Прометей

Тупая, конечно, была затея — пытаться сбежать от мафии. И на что он только надеялся? Тысячу раз ему говорили — Сильвер его везде найдет, где бы он ни прятался. Да и без чужих увещеваний Фрэнк это прекрасно знал. Видел же своими глазами, что он делает с предателями. Видел — и все равно решился на побег. Спроси кто-нибудь раньше, что послужило мотивацией к такому тупорылому поступку, близкому, по сути, к отсроченному самоубийству, он бы, не задумываясь, дал отпор пафосной тирадой. Мол, что лучше рискнуть, чем вечно идти на сделку с совестью. Да и вообще много бы чего наговорил, как он любит. Но, положа руку на сердце, сейчас он бы с удовольствием поступился любыми принципами, любой гордостью и любой прочей эфемерной чушью, лишь бы только не висеть здесь, скованным льдом по рукам и ногам и стуча зубами от холода. Фрэнк терпеть не мог холод даже до того, как получил свою силу. Была в том какая-то ирония — ведь родился он в феврале, когда на его родине ещё вовсю бушуют метели и без должной подготовки на улицу даже не высунешься. Холод мешал ему трезво мыслить и свободно дышать, делал его непозволительно медленным. Но сила Сильвера действовала на него во много, много раз хуже, парализовывая тело уже буквально. В хорошие (а хорошие ли?) времена они достаточно экспериментировали на добровольной основе — и всегда стоило только боссу мафии коснуться его, зажать чуть дольше привычного, как Фрэнка покидала большая часть его способностей. Наивно думать, будто сейчас что-то изменилось, пусть даже теперь он и контролирует свои силы чуточку лучше. В конце концов, он уже истратил кучу энергии, пытаясь сбежать от ростовщиков, а взамен получил лишь порцию пиздюлей и мешок на голову. И вот он тут — безоружный, беспомощный и катастрофически легко одетый для той морозилки, в которую Сильвер превратил свой кабинет. Все для него, для Фрэнка Фаренгейта. Какие почести, ебануться. — Ты, надо полагать, знаешь легенду о Прометее. …И Сильвер, черт его дери — Сильвер совсем рядом. Возится у своего стола спиной к нему как ни в чем не бывало. Будто сейчас предложит чаю и заведет светскую беседу, а не вот-вот начнет пытать за дезертирство. Всё такой же хладнокровный и обманчиво спокойный, как когда они виделись в последний раз. Жилет, безупречно отутюженная рубашка, волосы, аккуратно собранные в хвост. Когда-то, когда Фрэнк был моложе и глупее, его с этого всего даже торкало. Людям же нравится то, чего в них самих нет — а он всегда отличался слишком горячей головой и слишком неуклюжими манерами. — Прометей, — продолжил Сильвер, приблизившись к нему, — украл у богов огонь и отдал его людям. И за это боги приковали его к скале. Похоже, вам было бы о чем поговорить. Может быть, в иной ситуации Фрэнк и оценил бы аллюзию по достоинству. Только вот не сейчас. Не было ни сил, ни желания. — Планируешь клевать мне печень, пока я не подохну? — он растянул губы в наигранной браваде, но ухмылка выдалась какая-то жалкая и неправдоподобная. — Можно и так сказать. — пожал плечами Сильвер. Ни тени улыбки, всё такое же равнодушно-невозмутимое выражение в светлых глазах, неотрывно следящих за ним. Под ложечкой противно засосало. Фрэнк никогда не был трусом или слабаком, но перспектива быть запертым в одной комнате с этим маньяком наводила на него жуть даже тогда, когда они были ещё на одной стороне. Что уж говорить о нынешнем времени — когда экс-босс, должно быть, просто в ярости от его предательства. Была у этого нежелания, однако, и другая причина. Но признаваться себе в ней Фрэнку не хотелось даже сейчас. Особенно сейчас. Не тогда, когда он в таком уязвимом положении. Поэтому он отмахнулся от неё, сосредоточившись на происходящем. — Это тебя Шеви и его ребята так приложили? — продолжил Сильвер, кончиками пальцев едва заметно коснувшись синяков на его лице. Фрэнк поморщился, насупленно попытавшись увернуться — холод отозвался в ушибах неприятным покалыванием. — А я ведь просил их быть аккуратнее. — Ты меня убьешь, — скорее утвердительно, чем вопросительно пробормотал Фрэнк, стараясь смотреть куда-нибудь вниз и в сторону. Ледяные пальцы легли на его подбородок, приподнимая лицо, заставляя встретиться глазами — голубые, почти прозрачные льдинки против молодой весенней зелени. — Убью? — не сдержал тихого смешка Сильвер. — Какого ты плохого обо мне мнения, милый. Это было бы кошмарно скучно. Ясно. Значит, вместо быстрой и безболезненной смерти его ждёт камера пыток. Фрэнк знал своего бывшего босса слишком хорошо, чтобы верить в благополучный исход. Пару секунд он поразвлекал себя, в красках представив картины того, что его может ожидать. И