэна и быть преданным забвению конкретным красноволосым египтянином. У Джемина было много забот, многое ещё предстояло сделать — впереди всё ещё был тест профессора Квон, двое гостей от Аида, о которых он понятия не имел, и самым неотложным вопросом было то, чтобы Джено выбрали Лидером. Он был единственным, кто был достаточно хорош, единственным, кто мог воплотить план Аида в жизнь. То, что произошло после этого, было для него несущественным. Может быть, его освободят, может быть, он умрет, честно говоря, для него это не имело большого значения. Счастливо вздохнув от того, что снова стал мягким и чистым, Джемин вышел из душа, откидывая мокрые волосы с лица и оборачивая полотенце вокруг талии. Зеркало было слишком запотевшим, чтобы он мог разглядеть своё отражение, но он знал, как выглядит без очарования — это не беспокоило его понапрасну. Что действительно беспокоило его, так это сочувствие и жалость — конечно, за каждым из его шрамов стояла болезненная история, но он никогда не хотел, чтобы кто-то жалел его или считал слабым. Вот почему он так прятал свое тело — и, конечно, чтобы скрыть власть Аида над ним. Намазавшись лосьоном, выполнив процедуру ухода за кожей, причесавшись, надушившись одеколоном, он снова придал себе свежий вид, как делал это каждое утро. Это заклинание было просто иллюзией, позже он воспользуется другим, более преобразующим слоем магии, когда будет уверен, что попадет в чьи-то руки. Зная, что все либо всё ещё будут в пижамах, либо в одежде со вчерашнего вечера, Джемин натянул свои самые роскошные шёлковые боксеры персикового цвета и поверх них футболку Джено, материал мягко ниспадал на его бёдра, обнажая бока. Всё ещё с мокрыми волосами, убедившись, что выглядит свежим и в то же время аппетитным, он вышел из своей комнаты, чтобы присоединиться к гулу голосов, который он слышал за дверью. Выйдя из своей комнаты, он направился по длинному коридору к одной из небольших жилых зон и кухне открытой планировки, где собралось почти все. «Джемин!» — кто-то немедленно позвал его, это был Кун, стоявший за плитой и готовивший завтрак с Тэилем. Некоторые из группы собрались вокруг кухонного стола в разной степени обнажённости, с похмелья и в беспорядке, уже шумно переговариваясь друг с другом, попивая кофе и поедая завтрак. Жалуются на прошлую ночь и просто ведут себя, как правило, очень хаотично, передавая по кругу кувшины с чудодейственным лекарством Тэиля. Он поприветствовал группу и быстро отхлебнул немного зелья для себя, обменявшись со всеми «пятёрками», объятиями и поцелуями в щеки. Он отметил, что Джено тут не было, как и Марка с Хэчаном, или Джехёна с Тэёном. Интересно. «О, вкусно пахнет, хён», — сказал Джемин, протискиваясь между Куном и Тэилем и обнимая их за талии, вглядываясь в то, что они готовили. «Хорошо спалось, Джем?» — спросил его Тэиль «Да, когда ты здесь появился?» — спросил он, улыбаясь их старшему. Он не думал, что Тэиль придёт, но теперь, когда он был здесь, Джемин посмотрел на него немного по-другому. Это был шанс, которого он ждал, чтобы провести больше времени с сыном Посейдона и посмотреть, на чьей он стороне во всем этом, и есть ли у него собственные амбиции. И если да, сможет ли Джемин ими воспользоваться? «Ты хорошо провел время прошлой ночью?» — спросил Кун с лопаткой в руке, оглядывая Джемина с головы до ног, оценивая его голые ноги и футболку, которая принадлежала не ему. «Лучше всех», — он подмигнул ему, запечатлев дерзкий поцелуй на щеке Тэиля и взяв немного еды с ближайшей тарелки. Подойдя к кухонному столу, он втиснулся на свободное место между Юкхеем и Сыченом, легко присоединившись к хаотичному разговору и приняв чашку кофе от Тэна. Вскоре после этого Джено присоединился к компании, чувствуя себя менее застенчивым, чем обычно, среди такого количества людей. Он успел только принять душ и привести себя в порядок, но не вернулся в постель, так как шум за пределами его комнаты быстро усилился, поэтому он сдался и вместо этого последовал туда. Что ему следовало сделать, так это остаться в своей комнате и разобраться с тем, что, чёрт возьми, он чувствовал, но он этого не хотел. Большая часть «пофигизма» должна была перейти в «пофигизм». И это причиняло боль — ему было так больно осознавать, что его отцу было наплевать, ему было больно осознавать, через что прошел Доён, ему было больно, что Хэчан видел в нем всего лишь досадную помеху. Всё это было слишком ошеломляюще и огорчительно, и Джено больше не хотел расстраиваться — он так сильно сгибался под давлением ожиданий и разочарований, что боялся сломаться. Поэтому он решил вместо этого отбросить всё это и держаться за ложную апатию столько, сколько мог. Может быть, всего на выходные он мог бы поступить так, как поступают греки, и просто выбросить в окно всякое чувство ответственности и приличия. Он разберется с последствиями своих действий, когда на самом деле у него будет для этого возможность. Поэтому он взял еду, сел рядом с Доёном, выпил немного чая и поел с комфортом, как будто это было то, что он делал каждый день. Он прекрасно осознавал, что Джемин сидит прямо напротив него, но не обратил на него внимания, вместо этого повернувшись к своему двоюродному брату. «Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?» — его рот был набит едой, зелье Тэиля вылечило его тошноту и вернуло аппетит. «Черт, самому бы знать», — Доён пожал плечами, небрежно просматривая свой телефон во время еды. У него, похоже, тоже была тяжёлая ночь, как и у остальных. Растрёпанные волосы, некоторые из них без футболок, он заметил шрамы и татуировки, как старые, так и новые — свидетельства игры, которую ему ещё предстоит понять. Отбросив мысли в сторону, сосредоточившись на завтраке и ни на чём больше, Джено опустил глаза на свою еду, позволяя разговорам и звяканью столовых приборов о тарелки заглушить его. Ему было интересно, чем занимаются остальные родственники его брата. У Джисона и Сончана, если у них всё в порядке — он должен был признать, однако, что он был рад, что самого младшего из них здесь не было, чтобы увидеть, как он разваливается на части. «Джем?» — позвал Кун, -"Ты не против позвать остальных? Еда остывает». «Хорошо». Не в силах сдержаться, он поднял глаза, когда Джемин встал с того места, где сидел напротив него. Он чуть не подавился своей яичницей. Джемин был одет в его футболку и выглядел великолепно с выставленными напоказ ногами и его белыми волосами, мокрыми и растрёпанными, падающими на лоб. Чистый и свежий, без какой-либо косметики или украшений, он представлял собой зрелище. Ах, чёрт. Джемин также хромал. Едва не проглотив язык, он вернул взгляд к своей тарелке. Ему действительно нужно было поговорить с Джемином, и как можно скорее — он должен был узнать, что между ними произошло. Джено, возможно, сейчас многое сбивает с толку, но он не думал, что зашёл так далеко, чтобы трахнуть Джемина, даже будучи пьяным. «КАКОГО ХУЯ?!» — Джемин внезапно закричал из коридора, напугав всех. «ДЖЕМИН, СТУЧИСЬ, О БОЖЕ МОЙ!» — кто-то крикнул в ответ, Джено подумал, что похоже на Джехёна. «ЕСЛИ ТЫ ПЛАНИРУЕШЬ ТРАХАТЬСЯ В ДОМЕ, ПОЛНОМ ЛЮДЕЙ, ТО, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ЗАПИРАЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ!» — Джемин крикнул в ответ, хлопнув дверью: «КАК МНЕ, ПО-ТВОЕМУ, РАЗВИДЕТЬ ЭТО ДЕРЬМО?!» Глаза Джено метнулись к Доёну, который сидел рядом с ним, но он никак не отреагировал. Медленно поедая и просматривая Инстаграм, он казался совершенно невозмутимым. Он не сводил с него глаз, пока вокруг них раздавались разговоры и смех, все уже планировали, как подразнить Тэёна и Джехёна, когда они вернутся за стол. В конце концов Джемин тоже вернулся, Марк и Хэчан следом. Они оба были неухоженными и с затуманенными глазами, Марк был только в боксерах, а Хэчан в большой толстовке с капюшоном, которая определенно принадлежала греку. Джено стиснул зубы, когда его близнец демонстративно проигнорировал его, и задался вопросом, когда его отношения с Марком стали более чем платоническими — и почему Джено узнал об этом последним? Вздохнув про себя, снова чувствуя на сердце пустоту и тяжесть, он просто съел свой завтрак, не чувствуя никакого вкуса.

