Челнок

— Правда? А он че? Вова наливал пиво подвыпившему посетителю бара. Постоянник. Любит прийти, потрепаться, на жену пожаловаться, любовницей похвастаться. Вова предполагал, что никаких любовниц у Оливера нет и никогда не было, но все равно кивал, поддакивал и всячески проявлял участие. Оливер щедрые чаевые оставляет. Нет-нет-нет, у Вовы не было нужды в деньгах. Вадим продолжал присылать ему деньги, с этим все было в порядке. Было скучно и тоскливо — потому Вова устроился в бар в том же доме, где жил, сразу же, как стало получаться говорить по-английски и понимать чужую речь. Было скучно и тоскливо — поэтому Вова решил немного усложнить свою жизнь. Деньги, что присылал Вадим, Вова хранил на сберегательном счету, а сам жил на зарплату и чаевые. Иногда только залезал в копилку, когда хотелось чего-то особенного. Съездить куда-нибудь или технику и гардероб обновить. У Вовы даже друг появился — он тоже барменом здесь работал, потом уволился, а Вову на свое место порекомендовал по-дружечки. А теперь заходил на выходных в бар или вытаскивал Вову где-нибудь погулять и на что-нибудь посмотреть. Его звали Артур, и его всегда веселило то, что Вова почему-то ставит ударение на второй слог, а не на первый. А Вова всем представлялся как Джонатан, и первое время не сразу откликался, когда кто-то звал его Джон или Джонни. Адаптация проходила тяжело, но вот уже год прошел. У Вовы есть работа, есть друг, есть постоянное общение с теми же посетителями бара. И черная, съедающая его тоска. Вадим прилетал к нему полгода назад. Аж на две недели. Вова так скучал по нему, так ждал его, что думал, умом тронется, когда провожал его домой в аэропорту. Вове хотелось вцепиться в Вадима руками и ногами и не отпускать. Или уехать с ним. Но Вадим почему-то говорил, что еще не время. Та история с чужой женой забылась давно. Да и Вову подзабыли. Но Вадим сказал, что есть еще «небольшие проблемки». В подробности не вдавался. И Наташа по телефону ничего не рассказывала. Поэтому, когда Вадим уехал, Вова еще долго не мог отделаться от ощущения, что они стали далеки, как никогда. Нельзя было сказать, что Вадим стал к нему холоден, нет. Он, кажется, еще больше Вовы был рад встрече. И Вова был готов поклясться, что у него глаза намокли, когда пришло время прощаться в аэропорту. Просто… Появились какие-то тайны. Недоговоренности. Секреты. Это пугало. За эти полгоды частота звонков сократилась с трех созвонов в неделю до одного короткого звонка в неделю — это если повезет. А сейчас Вадим не звонил уже третью неделю. С Вовой созванивалась Наташа, говорила, что у Вадима проблемы какие-то, но подробностей не знает. А еще пообещала прилететь в гости, как только будет готова виза. И даже заранее спросила адрес, где живет Вова — как будто и правда собиралась прилететь. Только вот с того разговора два месяца прошло, и тема эта больше не поднималась. Вова был невыразимо одинок. И поделиться своими переживаниями не мог ни с кем. Артуру он про свою жизнь не распространялся сильно. Были подозрения, что Артур так возится с Вовой потому, что имеет на него виды. И Вова не скрывал от самого себя, что бессовестно этим пользуется. Оливер взял свой стакан с пивом, сделал шумный глоток и затараторил: — Да ничего! Наебать меня хотел! Не вышло! Нет-нет-нет, меня не проведешь! Я, может, и выгляжу как простофиля, но обвести себя вокруг пальца не дам, нет-нет-нет! Оливер сделал еще один глоток и продолжил сокрушаться из-за того, что сантехник хотел содрать с него лишние два фунта. Вове было жаль этого сантехника, если честно. Вова продолжил лениво слушать болтовню Оливера, натировать и без того натертый стакан пива и разглядывать посетителей. Аудитория здесь была всегда примерно одна и та же. Многих Вова знал в лицо, часть из