перспектива всего лишь быть убитым внезапно показалась ему пиздец какой заманчивой. — Видишь ли… — продолжил Сильвер, покосившись на свою руку, неестественно бледную, почти синюю от проступающих сквозь тонкую кожу вен. — Мне до сих пор нужна моя личная грелка. После того, как с ним наиграются в месть, его всё равно убьют. На тот момент, скорее всего, это станет для него облегчением. Но кому-то же передадут его силу? Можно ли вообще передавать её от человека к человеку? Всеми жертвами мафии ранее были только элементали, по крайней мере, те, чьи силы сейчас хранились в ампулах. Которые Фрэнк благополучно спиздил перед побегом. За которые с него в обозримом будущем спустят три шкуры. Что и говорить, горизонт планирования резко сузился до ближайшей пары часов. Сильвер отпустил его лицо и проковылял обратно к столу. Фрэнк едва слышно выдохнул с облегчением, поспешно отвернувшись — ни к чему лишать себя удовольствия и узнавать раньше срока, чем из него сейчас будут вытаскивать признание в раскаянии. Как назло, именно сейчас в памяти всплыло задание, на которое его отправили незадолго до дезертирства. Одно из тех, из-за которых он в целом решился взять эти сраные ампулы да съебаться. Он ведь так и не смог заставить себя воспринимать охоту на элементалей как что-то нормальное. Ни в первый раз, ни во второй, ни в остальные. Так было и в тот вечер — руки не слушались, пистолет с пустой ампулой ходил ходуном в вспотевших ладонях, в ушах звенела отчаянная, непрекращающаяся мольба о пощаде. Девушка, чуть младше его самого, некрасивая и заплаканная, водный элементаль. Он пощадил. А его коллеги таким великодушием, увы, не отличались — что и продемонстрировали прямо у него на глазах. Эта сцена до сих пор иногда являлась Фрэнку в кошмарах. Скрип, с которым Сильвер расправил на руке перчатку, заставил его вздрогнуть и вернуться в настоящее. Словно ледяных кандалов было недостаточно, чтобы и так безостановочно трястись. Фрэнк не первый раз в жизни наблюдал это зрелище — крепкие кожаные перчатки были неотъемлемой частью имиджа босса, однако сейчас что-то заставило его насторожиться. Сильвер развернулся к нему лицом, и Фрэнк почувствовал, как мучительно заныло внизу живота. Не кожа. Черный плотный латекс. — Успокойся, больно не будет, — усмехнулся экс-босс, проследив за его испуганным взглядом, — Если только сам об этом не попросишь. — Что за нахуй… — вырвалось у него. Его сейчас исполосуют в лоскуты и оставят истекать кровью? Тогда почему только перчатки, а не полноценный костюм защиты? Сильвер же ненавидит мараться. Да и такие топорные методы совсем не в его духе. Ёбаный садюга наверняка уже придумал тысячу и один более изящный метод заставить его сорвать голос. — Помнишь, что я говорил тебе во время наших тренировок? Крик делает тебя горячее… во всех смыслах. — словно угадав его мысли, продолжил Сильвер. Он сделал несколько шагов вперед, приблизившись почти вплотную. Фрэнк улавливал его запах — парфюм и свежесть зимнего раннего утра. — Я уже заставлял тебя орать от боли во время наших тренировок. Мне не понравился результат. — Я нихуя, блин, не понимаю… — растерянно прошептал Фрэнк, пытаясь вжаться в ледяную твердь за спиной — плевать, если он после такого подхватит воспаление лёгких, лишь бы оказаться хоть на пару миллиметров дальше от этого поехавшего. Который уже настолько близко, что Фрэнк мог бы ощутить тепло его тела через рубашку — не будь он чуть теплее покойника. — На колени. Ледяная глыба, удерживавшая Фрэнка последние полчаса, исчезла так же резко, как когда-то появилась, и он ничком свалился на пол, едва успев сгруппироваться, чтобы ничего себе не повредить. Свобода?.. Вряд ли, его не отпустят так просто. Но Фрэнк почувствовал, как сила вернулась к нему — хлынула по телу покалывающим теплом, будто кто-то щелкнул переключателем. Это его шанс! Подошва чужого ботинка больно припечатала его плечо к полу, пресекая попытку встать. Фрэнк застыл в дурацкой скрюченной позе — словно отбивая поклон какому-то божеству. — Я сказал — на колени, — в голосе Сильвера засквозили те психопатичные ледяные полутона, после которых его жертв обычно ждало самое худшее. — Кстати, если не согреешься, получишь обморожение. Я бы на твоём месте постарался сильнее. Ёбаный свет! Как будто он сам не знает. Фрэнк глухо зарычал, пытаясь вывернуться. Руки и ноги охватил жар — у него наконец получилось выжать из себя неровное, слабое, но все же настоящее пламя. — Ты выбиваешься из сил слишком быстро, — презрительно прозвучал Сильвер где-то над ним. — Практически моментально, если мне не изменяет память. Это так непрактично, дорогуша. Ботинок исчез