✧⥼◇⥽✧

Джемин небрежно лежал на своей кровати, играя в игры на телефоне, пока утро клонилось к закату. Все были заняты своими делами, кто-то в бассейне, другие дремали или гуляли по улицам. Джемину хотелось побыть одному, расслабиться, подумать и составить план, как провести остаток выходных. Он видел, как Джено смотрел на него за завтраком, поэтому надеялся, что красноволосый скоро придет. И, основываясь на том, что Джемин знал о предыдущем вечере, Джено мало что помнил. Конечно же, не прошло и получаса, как в его комнату кто-то вошел без стука. «Такой грубый», — Джемин усмехнулся ему, не отрываясь от своей игры. «Как будто у тебя есть какие-то манеры», — возразил Джено, подходя к кровати и складывая руки на своей крепкой груди. Джемин отказывался смотреть на него, притворяясь, что ему скучно, но на самом деле его тело уже покалывало от интереса. «Мне нужно с тобой поговорить», — твёрдо сказал Джено, его глубокий голос прогрохотал по коже Джемина. «Ты уже говоришь», — ответил он скучающим голосом, водя пальцами по экрану своего телефона. В мгновение ока руки Джено протянулись и схватили его телефон, резко вырвав его у него из пальцев и отбросив на другую сторону кровати. «Эй!» — Джемин застонал, изображая раздражение. «Я сказал, что мне нужно с тобой поговорить», — процедил Джено сквозь зубы, опуская на него взгляд. «Эх, хорошо — если я поговорю с тобой, ты уйдешь?» — спросил Джемин, откидываясь на подушки и вытягивая ноги. «Что случилось прошлой ночью?» — спросил Джено, его хмурый взгляд потемнел. «Какой именно момент?» — спросил Джемин, встретившись взглядом с Джено, не дрогнув. «Что между нами произошло? Какого хрена я проснулся в твоей комнате полуголым? Почему на тебе моя футболка?» Его вопросы были колкими, заостренными. Джемин ухмыльнулся, острый, как бритва. «Ты не помнишь?» — Джемин приподнялся на коленях, медленно, соблазнительно, как кот, пока не оказался на коленях у края матраса, прямо перед Джено, близко, на уровне глаз. Используя свои лучшие жесты, многозначительный взгляд, покусывание губы, он увидел, как Джено напрягся ещё больше, и ему это понравилось. «Как жестоко», — сказал Джемин, протягивая непослушный палец, чтобы провести им по краю футболки Джено, — «Как ты мог забыть после того, что ты сделал со мной?» «Что случилось, Джемин?» — снова потребовал Джено, его голос был низким и грубым. «Ты, наверное, хочешь вернуть свою футболку, не так ли?» — вздохнул он с притворным разочарованием, избегая вопроса, — «Такая жалость, мне она очень понравилась», — Джемин демонстративно стянул футболку через голову, тихо вздохнув, как будто знал, что Джено, вероятно, нравится. Глаза египтянина вспыхнули золотом и жаром, но он не отрывал взгляда от Джемина. «У меня нет времени на твои игры, Джемин», — огрызнулся Джено «О, это не то, что ты сказал прошлой ночью», — ответил Джемин, медленно оборачивая футболку вокруг шеи Джено, используя возможность слегка наклониться ближе: «Тебе, казалось, нравилось играть со мной». «Джемин», — он предупреждающе зарычал. «Джено», — ответил он, почти мурлыча от близости Джено и жара в его взгляде. Он задавался вопросом, как далеко сможет зайти, пока тот не сломается. Оказывается, Джемину не пришлось долго ждать, потому что в какой-то момент Джено сердито смотрел на него, язык его тела был замкнут. Но в следующий момент что-то в Джено, казалось, сломалось, и Джемина швырнуло на кровать. Его тело даже не подпрыгнуло, потому что вес Джено мгновенно оказался на нём. И он поцеловал его, жадно, горячо, его большие руки оставили синяки на заднице Джемина, когда он обхватил ногами бёдра Джено, выгибаясь навстречу ему. Собственные пальцы Джемина грубо потянули Джено за волосы, требуя доступа к его рту. Языки и зубы столкнулись, их руки были грубыми, кожа Джено обжигающе горячей. Он прижался бёдрами к бёдрам Джемина, твёрдость к твёрдости. Джемин задохнулся от ощущения, присутствие Джено и его требования ошеломляли, заставляя его дрожать в ожидании и нужде. Он почувствовал вкус крови, он был уверен, что его кожа была в синяках от настойчивых рук Джено. Его мысли рассеялись, поскольку он больше не мог думать, только чувствовать. Он потянулся к поясу спортивных штанов Джено. Внезапное движение, казалось, вырвало Джено из-под действия заклинания. «Нет», — внезапно сказал он, приподнимаясь с Джемина, — «Нет», — он покачал головой, вытирая рот тыльной стороной ладони, качая головой больше над собой, чем над Джемином. Но его щёки раскраснелись, глаза горели желанием, очертания его твёрдой, словно камень, длины были отчетливо видны сквозь серые спортивные штаны, которые он носил. «Мы не будем этого делать», — хрипло сказал он, запыхавшись, стоя рядом со смятой кроватью, и отступил на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. «Но мы уже это сделали», — ответил Джемин, делая вид, что изучает лицо Джено — откидываясь назад на локтях, чтобы выставить напоказ свое тело и свой очевидный стояк. Глаза Джено прошлись вверх и вниз по его фигуре, его кадык дёрнулся, когда он тяжело сглотнул. «Джемин, просто скажи мне правду. Мы трахались?» — потребовал Джено, неуверенно сжимая кулаки. «Кто знает», — Джемин пожал плечами, продолжая изображать беспечность. «Пошел ты — я знал, что ты будешь таким», — выплюнул Джено. «И всё же ты пришел, чтобы найти меня… интересно», — он заговорил, мёд сочился из его тона, когда он наблюдал за реакцией Джено. Сердито ворча, Джено отшвырнул его, прежде чем уйти, хлопнув дверью. Джемин не мог удержаться от смеха, какими восхитительными должны были получиться эти выходные. Но сначала ему нужно было запереть дверь и взять кое-какие игрушки и смазку. Было довольно грубо со стороны Джено снова оставлять его в таком состоянии.