них еще и по именам. Иногда Вова думал, как сложилась бы его судьба, родись он в Лондоне. Стал бы он таким же авантюристом, ищущим лучшей жизни, как Артур? Или превратился бы в скупого брюзгу, как Оливер? А, может, и вовсе был бы предпринимателем, как Маркус, который захаживает в бар, чтобы отдохнуть от семьи и от работы и просто молча ппопить пива, глядя в стену. Или, может, Вова вообще не пил бы пиво… — А в следующий раз я жалобу напишу, точно тебе говорю. Вова оставил эту фразу Оливера без внимания, потому что дверь бара открылась и — Вова подумал, что у него галлюцинации — в бар вошла Наташа. Да, это точно она. Светлые мелкие кудряшки, намокшие от дождя, острый нос, чуть суженые внимательно ищущие кого-то в толпе глаза. Вова чуть стакан из рук не выронил, когда их взгляды встретились, и Наташа подошла к нему ближе. — Привет! — по-русски воскликнула она и перегнулась через барную стойку, чтобы обнять Вову. — Подружка твоя? — по-английски спросил Оливер и икнул, — ты поляк что ли? — Моя знакомая, да, — по-английски обратился к Оливеру Вова, — почему из Польши? Мы из России. — А, ну Россия, да. Один хер, вы все к нам прете, медом вам тут что ли намазано, — поворчал Оливер и замолчал. — Ты почему тут? — ошарашенно глядя на Наташу, спросил Вова. Он все еще не был уверен, что действительно видит ее, и что это не иллюзия. Наташа, к слову, ничуть не изменилась. Разве что выглядеть стала взрослее как-то, сдержаннее. — Ну… Обещала же! Вот, приехала, время нашлось. — А почему не предупредила? Как ты вообще меня нашла? — Сюрприз хотела сделать, — Наташа как-то странно улыбнулась, то ли виновато, то ли наиграно, — а адрес ты же сам мне говорил. Я записала. Ну и про бар тоже рассказывал. Я, если что, внимательно тебя слушаю всегдаю. — Точно, извини. Я просто… Черт, я не могу поверить, что это правда ты! — И я не могу поверить, что вижу тебя, наконец-то, — Наташа искренне радостно рассмеялась, — изменился так! Вова оглянулся по сторонам. На них уже подозрительно косились. — Наташ, давай дома поговорим? Тут… Люди хорошие, но незнакомая речь может их напрягать. Вова вытащил из кармана ключи от квартиры. — Можешь тут посидеть или в квартире меня подождать. Бар через час закрывается. — Ван би он зэ… ту зэ… фор ми, короче, — с улыбкой произнесла девушка, а после, получив свое пиво, отошла к дальнему столику, чтобы, как она сама сказала «не искушать себя и не начать снова болтать». Последний рабочий час тянулся мучительно медленно. Вова чудом не срывался к Наташе, чтобы задать ей миллиард вопросов про Вадима. Еле сдерживал себя, чтобы не сесть за столик к ней и не начать жаловаться, как ему тут одиноко и как он скучает по дому. За пятнадцать минут до конца смены в бар вошел Артур. Кажется, уже немного хмельной. Он уверенно направился к барной стойке, вальяжно встал за нее и щелкнул Вову по носу. — Эй, ты чего такой? Привет! — Какой — такой? — недоуменно спросил Вова. — Ну я вошел, а ты от столешницы даже глаз не поднял. Не улыбнулся мне! — Извини, я задумался, — Вова сдела виноватое щенячье лицо, и Артур немедленно простил его. — Ну ладно. Как думаешь, нас осудят, если мы выгоним всех, кто тут сидим и сбежим кататься по ночному городу? Я байк наконец-то купил. Вова удивленно раскрыл рот. — Байк? С ума сошел? А как ты на нем приехал, ты же выпил. — И что? Я, вообще-то, с 16 лет катаюсь. Отсюда до парка тебя с закрытыми глазами докачу, если что. Вова усмехнулся. — Нет, с закрытыми глазами не надо. Предложение классное, но я не могу сегодня. Занят. — Ночью? Занят? — Артур сощурил глаза, — могу полюбопытствовать, чем? — Ревнуешь что ли? — Вова выгнул бровь, — с чего бы? — Я просто спрашиваю. По-дружески, — Артур усмехнулся. — Вообще, ко мне приехала сестра моего… друга из России, — ответил