с его плеча. Фрэнк рывком заставил себя сесть на полу, всё ещё заторможенный после падения. Он хотел встать на ноги, но Сильвер грубоватым тычком в грудь отправил его в лежачее положение. И быстрее, чем он успел что-либо предпринять, навалился сверху, прижав его весом своего тела и не давая приподняться. — Я долго думал, почему так происходит. Тебе самому не было интересно? У тебя отвратительное самообладание, Фрэнк. Боль лишает тебя концентрации. И энергии. Словно в подтверждение, огонь, и так горевший едва-едва, потух окончательно. Фрэнк еле слышно зашипел. Если бы взглядом можно было убить, Сильвер уже упал бы с него замертво. — Признайся, это ведь до сих пор так? Как тебя отловили ребята Шеви? Просто приложили хорошенько пару раз? — Я им тоже неплохо навалял… — уязвленно пробормотал Фрэнк. — Не смеши меня. На которой минуте ты сдался? На третьей? — Пошёл нахуй, — буркнул он, чувствуя, как заливается краской, разве только по-настоящему не загорелся. — Я не сдавался. Меня просто поймали в ловушку. — Ты. Позволил. Себя. Поймать. — медленно отчеканил Сильвер, удерживая его лицо рукой без перчатки и не давая отвернуться. — Ты ведь не боишься боли. Насколько позволяло его положение, он покачал головой. — Тогда в чем дело? Фрэнк облизнул разбитые губы и отвел взгляд, как смог. Холод расползался от пальцев Сильвера по подбородку, поднимался к скулам, отдавал в виски. Отвратительное ощущение, так почему же, черт побери, он чувствует что-то, отдаленно напоминающее возбуждение? Белобрысый уебок, конечно, выбрал идеальную позицию, чтобы придавить его сверху, и теперь Фрэнк не мог отделаться ещё от двух мыслей: что босс холодный далеко не во всех местах и что таким темпом сидеть тому придется на одном ну очень горячем стояке. Сильвер склонился к его лицу, заставляя замереть от такой близости. — Отвечай. — Ты прав, — вздохнул Фрэнк, набравшись смелости, чтобы ответно уставиться ему в глаза. — Я действительно отвлекся и позволил себя поймать. Не люблю, знаешь ли, когда меня пиздят без возможности дать сдачи. — Вот как? А сейчас что было? Тебя пока и пальцем не тронули… ну, почти. Сердце пропустило удар. Что ж, пожалуй, стоит пойти ва-банк — чем скорее они покончат с любезностями, тем быстрее это всё закончится. — Дело не только в боли, — выпалил он, зажмурившись на миг. — Дело… в тебе. Светлые брови на долю секунды взлетели вверх — микродвижение, которое можно было и не заметить, не будь Фрэнк так хорошо знаком со всеми тонкостями сильверовского выражения эмоций. — Поподробнее? — Я сам это плохо понимаю. Но твоя сила… она словно гасит мою. Не знаю, с чем это связано. Должно же быть наоборот? Сильвер хрипло рассмеялся, как будто только что послушал ну очень смешную историю. — Ты поразительно самоуверен. Но знаешь… — он снова наклонился ближе, и Фрэнк с со смесью удивления и ужаса почувствовал большой палец ледяной ладони на своей нижней губе, — Мне это даже нравится. Ладно, это становится слишком двусмысленным. Ещё немного, и Фрэнк решит, будто его притащили сюда не пытать, а выебать. Можно, конечно, хоть сейчас харкнуть боссу в лицо, как он сделал с Шеви, получить свою заслуженную долю насилия и покончить со всем этим. Но почему-то так хочется поддаться соблазну, прикоснуться губами к этим длинным тонким пальцам, потереться щекой о ладонь. Фрэнк медленно втянул носом морозный воздух так глубоко, насколько позволяли легкие — не время поддаваться эмоциям, надо сохранять хотя бы иллюзию самообладания. И в следующий миг едва не ахнул от неожиданности, когда руки Сильвера заскользили по его одежде, щелкнули клипсами подтяжек, одновременно высвобождая из штанов рубашку. Рефлексы сработали быстрее рассудка — он резко выбросил вперёд руку, пытаясь оттолкнуть мужчину. Но бледная ладонь без перчатки снова сцепилась на его запястье, и тело насквозь прошибло холодом. Мозг обрабатывал происходящее словно по байту в минуту, и всё равно отказывался сложить отдельные куски в цельную картинку. Фрэнк круто дернулся в попытке вырваться — абсолютно безуспешной, мимолетом поднял глаза и столкнулся взглядом с Сильвером. Этот случайный зрительный контакт уничтожил последние сомнения красноречивее любых слов. — Не думал, что ты опустишься до изнасилования. — Я и не опущусь. Но очень надеюсь, что ты будешь кричать. Время вокруг словно замирает на мгновение, сделавшись вязким и тягучим, как смола. А потом Сильвер целует его — жадно, жарко, собственнически. Тянет к себе за галстук, подхватывает рукой под спину. И Фрэнк, неожиданно для себя самого, отвечает. Позволяет чужому языку проникнуть в свой рот, нетерпеливо тянется навстречу, тяжело