✧⥼◇⥽✧

Джено чувствовал себя таким глупым. Он промчался по коридору до самого конца сети апартаментов, где находилась его комната. Взбешённый, возбуждённый и расстроенный, он с трудом подавил желание снова захлопнуть за собой дверь. Один в комнате, его близнеца нигде не было видно, Джено расхаживал взад-вперёд, запустив руки в волосы, и ругал себя. Боги, он чувствовал себя нелепо. Джемин смотрел на него этими тёмными глазами, его голос был низким и соблазнительным, когда он говорил, он был чистым и красивым, от него так хорошо пахло, он выглядел таким соблазнительным, когда стоял рядом с ним. Джено не контролировал себя, Джемин был слишком силен, чтобы он мог сопротивляться. И снова он не смог оторвать от него рук. Тем не менее, он не мог сказать, действительно ли они спали вместе прошлой ночью или нет, или Джемин просто дразнил его, как обычно. Он должен был знать, что не получит от него прямого ответа и вместо этого будет мучиться. «Чёрт возьми», — он проклинал себя, всё ещё испытывая дискомфорт от очень неприятного стояка, который остался без внимания. Он разберется с этим через мгновение. Но сначала ему нужно было сделать кое-что ещё — то, что он должен был сделать давным-давно. Достав свой телефон, он позвонил Рюджин. По крайней мере, в этом он всё ещё мог поступить правильно. Когда зазвонил телефон, он внезапно занервничал — почувствовал, что это плохая идея, что ему следует её переосмыслить. Но он знал, что так было правильно, поэтому, пока он был на взводе и плохо соображал, он мог покончить с этим, больше не колеблясь. «Привет? Джено?» — её голос был тяжелым со сна, но сладким, как всегда. Он чувствовал себя самым презренным грешником, обреченным отправиться в ад. «Привет», — поприветствовал он её, отказавшись от ласкового имени. Это показалось неправильным. «Извини, ты спала?» — неуверенно спросил он. «Да, сейчас где-то 3 часа ночи», — он услышал, как она ворочается в постели, точно зная, как она выглядит, — «Всё в порядке?» «Извини, что разбудил тебя», — он неловко сглотнул, не в силах поверить, что на самом деле делает это, — «Я могу позвонить тебе позже -» «Нет, нет, всё в порядке», — её голос был сонным, но она казалась счастливой услышать его, от этого он почувствовал себя ещё хуже, — «Что-то случилось?» «Нет. ну, да… Я не знаю», — он снова сердито провёл рукой по волосам, раздраженно фыркнув. «Поговори со мной, малыш, я здесь», — она ласково подбодрила его. Малыш. Боги, он чувствовал себя абсолютным подонком. Он не мог поверить, что поступает так с ней, с кем-то, кто был слишком хорош для него — он вообще не должен был оказаться в такой ситуации. «Всё…… здесь всё по-другому… это намного сложнее, чем я думал… так много всего изменилось…» «…Джено?» — её голос звучал растерянно и неуверенно, пока он бессвязно бормотал. «Что я пытаюсь сказать, так это… мы не можем… мы больше не можем быть вместе», — срывая это, как пластырь, он произнес слова, о которых никогда не думал, но слишком долго откладывал. Она на мгновение замолчала, её реакция была не такой, как он ожидал. «Есть…… есть кто-то ещё?» — спросила она тихим и неровным голосом. «Нет», — это не было похоже на ложь, потому что на самом деле Джемин искушал его, но эмоционально он ни в малейшей степени не заботился о нем, — «…нет — никого нет… Это только я… Я тот, кто изменился». «Это…… это то, чего ты хочешь?» — ее голос звучал влажно, хрипло. «Да», — сказал он напряженным тоном. «Х-хорошо… тогда… Я — я понимаю…» «Рю…» «Пока, Джено». «Пого-» Щелчок. Застыв на мгновение, чувствуя, что всё это нереально, Джено просто уставился на чёрный экран своего телефона, на котором Рюджин только что повесила трубку. Он знал её, он знал её лучше всех, и он знал, что она была дерзкой и вспыльчивой, и она была не из тех, кто сдастся без боя, как этот. Если только она не подозревала, если только она не знала, что причина, по которой он игнорировал её в течение нескольких дней, или что они никогда не разговаривали так часто или столько, сколько раньше, заключалась в том, что он действительно что-то скрывал от неё. Но что он должен был сказать? Что он внезапно обнаружил, что его теперь привлекают мужчины? И не только мужчины в целом, а очень грубый, сквернословящий грек в частности. Или что ему вышибли мозги самым умопомрачительным минетом, который у него когда-либо был? Который всего несколько мгновений назад беловолосый грек стонал и извивался под ним? Нет, он не мог сказать ничего из этого. Потому что он точно знал, что больше не влюблен в неё и, возможно, не был влюблен очень долгое время, даже до того, как встретил Джемина. Но это не означало, что он был монстром, который причинил бы ей такую сильную боль и раскрыл свои сомнительные действия, она всё ещё была важным другом, о котором он заботился. Тяжело вздохнув, он отбросил телефон в сторону, чувствуя себя еще более потерянным, поскольку ушел один из немногих людей, которые были постоянными в его жизни. Изо всех сил стараясь не думать и не чувствовать, он направился в ванную, чтобы позаботиться о вещах внизу, но не нашел удовольствия в этом бессмысленном действии.

✧⥼◇⥽✧

«Марк?» «Ммм?» Он лежал на животе в своей комнате, Хэчан использовал его поясницу в качестве подушки, пока они оба играли в игры на своих телефонах. Хэчан принес немного напитков и закусок, и на заднем плане тихо играла музыка, пока их ленивое утро переходило в полдень. «Ты жалеешь об этом?» — внезапно спросил он. Марк немедленно отложил телефон, оглянувшись через плечо, чтобы встретиться с парой красивых золотистых глаз, осторожно смотрящих на него. «Нет», — твердо сказал он, — «А ты?» «Нет», — ответил он, поворачиваясь на бок, чтобы посмотреть Марку в лицо. Следуя его примеру, он тоже перевернулся, чтобы Хэчан мог как следует прижаться к нему, прижимая его к груди, Хэчан инстинктивно закинул ногу ему на бедра. Он был таким мягким и тёплым, что Марку показалось, что он мог бы лежать так вечно. «Тогда почему ты спрашиваешь, Чанни?» — он потянулся, чтобы заправить за ухо растрепанный карамельный локон. «Я не знаю… мы буквально только что признались пару дней назад… Не то чтобы я не был готов, я просто не ожидал, что это произойдет так скоро… Я имею в виду, я хотел переспать с тобой, очень сильно… но я не знаю, хотел ли ты этого тоже…» — загорелая кожа Хэчана залилась краской, когда он спрятал свою застенчивость на груди Марка, лениво рисуя узоры на его коже пальцем. «Ты такой милый», — он улыбается, его пальцы находят мягкие детские завитки на шее Хэчана, с которыми он так любил играть. «Стооооопп, я пытаюсь серьезно поговорить с тобой», — захныкал он, но из-за того, что его золотистые глаза загорелись, а красивый рот надулся, Марк не смог удержаться от смеха над его реакцией. «Я знаю, я знаю», — сказал он, с улыбкой целуя его в макушку, — «Я знаю, это не было запланировано, я думаю, мы оба, возможно, выпили немного лишнего и увлеклись — я не хочу, чтобы ты сомневался в моих чувствах к тебе или сожалел о нас, но я тоже на самом деле хотел быть с тобой». Хэчан ничего не сказал, просто медленно моргал, глядя на него, пока слушал, глаза Марка обводили созвездия маленьких родинок на его лице. «Мы можем подождать и не торопить события… нам не нужно ничего делать снова, пока ты не будешь уверен, что готов…» «Это не то, что я сказал», — сказал Хэчан, прикусив язык, когда игривый блеск вернулся в его глаза. — «Марк Ли, теперь ты открыл целый мир разврата моим невинным глазам, теперь ты не можешь отступить. Я ещё так много хочу попробовать». Он крепко прижал его к матрасу, оседлав бедрами с озорной ухмылкой на солнечном лице. «О, правда?» Много позже, когда они оба были измучены и у них ослабли конечности, Хэчан прижался к Марку, его пальцы играли с обнаженной кожей его плеча, пока младший крепко спал. Нежным взглядом он обвел черты лица Хэчана, его обнаженную талию, изгиб ладони, прижатой к сердцу. Марк не мог вспомнить, когда в последний раз был так счастлив, так удовлетворен. Он всё ещё не говорил Хэчану о том, что им суждено быть вместе, но Марк понял несколько вещей с тех пор, как встретил парня, о