Вова. О своих отношениях Вова тоже не рассказывал, — давно хотела побывать в Англии. Так что я сейчас все дни с ней буду. Артур завертел головой. — Это вон та блондинка? — Артур кивнул на Наташу. — Ага. — Так ты ей тоже предложи. Я и ее покатать могу. — А с чего это ты ее будешь катать? — Ревнуешь что ли? — Еще чего, — фыркнул Вова. — Не ворчи, — Артур снова щелкнул Вову по носу, — ладно. Ясно все с тобой. Но если этот небесный ангел тебя отпустит на пару часов — звони. Я теперь до тебя за пятнадцать минут доехать могу. — Договорились, — улыбнулся Вова. Артур подмигнул Вове напоследок, попрощался и ушел. Вслед за ним разошлись и последние посетители. — Ну все, мы одни! — громко произнес Вова, обращаясь к заскучавшей Наташе. — Да я вижу, — лицо Наташи выглядело подозрительным, — а это кто к тебе приходил? — Друг, про которого я тебе рассказывал, — ответил Вова, попутно протирая стойку и закрывая кассу. — Друг? А че он трогал тебя? Вова закатил глаза. — А ты своих друзей не трогаешь? Не делай такие глаза, он просто друг. Кстати, байк купил, сказал, что покатать тебя может, если что. Кажется, эта фраза успокоила Наташу, потому что она заметно расслабилась. Всю недолгую дорогу до квартиры она трещала о том, как тяжело ей дался перелет и как она чуть с ума не сошла, пока объясняла таксисту, какой адрес ей нужен. И жаловалась на то, лужи у входа в бар огромные, она чуть не утонула. Но когда дверь квартиры за ними закрылась, и Наташа закончила свое вежливое восхищение уютом квартиры (не было тут ничего уютного, на взгляд Вовы), Вова устроил допрос. Спрашивал про Вадима все, что мог. И сердце его билось все быстрее от понимания, что Наташа отвечает ему расплывчатыми фразами, не давая никакой конкретики. — Наташ, что происходит? Ты ведь не просто так сюда приехала? — резко прервал поток речи Вова. Они сидели в в единственной комнате квартиры Вовы — Наташа с ногами забралась на диван, Вова сидел на ковре, сложив ноги по-турецки. Наташа все это время рассказывала про обстановку в Москве, про то, как Вадим недавно ругался с поставщиками, как на малую родину ездил недавно. Наташа резко замолчала и опустила глаза. — Я хотела… почву подготовить. Не знаю, как, правда. Потому что… Вадим, наверное, уже знает, что я сорвалась к тебе, злится. Он хотел сам все рассказать. Но я боюсь, ты и слушать его не станешь. А меня тебе придется выслушать. Я же тут, в отличие от него. Наташа перевела взгляд на окно. Все еще шел дождь. — У тебя есть сигареты? И выпить что-нибудь? — Наташа, что происходит? — У Вовы сердце заколотилось сильнее, хотя куда сильнее. — Так есть или нет? — Сейчас принесу, — недовольно ответил Вова. Его руки дрожали, пока он доставал виски и стаканы, пока пытался все сгрести в руки, чтобы не возвращаться на кухню снова. Пришлось еще потратить время, чтобы придвинуть к дивану журнальный столик, чтобы поставить на него бутылку, стаканы и пепелницу. — Ничего, что я прямо тут закурю? — спросила Наташа, зажав сигарету в зубах. Вова только махнул рукой. Пока Наташа чиркала зажигалкой, зазвонил лежащий на тумбе в коридоре телефон. — Не отвечай, — вдруг испуганно произнесла Наташа, — это Вадим. Давай сначала мы поговорим, а потом ты сам ему позвонишь, ладно? — Да что у вас там происходит? — нахмурился Вова. Слушать Наташу он не стал. На звонок ответил. Да, это был Вадим. И был пьяным. Очень. Язык заплетался. — Вов? Ты? Че, Наташка уже рассказала? Вот же ж… Ххахаха, че, разговаривать со мной теперь не хочешь, да? — Вадим, никто мне ничего не рассказал. Что происходит? Ты напился? — голос Вовы немного дрожал. — А че мне еще делать, Вов. Короче. Вы-выслушай меня, хорошо? У меня с бизнесом проблемы возникли. Ну. Неприятности. И я это… Один раз, когда меня киданули, напился. Ну