дышит, когда они наконец отстраняются друг от друга. В ледяных глазах отблеском пляшут насмешливые огоньки, и Фрэнк отмечает где-то на подкорке, насколько же это непривычно — видеть в этом облике хоть что-то теплое. — Надо же… Думал, что сейчас прилипну к тебе языком, как к качеле на морозе, — острит он, чтобы не показывать, как сильно он сейчас смущен, растерян и, чего греха таить, возбужден. Быть может, в его положении не стоит дерзить, но он ничего не может с собой поделать. — О, не волнуйся, мы ещё найдем применение твоему языку. Туше. Интересно, почему сейчас так сложно пошевелиться — из-за воздействия силы Сильвера или от того, как накатывает волной, вопреки всякому здравому смыслу, тягучее тупое вожделение? — Послушай, — Сильвер продолжает таким невозмутимым деловым тоном, что даже трудно поверить, будто они только что сосались как два перевозбужденных подростка. — Я правда не опущусь до изнасилования. Есть у меня одна гипотеза… К сожалению или счастью, но нужно, чтобы всё было добровольно. Ты согласен? — А я могу отказаться? — даже сейчас он не смог сдержать сарказма в голосе. Хотя уж себе-то мог бы и не врать — отказываться не хотелось. Ни когда они ещё были на одной стороне, ни сейчас. Он и сбежал отчасти потому, что опасался, до чего его доведет подобная слабость. Не был готов к компромиссам. А сейчас уже поздно — он капитулировал, терять нечего. Сильвер пожал плечами — пытается казаться спокойным, но Фрэнк только что заглянул под эту маску, и теперь не может развидеть, как нетерпеливо раздуваются крылья носа, как невесомо подрагивают белые тонкие пальцы. — Дело твоё. Но имей в виду — я не могу оставить твой проступок безнаказанным. И таким добрым я уже не буду. Где-то внутри гулко колотилось сердце. Шантаж, конечно, не вполне укладывался в концепцию согласия, но боже правый, до чего же бывший босс хорошо целуется. Выбор между пытками — и этим? Что ж… Разве не очевидно. Секунду помедлив, он кивнул. Фрэнк не успевает очухаться, как его хватают за шкирку, опрокидывают на стол (явно термостойкий) и лишают и без того немногочисленной одежды. Куда-то исчезают подтяжки и рубашка, словно испаряется в небытие галстук, брюки с исподним мятым куском ткани соскальзывают к щиколоткам. Перчатки без пальцев великодушно остаются ему, благо они совсем не греют. Он почти не сопротивляется, хотя где-то на задворках рассудка верещит в панике его рациональная, здравомыслящая часть сознания. Не то чтобы Фрэнк её слушал и в менее пикантных ситуациях. Поверхность стола прохладой жмётся к голому животу, но это всё ничто по сравнению с тем, какие всё ещё чертовски холодные, блядь, руки Сильвера, совершенно бесстыдно изучающие каждый дюйм его тела. Вся напускная бравада куда-то сдулась, сделав Фрэнка притихшим и сосредоточенным. Он издаёт смешной высокий звук, когда ледяные пальцы касаются его соска, и не может сдержать тихого стона под натиском поцелуев — ниже уха, в шею, в веснушчатое плечо, в выпирающие позвонки под затылком. Нет, это слишком хорошо, чтобы быть пыткой; возбуждение растекается по нему колючими удушливыми волнами. Хочется податься ближе, прижаться спиной к тонкой гладкой ткани рубашки, ответить на прохладный поцелуй. Конечно, он понимает, что по-хорошему ему бы сейчас вскочить на ноги и разнести в чертям собачьим весь кабинет, но Фрэнк забывается, поддается, тонет в чужих ласках. И всё-таки не может прогнать из головы ту самую мысль, что не даёт покоя с самого начала. — Сильвер? — Да, огонёк? — Зачем тебе моё согласие? Не подумай, — поспешно добавил он, — Меня вовсе не прельщает перспектива быть оттраханным против моего желания. Но всё-таки… Ответа он не дождался. Ладони — обнаженная и в перчатке — сжались на его запястьях, и по предплечьям со знакомым неприятным ощущением заструился холод. Фрэнк запоздало попробовал пошевелиться, но тело не слушалось. Как всегда! — Сволочь, — прошипел он сквозь зубы, но в собственном голосе послышались какие-то жалобные нотки. — Отпусти сейчас же! — И лишиться удовольствия видеть тебя таким? Будь умницей, потерпи минуту. Тянущее болезненное чувство в мышцах исчезло, и Фрэнк с удивлением ощутил, что теперь запястья скованы чем-то металлическим. — Наручники? Не тупи. Мой огонь расплавит их за секунду. — Прости, дорогуша, легко забыть, что у тебя вообще были какие-то силы. Наручники огнеупорные… Стол, кстати, тоже покрыт защитным слоем. Ну ты знаешь, в нашей работе приходится во всём соблюдать безопасность. Фрэнк осторожно подвигал руками, насколько позволял металл. Ладно, по крайней мере он сейчас не полностью обездвижен. Это продлилось недолго — ледяная ладонь