котором мечтал почти всю свою жизнь. Наличие красной нити, связывающей вас вместе, просто означало, что ваши пути пересекутся, что вы всегда найдете дорогу обратно друг к другу — но будете ли вы любовниками, друзьями или врагами, полностью зависело от вас. Что принесло много утешения сердцу Марка, потому что теперь он знал, что когда он искренне признался Хэчану, как сильно он ему нравится, и его чувства были взаимными, это было очень похоже на правду. И он также начал понимать, почему они были перевязаны красной нитью — потому что они просто подходили друг другу. Они были такими разными, они действительно ссорились и не соглашались из-за мельчайших вещей, но никто не знал и не понимал его лучше, чем Хэчан. Что-то в нем могло видеть Марка насквозь, и была красота в том, что его так видели и в то же время так принимали. Но над этой редкой, хрупкой вещью, которую они только что нашли, нависла тень. Джемин. Так много из того, что сказал и сделал его двоюродный брат, беспокоило его, он всё ещё был так смущен, так зол, и ему нужны были ответы. Шли недели, и Марк смирился с тем фактом, что, возможно, он никогда не получит честного ответа от своего двоюродного брата, но теперь, когда он был настолько близок с Хэчаном, насколько это вообще возможно, это было сейчас или никогда. Марку нужно было знать правду, всё, что скрывал Джемин. Потому что будь он проклят, если позволит кому-нибудь снова тронуть хотя бы волосок на голове Хэчана. Приняв решение, Марк нежно поцеловал Хэчана в щеку, прежде чем осторожно выскользнуть из-под него, не разбудив его. Натянув сброшенную одежду, он нацарапал записку, чтобы сообщить Хэчану, куда он пошёл, прежде чем тихо выйти из комнаты.

✧⥼◇⥽✧

«Что думаешь?» — спросил Джемин, держа в руках крошечный кроп-топ пастельно-мятного цвета. «Очень мило, Джем», — Тэн подмигнул ему, просматривая одежду на другой вешалке. Некоторые из них вышли за покупками, наслаждаясь послеполуденной жарой и солнцем — долгожданным облегчением от холода, серости института и его отвратительной погоды. Глядя поверх солнцезащитных очков, жуя соломинку от кофе со льдом, Джемин просто расслабился, в голове у него было пусто. Разглядывая красивые вещи, прогуливаясь вокруг, он сохранял спокойствие — все это время быть злодеем было утомительно, особенно после того, как большую часть утра он строил планы в своей голове. Просто отдыхая с кем-нибудь из старших полубогов, он не искал чего-то конкретного, просто восхищался тем, что мог предложить Вегас, подмигивая случайным привлекательным зрителям. Потому что, конечно, на них было бы много пристальных взглядов — они не только говорили на нескольких разных языках, натыкаясь друг на друга, они также были разными. Джемин, Тэн, Джонни, Юкхей, Сычен, Джехён, Тэён, Кун и Марк представляли собой настоящее зрелище. Джемин солгал бы, если бы сказал, что ему не понравилось всеобщее внимание. Слава богам, что тройняшки Локи не присоединились к ним в поездке, поговорим о хаосе (кто, чёрт возьми, вообще думал, что это хорошая идея — иметь тройняшек с богом хитрости?) Затем он заметил какое-то очень красивое нижнее бельё. Может быть, он купит это только для себя, не для того, чтобы кто-то видел или восхищался, а просто для того, чтобы ему было в нём хорошо. «Собираюсь примерить это», — крикнул он Тэну, направляясь в раздевалку. «Окей!» — крикнул он в ответ, не глядя на то, что было у Джемина в руках, опустив голову, пока они с Джонни разговаривали тихим улыбающимся шёпотом, практически приклеившись друг к другу. Джемин заскочил в кабинку в раздевалке, но как только он собрался закрыть дверь, путь преградила нога в кроссовке. «Нам нужно поговорить». Марк. «Здесь?» — спросил Джемин, приподняв бровь. Он задавался вопросом, почему Марк увязался за ним, когда ходить по магазинам и есть уличную еду было не его коньком, особенно без Хэчана поблизости. Теперь он знал. «Да. Здесь», — твёрдо сказал Марк, заходя в крошечную кабинку вместе с Джемином и запирая за собой дверь. «Ух ты, загоняешь меня в угол, когда я хочу примерить нижнее бельё. Это очень похоже на инцест с твоей стороны», — протянул Джемин, забавляясь, тыкая в него пальцем. «Прекрати, ты отвратителен», — огрызнулся Марк, плюхаясь на скамейку в углу, — «Это единственный способ, которым я собираюсь что-то из тебя вытянуть. Поэтому, пожалуйста, просто ответь на мои вопросы должным образом, не ведя себя, как придурок». «Быть придурком во всем — моя специальность». «Джемин- клянусь Богом-» «Ладно, ладно — хорошо», — он скрестил руки на груди, прислонившись к запертой двери гримерки и глядя вниз, туда, где сидел Марк. «Почему ты скрывал свои способности на уроке?» — потребовал Марк, свирепо глядя на него. Если бы Марк не был так похож на маленького льва, возможно, Джемин испугался бы такого пристального взгляда. Но прямо сейчас он выглядел просто как расстроенный котёнок. Но, не желая слишком опекать его и ещё больше ущемлять его гордость, Джемин решил посмотреть, к чему это приведет и чего добивается Марк. «Я не хочу, чтобы моя магия привлекала внимание», — ответил он легко, это было правдой — но только частью большего целого. «Почему? Значит, ты можешь оказаться аутсайдером и украсть титул Лидера для себя?» «Пфф — нет», — Джемин усмехнулся, теперь это было действительно смешно, — «Мне насрать на Совет. Последнее, чего я хочу, это быть гребаным Лидером». Марк, казалось, поверил ему, поскольку мгновение рассматривал его, прежде чем медленно кивнуть. «Я никогда не знал тебя, Джемин… не совсем… Я думал, что знаю, но теперь вижу, что на самом деле совсем тебя не знаю…» — внезапно сказал он, и его угрюмый тон застал Джемина врасплох. Резко усмехнувшись, чтобы скрыть очень странное и неуютное чувство в груди, он вместо этого ухмыльнулся своему кузену: «Не принимай это близко к сердцу, Марки — немного сложно узнать кого-то, у кого крыша поехала». Марк медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, его гнев сменился мягкой заботой, и он внезапно стал меньше похож на отчужденного одноклассника, которым был недавно, и больше на друга и кузена, с которыми вырос Джемин. «В том-то и дело, Джемин, я не думаю, что ты такой». Джемин стиснул зубы, всякая игривость или добродушные мысли, которые были у него по поводу этого разговора с Марком, исчезли. «Спасибо, сейчас я не нуждаюсь в психотерапевте», — холодно ответил он, видя, какой эффект произвел его холодный тон на Марка, — «Теперь, если это все, будь добр, убирайся отсюда нахуй». «Это еще не все, Джемин», — Марк сказал, снова твёрдо, как будто вспышка его гнева произошла не просто так: «Я знаю, что университет — это не школа, это просто соревнование. Выживает сильнейший… и я знаю, что люди за пределами школы тоже вмешиваются». Джемин ничего не сказал, было неплохо, что Марк всё это знал. «Кто?» «Не надо, Марк», — Джемин оборвал его. Марк сжал губы, проглотив свой вопрос. «Я хочу сказать, — попытался он снова, — я никуда не собираюсь уходить, Джемин, я не сижу в стороне — так что ты мог бы также помочь мне стать сильнее, чтобы я смог делать что-то полезное и на самом деле защищать людей, которые важны». «У тебя есть Джено». «Джено силен, чрезвычайно силен. Он также хороший человек… и ты был прав… он сдерживается, потому что ему не всё равно. Тебе, с другой стороны, наплевать на всех». «Верно». «Ты также единственный, кто понимает это…» — он неопределенно махнул рукой, — «Тьму, которая скрывается… так что тренируй меня, сделай меня лучше». Джемин на мгновение задумался. Марк действительно не собирался оставаться в стороне от этого. Не только это, но и Джемин устал — он устал от чрезмерных размышлений, интриг и заговоров, он просто хотел быть, он хотел, чтобы его единственной заботой был секс. «Ты сделаешь в точности так, как я говорю. Никаких жалоб, никаких вопросов. Никакого Хэчана. Понял?» Марк с энтузиазмом кивнул, явно не ожидая, что Джемин согласится. «А теперь убирайся, ты ведешь себя странно». И он ушёл. Джемин не знал, что думать или как чувствовать теперь, когда он прошел полный круг с Марком. Поэтому он решил вообще ничего не чувствовать.