прям перебрал. Ничего с того вечера не помню. — Вадим, давай к делу, — Вова нутром чуял, что ничего хорошего не услышит сейчас. И чутье ему подсказывало, что произошло тем вечером. — Короче, баба от меня залетела. Вадим говорил что-то еще, но Вова его уже не слышал. Игнорируя голос в телефонной трубке, Вова нажал на кнопку «отбой», дрожащей рукой положил телефон обратно на тумбу. Ноги его еле-еле держали. Как в тумане, осторожно переступая ногами, Вова вернулся в комнату. Наташа смотрела на Вову виновато и с жалостью. Противно было от этого взгляда. — И к чему были такие прелюдии? — хрипло спросил Вова, — сказала бы сразу. Я бы тогда Артура на вечер не отшил. — Вов, выслушай меня хотя бы. Я же не улечу отсюда, пока ты не выслушаешь меня. Там… Все не так, как ты думаешь. Сядь, пожалуйста. Шок постепенно сменялся яростью. Вова схватил стоящий на столике стакан и с силой кинул его в стену. Туда же полетел и второй стакан, а после и бутылка с виски. Наташа вздрагивала и вжималась в диван, когда посуда с громким дребезгом разбивалась о стену. — И че, давно он с ней? Только ты не ври мне хотя бы! Как только я уехал бабу себе нашел?! Или это тоже для прикрытия?! Ответь мне! — Вов, сядь, — Наташа выглядела очень напуганной, и только это смогло немного отрезвить Суворова. Он снова сел на пол и обхватил колени руками. Голос Наташи он слышал смутно, ему казалось, что это все мираж, иллюзия. Что он — не настоящий, и то, что рассказывает ему Наташа — это плод его больного воображения. Иногда Вова щипал себя за ногу или руку, надеясь, что проснется. Но это не было сном. Наташа рассказала неприятную, противную для Вовы историю, после которой легче, увы, не стало. Проблемы начались еще до того, как Вадим к Вове прилетел в гости. Он потому и прилетел, что не был уверен, что будут деньги и время увидеться позже. Сначала казалось, что это временные трудности — потому и молчал. А потом не хотел, чтобы Вова переживал. Понимал же, что Вова сорвется и прилетит в Россию. А Вадим не хотел, чтобы Вова видел его таким — растеряным, дизориентированным, совершенно не понимающим, как из этой жопы выбираться. Вадим не хотел, чтобы Вова видел все эти бесконечные разборки, чтобы знал, что Вадима могут заказать — и киллер будет его выслеживать, пока не пристрелит. Не хотел втягивать в это все. Поэтому, даже когда совсем была жопа, находил деньги, чтобы отправить их Вове. Заначку свою распортрошить пришлось. А проблемы катились, как снежный ком, пока не рухнули на голову. Вадим потерял половину того, что имел. Квартиры пришлось продать, что успел купить. Вместо них купил небольшую двушку, куда они с Наташей и переехали. В один из дней, когда его кинул поставщик, Вадим напился прямо в офисе. И, судя по всему, напился как свинья. А секретарша его была с ним. Вот они с ней и переспали. Только Вадим это понял наутро, когда проснулся с ней на разложенном диване тут же в офисе. И Вадим хотел эту историю замолчать, пока секретарша не принесла ему тест с двумя полосками. — Она его так женить на себе хотела. А Вадим отказался. Сказал, что ребенку деньги давать будет, но жениться на ней — нет. Тут-то она стратегию и поменяла. Начала абортом угрожать. А Вадим… Он… Не мог такого допустить. Этой девке ребенок нужен не был. Она хотела замуж удачно выскочить хотела. А ее так обломали. В итоге Вадим с ней договорился, что она рожает, от родительских прав отказывается, а ребенок с ним остается. И денег ей за это заплатил. Вова не мог поверить в то, что услышал. История звучала, как бред сумасшедшего. — Он хотел тебе позвонить, рассказать. Не знаю, только, когда. Но я же тебя знаю, ты бы его и слушать не стал. А я просто хотела… — Оправдать его в моих глаза? — нервно спросил Вова, — получилось хуево. — Это была