Сильвера коснулась его плеча, скользнула по напряжённой спине, и Фрэнку показалось, будто всё тело свело судорогой. — Какой чувствительный, — казалось, экс-босса только забавляла его реакция. — Ладно, так и быть, немного помогу тебе привыкнуть. Из шкафчика стола появился тюбик со смазкой. Фрэнк проследил за ним краем глаза и смущённо прикусил губу — прикинул, как именно его в скором будущем используют. — Она согревающая, — пояснил Сильвер, открутив крышку и растирая каплю пальцами в перчатке. — Не обещаю, что сильно поможет, но может хоть так ты перестанешь ныть? — Пошел ты, — огрызнулся Фрэнк, предательски вздрогнув, когда кончики пальцев легонько прошлись по позвоночнику, и ладонь замерла на пояснице, — Я… я просто люблю погорячее. — Ну, в этом мы с тобой похожи, — судя по голосу, ухмылка Сильвера стала только шире. — Не хочешь продемонстрировать? Фрэнк зажмурился, попытавшись сосредоточиться. Хочет огня? Пожалуйста, будет ему огонь — на таком адреналине можно спалить небольшую деревню. Только вот ещё немного… и ещё чуть-чуть… Концентрацию сбила ладонь без перчатки, змеей скользнувшая на его горло. — Ты что делаешь? — вырвался у него вскрик — хотелось думать, что скорее возмущенный, нежели испуганный. Все усилия пошли прахом — пока его хоть немного касались ледяные руки, он не мог выжать из себя даже искру. Он нахмурился, и тут же, словно опомнившись, бросил оценивающий взгляд через плечо. Сильвер, впрочем, не выглядел удивленным или рассерженным. — Извини, огонёк, забыл предупредить, — буднично отозвался экс-босс. Длинные тонкие пальцы свободно лежали на горле, не перекрывая воздух. Фрэнк сглотнул, поймав себя на мысли, что эта аристократическая рука в любую секунду может проткнуть ему трахею куском льда, — Мне очень нужно, чтобы ты научился контролировать свою силу. — Не думаю, что кто-то решит трахнуть меня во время драки, — угрюмо пробурчал он. Грубостью Фрэнку хотелось скрыть тот простой факт, что ему вдруг стало страшно. Возбуждение всё ещё душило его, но чуть отпустило, когда он вдруг остро осознал своё положение — голый и связанный, наедине с наглухо отмороженным психопатом. — Секс — самый простой способ до тебя достучаться, — казалось, Сильвер ничуть не уязвлен. Кончики пальцев погладили дернувшийся кадык, затем скользнули вбок — Фрэнку почудился смешок, когда мужчина считал его бешеный пульс. — Я бы мог сейчас ломать тебя миллионом различных способов, но зачем? Ты неплохо справляешься, если речь идёт только о насилии. Однако этого мало. — А зачем наручники? — Считай это мерами предосторожности, — пожал плечами Сильвер. — В таком неустойчивом состоянии я не могу позволить тебе выйти из-под контроля. И кстати, я должен спросить. У тебя уже был… — Мне 29 лет, — перебил его Фрэнк. — Конечно, не раз. — С мужчиной? — А… — щеки предательски порозовели, и он сконфуженно потупил глаза в столешницу. — Не. — Понятно, — снова смешок. — Я так и предполагал. Ладно, хватит болтать. Длинные белые пальцы холодили нежную кожу бедер даже сквозь перчатку. Фрэнк издал жалобный всхлип, нервно заёрзав, и тут же вздрогнул от резкого шлепка по ягодице. — Не дёргайся, — услышал он приказ, и чужая ладонь чуть сильнее сжалась на его шее. Фрэнк прикрыл глаза и попытался успокоиться, сделав глубокий вдох. Если абстрагироваться, он не сказал бы, что происходящее было так уж плохо — согревающая смазка и прохладная рука создавали интересный контраст, позволяя Сильверу неторопливо исследовать его тело. Вдох-выдох. Губы Сильвера холодные, но язык горячий, и от меток от его укусов, наливающихся кровью на шее и плечах, бегут мурашки от загривка по всему позвоночнику. Фрэнк судорожно вдохнул, ощутив прикосновение к самому сокровенному — пока ещё только дразнящие круговые движения. Нехватка кислорода, холод рук Сильвера, мягкое тепло в тех местах, где осталась смазка — слишком много всего, и он уже не понимает, на чем ему сосредоточиться. Сильвер всё ещё был полностью одет, и этот унизительный контраст с ним, совсем обнаженным, раскрытым перед ним, действовал на него парадоксальным образом возбуждающе. Сквозь плотную ткань брюк Фрэнк отчетливо чувствовал член, упирающийся в его бедро. Что такое касается его самого… Черт побери, ещё чуть-чуть, и под ним натечет целая лужа предъэякулята. Боковым зрением он заметил, как мужчина выдавил на пальцы ещё немного смазки. Он хотел повернуть голову, чтобы получше разглядеть происходящее, но Сильвер лишь сильнее сжал ладонь на его горле, не позволяя пошевелиться, одновременно с этим плавно протолкнув внутрь палец сразу на две фаланги. Фрэнк резко втянул воздух сквозь сжатые зубы — насколько