✧⥼◇⥽✧

Хэчан проснулся, чувствуя боль, но счастливый. Он потянулся, как кот, удовлетворенно вздохнув, когда простыни скользнули по его обнаженной коже. Протянув руку, он почувствовал холод кровати рядом с собой, надув губы, он перевернулся, чтобы посмотреть, куда ушёл Марк. Вместо этого он нашёл записку на своей подушке. Пошёл поговорить с Джемином. Увидимся позже, малыш. Xxx Он посмотрел на маленький гостиничный листок, который держал в пальцах, слова расплывались, когда мысли уносили его далеко. Он чувствовал себя ужасно из-за своей ссоры с Джено, тот действительно ужасно относился к нему — он никогда не был груб со своим близнецом. Они были близки, лучшие друзья, и, конечно, они спорили, но это никогда не было некрасиво или жестоко. Но он знал, что на этот раз задел его чувства. Просто в последнее время казалось, что они больше не находятся на одной орбите, каждый изо всех сил пытается понять другого. Их жизни просто проходят мимо друг друга, не переплетаясь, не общаясь и не обмениваясь чем-то большим, чем случайная светская беседа. Снова вздохнув, он встал с кровати, чтобы одеться и поискать Джено. Если Марк смог набраться смелости поговорить с Джемином, то Хэчан мог помириться с Джено. Он не знал Джемина так хорошо, как Марк, но он знал, что между ними что-то не так. Марк не говорил об этом, но что-то в их дружбе действительно задело его в последнее время — и Хэчан не винил его. Джемину было легко понравиться, но сблизиться с ним было невозможно. Они были друзьями, он был уверен в этом, но ему казалось, что он совсем не знает Джемина. Как озеро, гладкое и совершенное на поверхности, но с бурными течениями ниже водной линии, которые могут утащить тебя вниз и утопить так, что никто об этом не узнает, — таким он видел Джемина. Быстро приняв душ и переодевшись в чистую одежду, он направился в комнату Джено. Хэчан оказался в комнате Марка во время их занятий прошлой ночью. Тихо постучав и войдя, он обнаружил, что в комнате темно, Джено дремлет на кровати, свернувшись калачиком. У него болезненно сжалось сердце, когда он увидел своего близнеца таким. Его лоб был нахмурен, встревоженный даже во сне, он казался молодым и хрупким — чего Хэчан никогда раньше не видел. Джено был сильным, дисциплинированным, с несгибаемой волей, плечи у него были широкие и достаточно сильные, чтобы нести весь мир. Печально вздохнув, Хэчан подошел к кровати и осторожно присел рядом со своим близнецом, черпая утешение в его близости. Джено всегда защищал его, нес слишком тяжелое бремя только для того, чтобы у Хэчана могла быть жизнь, которой он действительно наслаждался. Он не был таким невежественным, как все думали, он знал, что его родители были далеки от совершенства, он в какой-то степени знал, через что пришлось пройти Джено — и он чувствовал себя от этого еще хуже, потому что ни разу не подумал о том, что, возможно, Джено нуждался в нём, чтобы заботиться о нём, что он был единственным который нуждался в защите. Заправляя прядь красных волос за ухо, он понял, как изменился Джено. Он казался стройнее, черты его лица стали резче и суровее, волосы нуждались в стрижке. Хэчан недооценил, насколько тяжёлым было для него время в институте, у него, по крайней мере, был Марк, который помогал ему ориентироваться во многих запутанных ситуациях. Но у Джено был только он сам. «Я отстой», — прошептал Хэчан сам себе, чувствуя глубокую вину. Джено медленно пошевелился, моргая золотистыми глазами, такими же, как у него самого, на его лице отразилось замешательство, когда Джено увидел, что он сидит рядом с ним. «Прости, Джен, я не хотел тебя будить». «Всё в порядке», — пророкотал он хриплым ото сна голосом, осторожно садясь и потирая лицо, — «Что ты здесь делаешь?» «Я хотел поговорить с тобой», — ответил он, забираясь с ногами на кровать и прижимая их к груди. «Х-хорошо», — Джено внезапно показался более бодрым, он сел прямее, сосредоточившись на Хэчане. «Прости за то, что я сказал вчера», — начал Хэчан. «Чанни, все в порядке -» «Джен, нет, на самом деле это не так», — перебил он, — «Я сожалею не только о вчерашнем. Я сожалею о многом. Мне жаль, что меня не было рядом с тобой в последнее время, я не знал, что у тебя были трудные времена. И… и…» — он сделал глубокий судорожный вдох, — «За то, что недостаточно благодарил тебя… Я знаю, что ты всегда заботишься обо мне и просто хочешь для меня самого лучшего». Он знал, что говорит бессвязно, но чувствовал, что его понимают благодаря успокаивающей близости Джено. Через мгновение Джено заговорил: «Ты знаешь, что я всегда буду рядом, Чан, я всегда буду защищать тебя, несмотря ни на что». «Даже несмотря на то, что ты старше всего на 9 минут», — он без особого энтузиазма поддразнил его, вызвав легкую улыбку в виде полумесяцев у своего близнеца. «Ты не обуза, Джен, ты никогда не был мне помехой. Прости, что заставил тебя думать, что ты лишний». Он протянул руку к руке Джено, переплетая пальцы друг друга, как когда они были детьми, черпая силу у своего брата и предлагая взамен все, что мог. «Я расстался с Рюджин», — внезапно сказал он, но это не было неожиданностью для Хэчана. Он знал, что так будет, в конце концов, он знал Джено лучше всех. «Мне жаль, Джен», — вместо этого искренне предложил он. «Это было правильно… и ты был прав. О стольких вещах…» — признал Джено, отводя от него взгляд. Слегка улыбнувшись, он протянул руку и нежно погладил его по голове, мягко зачесывая его растрепанные красные локоны обратно на место. «Что ты теперь будешь делать?» Мгновение Джено молчал. Его зубы прикусили губу, когда он о чём-то задумался. «Я хочу быть Лидером», — наконец он сказал: «Но я не хочу делать это для папы или Пантеона. Я собираюсь сделать это для себя, на своих собственных условиях». «Что бы тебе ни понадобилось, Джен, я поддержу тебя, я всегда на твоей стороне». Впервые за несколько недель близнецы обменялись искренними улыбками и нежным обращением, к которому они привыкли.