ошибка, Вов. Ужасная, но ошибка. Он же с момента твоего отъезда сам не свой стал. Он постоянно о тебе вспоминал. Меня просил тебе звонить, когда у самого времени не было. Постоянно расспрашивал о тебе. Он любит тебя, правда. Он просто… — Он просто трахнул другую бабу, и она от него залетела, — с нервным смешком произнес Вова, — а где гарантия, что ты не врешь? Что это правда было вот так? Где гарантия, что он не крутил с ней шашни все это время? — Вов, ему женщины не нравятся совсем. — Ладно! А гарантию, что он так же по пьяной лавочке с другими парнями не ебался, ты мне можешь дать? Наташа молчала. — Превосходно. Просто супер, Наташ. — Я могу только сказать, что… я уверена, что он так бы не поступил с тобой. Он не такой человек. — А я вот ни в чем уже не уверен. Наташа закурила снова. А Вове даже курить не хотелось. Было слишком больно. И Вова совсем не понимал, что ему делать. Как реагировать? Наташу видеть было противно. Он смотрел на нее, а вспоминал Вадима. И становилось тошно. Наташа сигарету держит так же, как он. И, когда он сосредоточена, у нее взгляд один в один как у Вадима. Даже брови хмурит так же. Тошнота подступала все сильнее, голова кружилась. Вова вскочил на ноги и убежал в ванную. Его полоскало долго. От напряжения по красному лицу текли слезы. И они не прекращали литься даже после того, как Вова умылся холодной водой. Не понятно, сколько времени он провел в ванной, подавляя беззвучные рыдания. Его разрывало изнутри. Ощущение было, будто он вот-вот — и разлетится на сотни осколков. Но по какой-то нелепой случайности оставался целым. Наташа все так же сидела на диване, и все еще курила. В пепельнице валялось несколько окурков. Вова надеялся, что его глаза не слишком красные. Не хотелось показывать свою слабость. — Я сниму тебе гостиницу, — наконец произнес он после долгого молчания. Наташа поджала губы и молча кивнула. Вова даже довез Наташу до гостиницы на такси. Руки чесались позвонить Артуру, но удалось сдержаться. А дома Вова выпил три таблетки снотворного и уснул прямо на диване. Утром Вова долго приходил в себя. События прошедшего дня склыдвались по кусочкам в его голове, причиняя все больше и больше боли. Снова душили слезы и обида. Собрав в кучу остатки здравого смысла, Вова позвонил своему напарнику и попросил подменить его на ближайшие три смены. Пообещал, что потом отработает. А после, даже не умывшись, поймал такси и поехал к Наташе. Повезло — она еще была в номере. Сумка с вещами не была разобрана. Сама Наташа была собрана, как будто собиралась куда-то уходить. — Ты… собиралась куда-то? — выпалил с порога Вова. — В аэропорт, — негромко ответила Наташа. — Останься. Пожалуйста. Я боюсь оставаться с этим всем… наедине. Наташа вернулась в квартиру Вовы. Пробыла с ним все три дня. Как могла — поддерживала. Больше не пыталась уговорить Вову не уходить от Вадима. И даже держала его за руку, когда тот позвонил Вадиму и сказал, что между ними все кончено. И сама сбрасывала звонки, когда Вадим снова и снова ему звонил. Вова ей за эту поддержку был очень благодарен. И особенно благодарен был за то, что она поняла и приняла его позицию. Хоть и понимала, что расставание добьет ее брата еще больше. Возможно, она и сама понимала, что эти отношения будет сложно склеить снова. А, может, знала, что так будет лучше и Вове, и Вадиму. Когда она уехала, Вова остался один на один с гнетущей пустотой. Из бара он уволился. Денег у него было достаточно, чтобы какое-то время не работать и чтобы, возможно, открыть свое дело — если придумает, какое. А еще он согласился покататься на байке с Артуром. Наверное, не очень хорошо откровенно пользоваться другим человеком и его чувствами, чтобы не сойти с ума. Но Вова не был уверен, что как-то иначе сможет со всем справиться.