позволяла дышать чужая рука. Было всего лишь непривычно и немного неприятно. И он всё же никак не мог заставить себя расслабиться. — Постарайся не зажиматься, — ухо обдало дыханием, ладонь, сжимавшая его горло, разжалась, давая дышать свободно. Большой палец медленно огладил щеку, с нажимом скользнул по приоткрытым губам, проник в рот. Фрэнк, поняв, что от него ждут, послушно провел по нему языком. И вздрогнул всем телом, почувствовав, как внутрь проникают уже два пальца. Сильвер растягивал его деликатно и не торопясь, и будь контекст их отношений несколько иным, Фрэнка бы уже совсем повело. Но пока происходящее всё еще слегка пугало его, не позволяя полностью отпустить контроль. — Фрэнк, — позвал его бывший босс. — Ты слишком напряжен. Больно? — Н-нет. — пробормотал он, прикрывая глаза и вздрагивая от каждого движения. — Всё хорошо, правда… — Вот как? — задумчиво переспросил Сильвер. От его интонации Фрэнк занервничал ещё больше. — У меня нет цели причинить тебе боль. Не сейчас. Расслабься, пожалуйста. Фрэнк хотел добавить ещё что-то, но сорвался на крик — длинные пальцы нащупали бугорок простаты, и всё тело словно прострелило электрическим разрядом. Рефлекторно он дернулся, но получил ещё один шлепок по заднице и едва не взвыл, ощутив, как грубо толкнулись в него пальцы. — Я сказал — не двигайся, — отчеканил Сильвер, зубами цепляя мочку его уха. Фрэнк мысленно вознёс хвалу небесам, что он уже лежит — в любой другой позе у него бы уже подкосились ноги от возбуждения. — Это приказ. — Что будет, если я его нарушу? — даже сейчас он не мог отказать себе в удовольствии бросить боссу вызов. — Всё дерзишь? — какое-то особенное движение сильверова запястья заставило его выгнуться и сдавленно застонать. — Ты не забыл, что это твоё наказание? Не заставляй меня мучить тебя сильнее. — Может я люблю пожест… аааах, — от третьего пальца внутри он поймал себя на том, что скулит в голос. — Я… я не сахарный, Сильвер. Всё нормально. — Конечно, дорогой, — спокойно согласился с ним мафиози. — Я вижу. Пальцы выскользнули из него с пошлым чавкающим звуком. Фрэнк едва не разнылся от досады. Всё-таки он был не прав, когда думал, что это нельзя расценивать как пытку. Член горел от желания, однако никакой разрядки всё ещё не было и не предвиделось. — Лежи спокойно, я сейчас, — судя по звуку шагов, Сильвер отошёл куда-то недалеко, оставив Фрэнка в пугающей неизвестности. Он попытался обернуться, но его поза максимально к этому не располагала. Выглядит он сейчас, должно быть, ужасно: со скованными за спиной руками, с оттопыренной задницей, со смазкой, стекающей по ногам, со стоящим членом. Конечно, Сильвер в его глазах всё ещё был отбитым на всю голову сукиным сыном с нездоровой тягой к насилию. К тому же — и тут Фрэнк не тешил себя иллюзиями — боссу он интересен ровно настолько, насколько может принести пользу. Либо ему лично, либо мафии в целом. Фрэнк запорол ни больше ни меньше все задания, что ему давали, а на сладкое ещё и украл то, что с таким трудом добывала мафия. Так что о снисхождении ему мечтать не приходилось. И всё-таки касания босса были… приятны. Почти такие же, какими он иногда представлял их, отправляясь на очередную, заранее обреченную на провал миссию. Какие иногда видел во снах за несколько кадров до тех снов, после которых просыпался в холодном поту и с колотящимся сердцем. Стук каблуков дал понять, что Сильвер вернулся к нему. Шорох фольги, звук раскатываемого презерватива — не слишком романтично, но у них тут и так не воссоединение двух давних возлюбленных. А трахаться без защиты ему и самому претило, так что эту мимолетную заботу о них обоих он расценил как плюс. Фрэнк нетерпеливо повёл ноющими плечами, ожидая продолжения, однако Сильвер явно не торопился. Он уже снял ту единственную перчатку, что была на нем ранее, и теперь обе холодные ладони легли на ягодицы, раскрывая, растягивая их в стороны. Фрэнк не мог видеть, зато почувствовал, как бесцеремонно его разглядывают, и ему стало дурно. — Не смотри, — он попытался освободиться от его рук, беспокойно завертевшись, но ещё один звонкий шлепок заставил его охнуть. — Я велел тебе не шевелиться, — прошипел Сильвер, сжимая пальцы так сильно, что ногти впились в чувствительную кожу. — Или ты предпочитаешь, чтобы я замораживал тебя всякий раз, как ты ослушаешься? — Не надо, — он не ожидал от себя таких просящих интонаций, но воспоминания о холоде, пробирающем до костей, судорогой выворачивающем мышцы, промелькнули перед ним слишком ярко. — Тогда успокойся. Белые руки снова заскользили по его телу, но на этот раз Фрэнк правда старался не дергаться. Лишь