✧⥼◇⥽✧

В тот вечер Джен в конце концов нашёл Джемина внизу, в одном из баров, он в одиночестве играл в бильярд в отдельной комнате, выпил несколько бокалов и покачивал головой в такт музыке, играющей внутри. Какое-то мгновение Джено просто стоял в дверях, наблюдая, как он обходит стол, маневрируя для конкретного удара. Джено знал, что Джемин знает о его присутствии, но ему почему-то нравилось смотреть на Джемина, когда его зубы не были обнажены, а острый язык не впивался в Джено. Небрежно одетый в рваные джинсы и белую футболку, его белые волосы растрепаны, амулеты на запястьях позвякивают при движении. Он наклонился, чтобы нанести удар, сосредоточенно прикусив кончик языка, Джено наблюдал, как он сжимает торец кия, как дерево скользит между его пальцами, прижатыми к зеленой грифельной доске. Теперь это было зрелище, которое он запер бы в тайниках своего сознания и никогда больше не смотрел на него — тонкая талия Джемина, выступающая вперед, футболка, обнажающая мягкую линию поясницы, сосредоточенно нахмуренный лоб. Блять. «Ты собираешься войти или продолжишь прятаться, как придурок?» — спросил его Джемин с другой стороны стола, натирая мелом кончик кия. «Я просто пришёл, чтобы получить от тебя прямой ответ, Джемин», — огрызнулся Джено, уже занимая оборонительную позицию в присутствии Джемина. Войдя в комнату, он закрыл за собой дверь. Джемин фыркнул от смеха: «Прямой ответ — вот, блять, умора». Совершенно забыв о том, что всего минуту назад он чуть не пускал слюни на тело Джемина, он уже хотел придушить его. «Почему ты такой чертовски раздражающий?» — Джено фыркнул. «Моё фирменное блюдо, милый», — Джемин ухмыльнулся ему, дерзко подмигнув в его сторону. Готовясь сделать ещё один глоток, Джемин оперся бедром о стол и наклонился вперед почти до упора над зеленой грифельной доской. Быстрым движением запястья он загнал мяч в лузу — но, учитывая его позу, он определённо делал это нарочно. «Так ты хочешь поговорить или просто пялиться? Или ты хочешь поиграть?» — спросил Джемин, и от блеска его чёрных глаз, когда он посмотрел на Джено, тому стало жарко под воротником. «Давай сыграем», — сказал Джено, хватая кий со стойки у стены, — «И если я выиграю, ты ответишь на мои вопросы», — добавил он, обводя мелом кончик. Джено начал понимать, как работает Джемин, и подумал, что, по крайней мере, в какой-то степени, он был излишне сложным. Но он был уверен, что если он одержит победу, Джемин сдержит свое слово и будет честен. «Договорились», — сказал он, его слишком резкая улыбка прорезала густой воздух вокруг них, — «У тебя есть четвертак?» — спросил он, но Джено покачал головой: «Хорошо, у меня есть один. Подойди и возьми его, хорошо? У меня заняты руки». Его руки на самом деле не были заняты, он просто вел себя как Джемин. Не отступая, Джено обошел стол и встал перед ним. «В моем заднем кармане», — ухмылка Джемина не сходила с его лица, он пытался понять, как далеко сможет зайти Джено. Но чего Джемин не знал, так это того, что Джено был в отвратительном настроении с тех пор, как они приехали в Вегас, и он не собирался позволять играть с собой — на этот раз он сопротивлялся. Его разговор с Хэчаном дал ему столь необходимый покой и чувство безрассудной уверенности. Войдя в пространство Джемина, убедившись, что его глаза не отрываются от этого горячего чёрного взгляда, он обхватил Джемина рукой за талию и крепко засунул пальцы в его задний карман. Вытащив несколько монет, он не торопясь убрал руку, задержавшись на бедре Джемина. Он почувствовал дыхание Джемина на своей коже, заставляя его мысли путаться. Однако, к своему величайшему удовлетворению, он увидел, как на лице Джемина появился слабый намёк на румянец, его кадык дёрнулся, когда он тяжело сглотнул. Он явно не ожидал такого смелого шага от Джено. Выкуси, высокомерный ублюдок. Отойдя с самодовольной ухмылкой, он схватил свой кий и использовал монеты, чтобы заново собрать партию. «Так мы играем или как?» — спросил Джено, снимая треугольную стойку с грифельной доски после того, как аккуратно уложил шары на место. «О, началось», — ответил Джемин, на его щеках всё ещё играл приятный румянец. Пока они играли, произошло нечто неожиданное. Джено на самом деле было немного весело. И из всех людей именно с Джемином. Джемин был хорош, он понимал игру и был гибким, но Джено был лучше, и он испытывал огромное удовлетворение от того, что смог превзойти Джемина. Но что заинтриговало его больше всего, так это то, что Джемин, казалось, выходил из себя, когда проигрывал — не расстроенным, соревновательным образом, а разгорячённым, жгучим. Каждый раз, когда Джено забрасывал мяч в лузу или совершал хитрый бросок, он чувствовал, как глаза Джемина с интересом прожигают его кожу. Это творило странные вещи с головой Джено — было ли это восхищение? Нет, Джемин не стал бы восхищаться никем, кроме себя. Было ли это просто вожделение? Нет, этого тоже не могло быть. Джено не мог этого понять — но что он точно знал, так это то, что ему это нравилось. То, как он чувствовал себя, побеждая Джемина, то, как Джемину, казалось, нравилось проигрывать ему. От этого у него закружилась голова, и довольно скоро он почувствовал себя неуютно твёрдым в своих спортивных штанах. У Джемина всё ещё оставалось два шара, в то время как Джено оставалось только отбить восьмёрку. Чувствуя странное головокружение, он наблюдал, как Джемин наклонил голову, пытаясь придумать особенно сложный удар после того, как Джено маневрировал чёрным мячом на пути. Джемин посмотрел на него, убеждаясь, что он наблюдает, прежде чем поставить колено на край стола, прогибая спину, когда он полностью наклонился вперед, держа одну ногу на полу, а другую согнув. Джено сухо сглотнул при виде этого зрелища, внезапные образы того, как он сгибает Джемина так и этак и делает с ним грязные вещи, заполонили его разум. Звук удара Джемина быстро прояснил его голову, но следующий удар был слишком сильным, и Джемин уступил, позволив Джено сделать последний ход с нетерпеливым блеском в глазах. Нетерпеливый, он быстро обработал восьмой шар и забил его без особых усилий. Он резко отложил свой кий в сторону, Джено повернулся к Джемину, подходя к нему ближе. «Теперь мы поговорим», — потребовал он, всё ощущение беззаботного веселья покинуло их обоих, воздух был окрашен всевозможным напряжением. «Фу, как скучно», — Джемин фыркнул, отбрасывая свою реплику: «Но ладно — сделка есть сделка». «У нас был секс?», — спросил Джено, сгорая от нетерпения получить ответ. «Нет», — легко ответил Джемин, скрестив руки на груди и опершись бедром о край стола. «Тогда почему я проснулся в нижнем белье в твоей постели?» — потребовал Джено, чувствуя, как внутри у него скручивается липкая смесь облегчения и разочарования. «Ты был пьян, ты разлил свой напиток на себя — и на меня, хочу добавить», — Джемин изобразил обиду, — «Поэтому я попытался привести себя в порядок, а ты ворвался, требуя, чтобы я тоже помог тебе прибраться». «Что я сделал?» — Джено стиснул зубы от того, что сказал ему Джемин, он никогда не был таким неряшливым или смущающим. Что, чёрт возьми, с ним происходило? Он должен был всё контролировать, он должен был быть идеальным и уважительным. С другой стороны, его самоощущение перевернулось с ног на голову с тех пор, как он поступил в университет. «И ты не мог оторвать от меня своих рук», — Джемин ухмыльнулся, проведя языком по зубам. «Я тебе не верю», — огрызнулся он. «Поступай как знаешь», — Джемин беспечно пожал плечами: «Это не меняет того, что произошло». «Ты хромаешь», — указал он на это. «У меня больная лодыжка», — сухо ответил Джемин. «Если я не мог держать руки при себе, как, чёрт возьми, мы могли не переспать?» — потребовал он. Джено увидел внезапный гневный блеск в глазах Джемина, его рот сжался в жёсткую линию. Он не думал, что до сих пор видел Джемина по-настоящему рассерженным. Было немного пугающе, потому что ни его поза, ни выражение лица сильно не изменились, но взгляда его глаз было достаточно, чтобы содрать кожу с костей. «Послушай, придурок, я не позволю тебе трахнуть меня, когда ты слишком пьян, чтобы соображать, что делаешь», — его слова были резкими и отрывистыми, когда он начал обходить стол: «Теперь, если это все, я ухожу отсюда», — внезапно сказал он, потянувшись к дверной ручке. Однако Джено оказался проворнее и схватил его за запястье, не давая ему открыть дверь и направиться к выходу. «Почему?» «Это буквально гребаный минимум, Джено», — парировал он, но не пытался отстраниться от Джено, «Есть границы, которые даже я бы не переступил». «Но», — Джено шагнул в его пространство, словно планета, втянутая на орбиту солнца, Джемин притягивал к себе, — «Тебе ведь нравилось мучить меня, не так ли? Заставляя меня думать, что мы сделали это», — были некоторые границы, которые Джемин не переступил бы, но он чертовски точно знал, что некоторые границы были чертовски размыты, когда дело касалось Джемина. Джемин отступил на шаг, жар гнева в его глазах сменился чем-то другим, поза и выражение лица Джено резко контрастировали с гневом Джемина, когда пальцы, обхватившие запястье Джемина, болезненно сжались. Опасный. Джемин был опасен. Но таким же был и Джено. «Заставляешь меня думать, что мы действительно трахались, так чертовски дразнишь», — Джено шагнул ещё ближе, спина Джемина ударилась о край бильярдного стола, когда Джено поймал его в ловушку своим телом, — «Но тебе нравится быть плохим, не так ли?» «Джено…» — он явно был ошеломлен внезапным приемом, вызванным Джено. И, о боги, как приятно было видеть, что На Джемин застигнут врасплох. Джено никогда ни с кем раньше так не разговаривал, но, видя, как расширились глаза Джемина, как он облизал губы и покраснел, Джено сказал бы что угодно, лишь бы добиться от него большего. Джено поднял руку и резко ущипнул Джемина за подбородок пальцами, бледная кожа вспыхнула под его прикосновением. Если это грубое обращение было тем, что потребовалось, чтобы Джемин заткнулся и отступил, то, возможно, Джено следовало ответить взаимностью на его ухаживания раньше. «Я думаю, тебя следует наказать», — он не узнал свой собственный голос, настолько тихим он был, — «За то, что ты был плохим, тебе так не кажется?» — он не знал, что на него нашло, но это было напряженно и хищнически. Широко раскрыв глаза, дрожа в объятиях Джено, Джемин кивнул, его дыхание было прерывистым и напряженным, его тёмные глаза остекленели. «Используй свои слова, Джемин, ты так любишь поговорить. Так скажи мне, могу ли я мучить тебя так же, как ты мучаешь меня?» — его рука скользнула по подбородку и шее Джемина, чтобы резко схватить мягкие волоски на шее. Резко дёрнув, чтобы показать длинные линии горла Джемина, чтобы он мог полюбоваться. «Д-да». Джено чуть не откусил себе язык от того, каким нуждающимся казался Джемин, его большие глаза выжидающе моргали, он дрожал как лист, бледный и мягкий. Вся веселость, которую он проявлял по отношению к Джено ранее, полностью испарилась. «Стоп-слово», — потребовал Джено, изо всех сил сдерживая себя. Джемин издал тихий вопросительный звук, с придыханием, совершенно противоположный тому, что Джено ожидал от него услышать. «Стоп-слово. Границы», — он резко огрызнулся «П-персики», — Джемин говорил хриплым шёпотом. «Понял». Затем Джено сделал то, что хотел сделать с тех пор, как увидел, как Джемин наклонился над столом, он схватил его за бедра и резко развернул. Рука на его затылке решительно двинулась вперед. Вскрикнув от удивления, Джемин был грубо согнут над столом, его спина впала, когда он приподнялся на локтях, его руки цвета слоновой кости лежали на зеленой грифельной доске, его обтянутая джинсами задница плотно прижималась к бёдрам Джено. «Джено-» — его голос был низким и плаксивым. «Заткнись», — резко оборвал он. Наконец-то Джено мог делать с Джемином всё, что хотел, он забирал у него столько, сколько ему позволяли. Игры Джемина мучили его неделями — это была его месть. И он собирался насладиться этим. На этот раз он будет делать всё, что захочет, не думая ни о чём и ни о ком другом. Задрав футболку Джемина, он подался вперед и прижался губами и зубами к длинной линии его позвоночника, грубо посасывая безупречную кожу, впиваясь в рельефные мышцы на плечах. Всё это время его руки скользили по талии, расстегивая джинсы, кожа на бедрах была слегка в синяках и покраснела в тех местах, где он грубо обращался с Джемином ранее этим утром — от этого у него кружилась голова. Джено встал во весь рост, чтобы полюбоваться делом своих рук, и воспользовался возможностью, чтобы сильно и медленно потереться о задницу Джемина. Джемин быстро превратился в месиво под его прикосновениями, его ногти и локти впились в грифельную доску, он оглянулся через плечо на Джено, его глаза сверкали и дрожали, его губа была до крови прикушена. Джено хотел испортить его ещё больше. «Такой нуждающийся, такой плаксивый, — прорычал он, — такой жалкий», — он резко дернул джинсы Джемина вниз, подставляя свою задницу воздуху — боги, на Джемине не было нижнего белья. Облизнув губы при виде красивой мягкой плоти, он снова поднял глаза как раз в тот момент, когда его средний палец нашел расщелину в заднице, проводя всё ниже и ниже, по самому чувствительному месту Джемина. Джемин задохнулся, зажмурив глаза, в то время как его ноги дрожали при каждом прикосновении пальца Джено. Джено хотел разобрать его на части, увидеть, как он разваливается на куски, увидеть, как тает его высокомерие. «Д-Джен-» «Разве я не говорил тебе заткнуться?», — огрызнулся Джено, Джемин прикусил губу и поспешно кивнул. «Ты хочешь меня разозлить?» — он подразнил дырочку Джемина твёрдым нажатием пальца, прикосновение сухой кожи почти заставило Джемина вскрикнуть: «Ты хочешь, чтобы тебя наказали еще сильнее?» Джемин