неслышно выдохнул, почувствовав тепло лубриканта — Сильвер выжал смазку из тюбика сразу на него, не утруждая себя размазыванием, и теперь она медленно стекала меж ягодиц. Вульгарно, грязно и совсем не похоже на обычного Сильвера, чистюлю и педанта — что странным образом распаляло Фрэнка ещё больше. Там, где его касались холодные пальцы, тело принималось гореть, словно пытаясь компенсировать разницу в температуре. И он всё ещё не мог понять, по-настоящему это или просто мозг, измученный сенсорной перегрузкой, разыгрывает с ним дурацкие шутки. Только когда член уперся в колечко мышц, Фрэнк почувствовал, что вспыхнул. Не только в переносном смысле, покраснев до самых корней рыжих волос, но и буквально, всем телом, словно он был спичкой. Жар сочился из каждой его поры, стимулированный возбуждением, угрожая сжечь к херам этот сраный кабинет. — Хороший мальчик, — одобрительно прошептал Сильвер, в одно грубоватое движение войдя в него до самого конца и замерев. — Можешь ведь, когда хочешь. Фрэнк судорожно всхлипнул, всё тело напряглось, скорее в ожидании боли, нежели испытывая ее на самом деле. Интересно, почему его пламя не обжигает Сильвера? Любой другой на его месте уже бы получил ожоги, но этот, кажется, только сейчас наконец отогрелся до приемлемой человеческой температуры. Аккуратно стер с лица Фрэнка слёзы — он и не заметил, как они выступили в уголках глаз. Ладони, всё ещё прохладные, но уже не ледяные, успокаивающе провели по гладкой разгоряченной коже спины. Затем одна рука сжалась на сведенных вместе запястьях, другая скользнула по талии, по поджавшемуся животу, от него — на напряженный, сочащийся смазкой член. Круговыми движениями размазала по головке влагу, с нажимом двинулась вдоль ствола. Фрэнк заскулил, пытаясь как в бреду то ли отодвинуться, то ли, напротив, толкнуться в ладонь, уже сам не понимая, чего хочется больше. Но Сильвер крепко удерживал его на месте, не позволяя отстраниться, но давая привыкнуть к ощущениям. Фрэнк сделал пару глубоких вдохов, убеждая себя расслабиться. — Знал бы ты, какой ты сейчас красивый, — с усмешкой наклонился шепнуть ему Сильвер, оставляя поцелуй на его виске — непривычно нежный, учитывая контекст происходящего. Пробный толчок выбил из Фрэнка крик, заставив подавиться словами. От Сильвера нечасто доводилось слышать комплименты, и он уже собирался съязвить по этому поводу, но вместо острот с губ слетел только полустон-полумольба. — Сильв, пожалуйста… — Я обещал, что заставлю тебя кричать, — за этот самодовольный тон хотелось съездить по роже, только вот он и правда сейчас был готов захлебнуться криками. Срывая голос, не замечая слёз, текущих из глаз — как же хорошо, как же правильно ощущается и член Сильвера внутри, и руки Сильвера, до белых следов сжимающие его бедра, и следы от зубов — «Ты мой!» — на загривке. Фрэнка била дрожь, собственное пламя словно сжигало его изнутри. Член с каждым толчком проезжался по простате, заставляя его хныкать и пытаться насадиться на него самостоятельно. Но Сильвер не давал перехватить инициативу — словно контролировать ситуацию было позволено только ему одному. — Спокойно, огонёк, — снисходительно промурлыкал он, придерживая Фрэнка и двигаясь нарочито медленно, будто из стремления подразнить его. — Какой ненасытный. Мы же не хотим тебя травмировать? — Развяжи меня, — попросил Фрэнк, хоть и заранее знал ответ. Так хочется дотронуться до этого недоступного тела. Сгрести в объятья обеими руками, прижать к себе, узнать, какое оно на ощупь — а может, даже немножко остыть с его помощью. — Нет. Техника безопасности, сам понимаешь, — конечно, куда без этого, но почему напоминание сейчас звучит так издевательски? — Посмотри на меня. Ладонь снова легла на горло и поползла вверх, заставляя задрать подбородок, прогнуться в пояснице так сильно, что Фрэнк мог видеть потолок. Дышать в такой позе было затруднительно, кроме того, она позволяла Сильверу проникнуть в него ещё глубже. Фрэнк закатил глаза, чувствуя, как от нехватки воздуха готов отлететь в обморок. Огонь вокруг него и так сжирал слишком много кислорода. Чужая рука мягко повернула его лицо вбок, и едва он успел сделать вдох, как губы Сильвера накрыли его губы. Поцелуй совсем не такой, как в начале — всё ещё алчный и напористый, но сейчас в нем меньше грубости, больше чувственности. Будто боссу и правда небезразлична его личная грелка. А ещё у Фрэнка больше нет опасения, что от разницы температур они сейчас склеятся языками. — Ну же, огонёк. Я сказал — посмотри на меня. Фрэнк с усилием открыл глаза. Сильвер в упор смотрел на него, но в его взгляде уже не считывалось того холодного