снова кивнул, видя, что он на грани мольбы, его длинные ресницы намокли, отчего Джено побледнел. «Тебе лучше не кончать, пока я тебе не позволю», — скомандовал он, на что Джемин небрежно кивнул. Опустившись на колени, он стянул джинсы Джемина ещё ниже. Обхватив его мягкую плоть своими большими ладонями, наслаждаясь контрастом оттенков их кожи, он раздвинул задницу Джемина. Такая красивая, розовая и чистая — практически умоляющая о Джено. Его и без того твердая, как камень, длина дернулась в штанах при виде этого зрелища. Обдав горячим дыханием вход Джемина, он наблюдал, как Джемин уперся бедрами в стол, к которому был прижат его обнаженный стояк. У грека вырвался стон, когда Джено снова подул. «Умоляй», — скомандовал Джено, его пальцы впились в кожу Джемина там, где он раздвинул плоть. «Прикоснись ко мне ртом, Джено — пожалуйста — пожалуйста — мне это нужно -» — слова срывались с губ Джемина, превращаясь в умоляющее месиво. «Мне нужно, чтобы ты — чтобы — пожалуйста — чёрт возьми — " Одним долгим облизыванием прелестной розовой дырочки Джемина он немедленно заткнулся, чтобы вместо этого ахнуть и заскулить. Прямо за дверью были люди, в комнате, где они находились, определенно были камеры — но мысль о том, что кто-то увидит их такими, только подстегнула его, когда он продолжил любоваться телом Джемина. Используя свой язык, чтобы помучить кольцо мышц и их мягкие складки, колени Джемина почти соприкасались от его прикосновений, и Джено наслаждался тем, что раздирал его на части. Он потянулся к промежности Джемина как раз в тот момент, когда просунул язык мимо входа Джемина, заставив его резко ахнуть. Джено втайне был любителем приключений, интересы которого Рюджин не всегда разделяла. Что было прекрасно, ему нравилось быть с ней в соответствии с её предпочтениями и заставлять её чувствовать себя хорошо, несмотря ни на что. Тем не менее, Джено не мог не сравнить свой ограниченный опыт с Джемином со своей прошлой сексуальной жизнью. И, возможно, в этом всё дело. Джемин был таким сильным, злобным и высокомерным, но на другой стороне медали был кто-то, кто так сладко вздыхал, чьё тело могло принимать всё, что давал Джено, и молить о большем. Держа ухо востро на случай, если Джемин использует их стоп-слово, Джено пробовал его на вкус и прикасался к нему так, как хотел неделями, — наблюдая, какие действия и прикосновения вызывают у него наибольшую реакцию. Удивлен, что Джемин ещё не кончил и на самом деле слушал его, несмотря на то, в каком неряшливом состоянии он был. Джено воспринял это как личный вызов, снова поднявшись на ноги, он прижался к Джемину, позволив пальцам заменить язык. «Я не говорил, что ты можешь двигаться», — прорычал он, когда Джемин неуклюже попытался трахнуть себя пальцами. «П-пожалуйста… просто хочу кончить…» «Пока нет, ты наказан, помни». Джемин тихо и жалобно заскулил, когда Джено вставил ещё один палец в его дырочку, бесконечно дразня нервы. «Вот что ты получаешь за то, что дразнишь меня». Джемин ахнул, когда его спина напряглась, ресницы намокли там, где он неуверенно цеплялся за стол, когда Джено увеличил темп, подстраивая движение своих бёдер под движение своей руки. «Сколько ты можешь выдержать, хммм, Джемин?» — он бросил вызов, его взгляд скользнул вниз по обнаженной спине, наблюдая, как его пальцы входят и выходят из тела Джемина. «Б-больше-не-могу — Джено — блять -» Наклонившись вперед, он обхватил рукой забытый член Джемина, смазывая его по всей длине капельками предэякулята, чтобы облегчить движение, его пальцы были грубыми и безжалостными. «Такая высокомерная маленькая шлюшка. Не может даже продержаться так долго. Жалкий». Видеть, как Джемин немеет от одних только его рук, видеть, как он бредит и разбит, творило с Джено разные вещи. Представшей перед ним картины было достаточно, чтобы он кончал на несколько недель вперёд, даже когда его собственный член кричал о разрядке в джинсах. Позже. «Кончи для меня, Джемин — ты так умолял кончить, не так ли? Маленькая шлюшка, давай». Джемин больше не нуждался в ободрении, когда он кончил горячо и густо на руку Джено, его дыхание сбилось, а мышцы резко напряглись. Замедляя темп, чтобы довести его до конца, Джено убрал руки и всего на мгновение залюбовался зрелищем: Джемин со слезящимися глазами и уставший, совершенно бессвязный, рухнул на бильярдный стол. Количество удовлетворения, которое принесло это зрелище, было несчетным. Схватив салфетки с бокового столика, он вытер руки, прежде чем вытереть и всё ещё ошеломлённого Джемина. Сжав челюсти от этого движения, когда его собственный стояк заныл от напряжения. Он снова натянул штаны Джемина и спрятал его, прежде чем застегнуть пуговицу на своих джинсах. «Ты в порядке?» — спросил он, на мгновение встревожившись из-за невосприимчивости Джемина. «Всё в порядке», — проворчал он, казалось, понемногу приходя в себя, приподнимая своё дрожащее тело. «Ты не использовала стоп-слово». «В этом не было необходимости», — дрожащей рукой он вытер высохшие слёзы со своего лица, высокомерие, которое никогда не сходило с его губ, вернулось на его выражение, — «Но я не знаю, как, по-твоему, я смогу ходить после этого». Джено тяжело вздохнул, поворачиваясь спиной к Джемину. «Запрыгивай». «Что?» Джено сердито посмотрел на него через плечо: «Я сказал, запрыгивай. Я не собираюсь повторять тебе снова». «Ну, ну, Ли Джено, несомненно, полон сюрпризов», — он ухмыльнулся. Джено испытывал искушение схватить его и снова пригнуть к столу, просто чтобы заставить заткнуться. «У меня тоже есть границы, ты же знаешь», — рявкнул он, — «Так ты идешь или нет?» «Ладно, ладно», — он поднял руки в притворной капитуляции, прежде чем положить ладони на плечи Джено, Джено слегка наклонился, позволяя Джемину забраться ему на спину. Он был тяжёлым, твёрдым и таким теплым у него за спиной, но Джено старался не думать ни о чем, пока Джемин уютно обнимал его, и они вдвоем выходили из бара, привлекая к себе бесчисленные взгляды. Где-то в коридорах отеля или в лифте, поднимающемся на этаж, на котором они остановились, Джемин обмяк и упал на спину. Вскоре Джено понял, что заснул, глубоко дыша и прижавшись щекой к плечу Джено. Джено внутренне вздохнул. Теперь он был украшен еще одним набором греховных воспоминаний, центром которых был Джемин. Но на этот раз ему не за что было чувствовать себя виноватым, потому что на этот раз все было просто: он хотел Джемина, поэтому он просто делал то, что хотел, без каких-либо ограничений. Это было пугающим, это внезапное чувство бунтарской свободы. Но это также и освобождало. «Срань господня, что с тобой случилось?» — внезапно кто-то спросил, возвращая его к реальности. Слишком погруженный в свои мысли, он не заметил, что вошел в их апартаменты. И он прямиком вошел в гостиную, где все собрались, Джемин лежал без сознания на спине, и все могли видеть его неистовый стояк. Ах чёрт.