высокомерия. В лице проступили краски, черты как будто смягчились, наконец оттаяв. — Ты даже не представляешь, как хорошо наконец-то что-то почувствовать, — севшим голосом пробормотал он. Запоздалым озарением до Фрэнка доходит: какая, должно быть, отстойная побочка у сильверовской силы, если он словно закован в вечную мерзлоту. Его собственная сила, пусть и нестабильна, пусть и включается и выключается как попало, но не портит ему жизнь. Это, должно быть, так тяжело — быть неспособным ощущать хоть что-то. На секунду ему даже становится жаль бывшего босса. Ровно на секунду. Потому что когда ладонь отпускает его горло, он едва успевает втянуть ртом воздух, как его вжимают в столешницу. Довольно бесцеремонно, но такие качели лишь заводят сильнее — пламя вокруг них угрожает перерасти в настоящий пожар. — Это даже лучше, чем я думал, — шепчет Сильвер ему в затылок. Поза удивительным образом ещё интимнее, чем была до этого; каждый миллиметр его тела чувствуется остро, словно они сплавились в одно существо. У силы Фрэнка нет дополнительных эффектов, и всё же языки пламени, лижущие Сильвера со всех сторон, осязаются им почти физически. — Жаль, я не могу согреться об тебя в полной мере. Фрэнка плавно, но верно уносило. Собственная горячая кожа, руки Сильвера, сам Сильвер, короткими глубокими толчками вбивающийся в него… Ощущений так много, что он теряет голову: сил остается только почти непрерывно стонать, до побелевших костяшек сжимать кулаки, царапать запястья о раскаленный металл — он бы, наверно, совсем себя изранил, не придерживай его руки Сильвер, не страхуй даже в таких мелочах. — Пожалуйста, — чуть не плача, пробормотал он, чувствуя, как сознание зависло на грани. Ещё немного, и он не выдержит, сломается. — Позволь мне… — Мм? — Сильвер реагирует медлительно. Как будто сам на секунду забыл, где находится, как будто и его унесло куда-то далёко. — Умоляю… — Попроси нормально, Фрэнк. — Пожалуйста, дай мне кончить, — в другой ситуации он бы сейчас сгорал от стыда. А сейчас — горит от смеси похоти, унижения и того, как же ему невыносимо хорошо и плохо одновременно. — Умница. Еле теплая ладонь сжимается на его члене, помогая достичь разрядки. Ещё пара толчков — и он больше не может сдерживать себя. Окружающее пространство перестаёт существовать. Исчезают звуки, цвета, исчезает кабинет и стол, исчезают наручники на его запястьях. Он кончает долго — перед глазами лишь на миг мелькают блики света, прежде чем он обнаружит себя совсем опустошенным и ошеломлённым. Сильвер не препятствует, лишь зычно рычит у его уха — нутром Фрэнк чувствует, как сильно тот пульсирует, изливаясь внутри него. Одновременно с оргазмом гаснет пламя. Фрэнк тяжело опускает веки, пытаясь притормозить сбившееся дыхание. Состояние такое, словно он всю ночь грузил вагоны — ноет каждый синяк на его теле. — Что такое, уже выбился из сил? — горячее дыхание и ледяные губы обожгли его ухо, заставляя мурашки бежать по коже. — Ну же… не разочаровывай меня, как остальные. — Остальные… кто, — хрипло пробормотал Фрэнк. Пусть его сейчас убьют на месте, но он не в состоянии открыть глаза. Не в состоянии, и все тут. Сейчас он может лишь слышать и чувствовать. Как салфеткой стирают сперму и смазку с его бедер, как звякает замок наручников, как чьи-то пальцы осторожно растирают его затекшие, оцарапанные запястья. А потом его отрывают от стола и подхватывают на руки, унося куда-то. Сквозь прикрытые веки он видит свет от люстры, кожей ощущает ткань дивана. Под затылок ныряет рука, приподнимая голову, и что-то холодное и влажное касается его губ. — Пей. Полегчает. Фрэнк послушно делает пару глотков — обычная вода комнатной температуры. — Я попрошу Стэнли подготовить тебе комнату. Тебе надо отдохнуть. — Так ты меня не убьешь? — бормочет Фрэнк в полузабытье. Кажется, он переутомился — сложно даже поддерживать разговор. А ещё его знобит. Сверху невесомо опускается плед, на лоб, принося кратковременное облегчение, ладонь. Мягкая, прохладная, но не ледяная, совершенно человеческая. — Я уже говорил. Мне будет очень грустно без моей личной грелки, — в голосе Сильвера снова звучит усмешка, только сейчас к этому добавляется какое-то горькое послевкусие. — Но и не отпустишь? Привычный смешок щекочет слух. — Нет. Не волнуйся, мы обсудим это позже. В голове было пусто и легко. Фрэнк тихо вздохнул, машинально кутаясь в плед. Конечно, он сбежит отсюда. И конечно, его отловят снова. Ведь если он Прометей, то Сильвер — его рассерженное божество, могущественное и прекрасное. И он готов сколько угодно принимать на себя его гнев и терпеть любые наказания. Лишь бы помешать его планам.